9

Прошло три дня, квартира Лизы напоминала зал ожидания на заброшенном вокзале-слишком пугающая пустота, сквозняки и предчувствие того, что поезд вот-вот уйдет, так и не дождавшись единственного пассажира..Тишина больше не была мягким "индиго" она стала колючей, как шерстяной свитер на голом теле. Захарова осталась, но ее присутствие ощущалась как затяжной прыжок с парашютом-момент, когда стропы уже натянуты, но ты всё ещё ждёшь, что они вот-вот лопнут и ты полетишь вниз без малейшей страховки, сможешь ли ты выбраться из этого дна или нет,никому не известно. Эти дни девушки почти не разговаривали, лишь сталкивались в узком коридоре и тут же отводили глаза, словно случайный взгляд мог обжечь.Утро четвёртого дня началось не с солнечного света, а с тихого мелодичного звона, доносившийся из того узкого коридора. Лиза вздрогнула и окончательно проснулась, кутаясь в теплое одеяло. Когда она вышла из спальни, первое, что заставило её замереть-это мягкое сияние на тумбочке. Там где три дня назад разлетелось в щепки старое стекло, теперь стояла новая ваза. Она была потрясающей..из тонкого, дымчатого стекла с нежным переходом в глубокий янтарный цвет у самого дна. А ее края были неровными, словно застывшая морская волна, в лучах утреннего солнца она казалась чем-то неземным. Она не просто оживляла серый бетон-она делала его атмосферным, заполняя пустоту своим теплым, золотистым светом.Эта ваза была признанием. Это было то самое «прости» которое кристина никогда не смогла бы произнести вслух. Захарова сидела на кухне, она выглядела так, словно не спала все эти три ночи. Под глазами залегли тяжёлые тени, светлые волосы были небрежно собраны в тугой хвост, а олимпийка, кажется фирмы "Adidas" была застегнула до самого подбородка. Она сидела на подоконнике, подняв одну ногу к груди и смотрела в окно, на серый город, в котором все надежды словно умирают. В руке дымилась сигарета, Кристина знала, что Лиза просит не курить в квартире, но сейчас это было её единственным способом выстроить невидимую стену.—ваза..она прекрасна,крис-негромко сказала Лиза, останавливаясь в дверном проёме.—где ты нашла такую красоту? Кристина медленно выпустила дым, не оборачиваясь. Её спина, прямая и напряженная, от шёпота черноволосой она едва заметно вздрогнула под тканью куртки.—просто под руку попалась-хрипло бросила она—шла мимо какой-то лавки, увидела в витрине. Подумала, что она такая же странная, как и ты. Бесила меня эта пустая тумбочка, вот и всё. Не выдумывай лишнего, Андрющенко.Лиза подошла ближе. Она видела, как дрожит пепел на сигарете Кристины. Она знала, что Захарова не из тех, кто «просто заходит в лавки». Кристина искала её. Искала что-то, что смогло бы закрыть ту пустоту, которую она сама же и пробила.—спасибо,она идеально здесь подходит. Чай будешь? Черный. Я сейчас поставлю. Кристина едва заметно кивнула, продолжая сверлить взглядом улицу. Лиза начала возиться у плиты. Она взяла с доски яблоко и начала резать его на дольки. Мысли путались, она все время возвращалась к той ночи, к тому, как Кристина утром пыталась уничтожить всё живое между ними. Звук ножа был единственным ритмом в этой тишине. Лиза задумалась всего на секунду, глядя на то, как солнечный свет золотит светлые пряди на затылке Кристины. Лезвие соскользнуло. Оно вошло в белоснежную кожу глубоко и резко. Лиза не вскрикнула она лишь судорожно выдохнула, глядя, как по бледной коже моментально разливается густая алая полоса. Странно. Андрющенко знала о боли все или ей так казалось. Она привыкла к тонкому, почти эстетичному жжению лезвия, которое она сама вела по коже, контролируя каждый миллиметр, каждую каплю. Та боль была ожидаемой, «своей», она приносила облегчение. Но этот случайный порез от кухонного ножа был другим. Он был вульгарным, злым, пульсирующим. Он прошиб её током до самого плеча, выбивая воздух из легких. Это была боль, которую она не хотела получить. —блять..-выдохнула Лиза, прижимая палец к губам, но кровь быстро просачивалась сквозь тонкие пальцы.Кристина не просто подошла, она преодолела расстояние от окна до стола в два шага. —твою мать, Лиза! Ну как так можно?!Она грубо перехватила руку Лизы за запястье. Её пальцы были ледяными,кристина подтащила её к раковине и выключила кран. Ледяная вода ударила по ране, вызывая новую волну колючей боли. —смотри на меня- приказала Захарова, её голос срывался на какой-то испуганный хрип.-Андрющенко, смотри, блять, на меня, а не на воду!Лиза послушно подняла глаза. Она не боялась крови, вид красных струй, смешивающихся с водой, был ей до боли знаком. Её пугало другое, то, как Кристина смотрела на этот порез. В ее глазах была почти животная паника, смешанная с яростью.—сиди тихо,не смей двигаться,усекла?-говорит Кристина в попыхах, бросаясь к шкафчику с аптечкой. Она действовала почти в истерике, хоть и старалась казаться собранной. Перекись, вата, пластыри-всё это с грохотом летело на стол. Когда она снова взяла руку Лизы, её движения вдруг стали неестественно медленными. Она опустилась на стул перед Лизой, удерживая её ладонь в своих, словно что-то бесконечно хрупкое.Кристина сосредоточенно дула на ранку, и её теплое дыхание контрастировало с ледяной водой.—тебе же не больно-Кристинасказала это не как вопрос, а как обвинение—ты же сама себе делаешь..так же.—это другое-тихо ответила Лиза, чувствуя, как пульсирует палец.—когда сама,это мой выбор. А сейчас..сейчас просто больно. По-настоящему.Кристина замерла,она аккуратно промакивала кровь ватой и ее руки заметно дрожали. На чистой коже Захаровой не было татуировок- только бледная, почти прозрачная кожа, на которой сейчас отчетливо проступали синие вены. —ты тогда сказала..-Лиза заговорила шепотом, глядя на светлую макушку Кристины—что я просто пластырь. Который ты используешь и выкинешь. Но ты сейчас дрожишь так, будто это тебе отрезали палец, почему Захарова? Кристина наконец подняла взгляд. Она не успела надеть свою привычную маску злобы. В ее глазах была голая, пугающая уязвимость. —ты слишком много запоминаешь-прохрипела она, заклеивая порез пластырем так бережно, словно боялась причинить еще хоть каплю боли.—пластыри бывают разные, Андрющенко. Есть те, что отлетают через пять минут. А есть те, которые врастают в кожу. И если такой отрывать-то только с частичкой себя. С кровью и кусками жизни. Понимаешь ты это или нет?Она не отпустила руку, а наоборот сжала ладонь Лизы в своих, пряча ее, словно какую-то драгоценность. Кристина смотрела на свои чистые руки, потом на забинтованный палец Лизы и в этой тишине кухни, пахнущей яблоками и табаком, что-то окончательно надломилось..—кажется, твой чай остыл-тихо сказала Лиза, накрывая своей свободной рукой холодные пальцы Кристины.—плевать-выдохнула Захарова, утыкаясь лбом в край стола, все еще не выпуская руку Лизы. Янтарная ваза в коридоре продолжала светиться в лучах солнца. Они построили этот дом из шепота и перекиси. И сегодня, среди случайной крови и немых извинений, этот дом стал на один кирпич крепче.Кристина сидела так несколько минут-неподвижная, согнутая, все еще сжимающая ладонь Лизы, будто это был единственный якорь, не дающий ей окончательно сойти с ума от собственной слабости. Лиза чувствовала ее прерывистое дыхание на своей коже. Наконец, Захарова медленно выпрямилась. Она не убрала руку, но ее взгляд снова стал колючим, хотя в глубине зрачков всё еще метался испуг. Она посмотрела на доску, где лежало то чертово яблоко, испачканное кровью. —отойди-хрипло приказала она, мягко, но настойчиво отодвигая Лизу от столешницы—я сама дорежу. А то ты себе еще и руку по локоть отпилишь в своих облаках. Лиза послушно отступила на шаг, садясь на табурет. Она наблюдала, как Кристина-резкая,грубая, в своей ветровке, моет нож, тщательно смывая алую краску со стали. Ее движения были лихорадочными. Кристина быстро расправилась с яблоком, кромсая его на неровные, грубые дольки и с несильным грохотом поставила тарелку перед Лизой. —ешь. Тебе надо..сахар поднять. Или что там у вас, у ебнутых, поднимают после того, как они кровью истекают?Лиза взяла дольку, но есть не хотелось,она смотрела на Кристину, которая теперь замерла у плиты, спиной к ней.—Крис, почему ты так испугалась?-тихо спросила младшая—ты же видела мои руки. Там шрамы глубже, чем этот несчастный порез..Кристина резко обернулась, ее лицо было бледным, а губы, пахнущие табаком, плотно сжаты.—в том-то и дело, Андрющенко!-почти выкрикнула она и ее голос сорвался —те шрамы..это ты. Это твоя боль, которую ты сама выбрала. Я не могу туда залезть, не могу их отменить. Но когда ты стоишь здесь, на этой гребаной кухне и просто режешь яблоко...и тебе становится больно из-за какой-то случайности..-Она замолчала, судорожно выдохнув и подошла к столу, нависая над Лизой.—я не хочу, чтобы тебе было больно без твоего согласия. Понимаешь? Мир и так дерьмо, пусть хотя бы в этой квартире тебя ничего не трогает. Даже это ебаный нож. Лиза почувствовала как к горлу подкатил ком. Она протянула забинтованную руку и осторожно коснулась края ветровки Кристины. —ты ведь поэтому осталась? Чтобы защищать меня от ножей?Кристина издала короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли веселья. Она медленно опустилась на соседний стул и их колени соприкоснулись. —я осталась, потому что я сыкло, Лиз. Я боюсь выйти за ту чёртову дверь и понять, что там нет ни яблок, ни твоего дурацкого чая, ни этой тишины.-Она потянулась к кружке, которая уже совсем остыла и сделала большой глоток, поморщившись от горечи черного чая без сахара. Затем она посмотрела на Лизу долго, пристально, изучая каждую черточку ее лица в дневном свете.—твои шрамы..-Кристина запнулась, её голос стал совсем тихим.—я не буду просить тебя их не делать. Это было бы тупо. Но давай договоримся,если тебе не дай бог захочется, снова..ты сначала придешь ко мне. Просто посидишь рядом. Помолчишь. А я..-она отвела взгляд на янтарную вазу в коридоре—А я буду просто стоять рядом, как эта ваза, чтобы не было пусто. Лиза кивнула, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слеза. Она не стала ее вытирать. Она просто положила голову на плечо Кристины, ощущая жесткую ткань олимпийки и тепло, исходящее от светловолосой. Кристина вздрогнула на мгновение замерла, словно собираясь оттолкнуть, но вместо этого медленно, почти нерешительно, положила свою тяжелую ладонь Лизе на затылок, прижимая к себе.—построили, значит..-прошептала Захарова в темноту её волос—Дом из шепота и перекиси. Смотри, Андрющенко, если он рухнет-нас обеих завалит нахрен.—не рухнет- ответила Лиза, закрывая глаза—Мы же его подпираем,с двух сторон.На кухне воцарилась тишина. Но теперь это была не серая пыльная тишина ожидания, а та самая тишина цвета индиго-глубокая, спокойная и полная смысла.