Глава 39

Полночи просидела за компьютером. Я не хотела ложиться спать. Как только лягу, в голову будут прокрадываться тяжелые мысли. Правда, мысли о Пэйтоне все равно лезли в голову.Почему мне так странно жить?Интернет отключили – забыла оплатить. Полночи играла в пасьянс и в сапера. Побыстрей бы закончилась эта ночь. посмотрела в зеркало. Испуганное лицо, глаза, как у затравленного зверя. Я долго наблюдала за своим отражением. Мне хотелось что-то в себе изменить. Внешне, внутренне – неважно. Мне хотелось измениться и начать жизнь заново, с чистого листа. Я устала жить своими страхами. Устала бояться. Мне хотелось снова научиться доверять людям. Хотелось научиться прощать. Нужно перестать бояться, нужно быть смелее.Наступило Восьмое марта. Я сидела на кухне и пила кофе из большой белой чашки. Я решила, что с новым днем начнется и моя новая жизнь. И в ней не будет места слезам и отчаянию. Полночи я ревела в подушку, но сейчас, глядя через окно на сверкающие на солнце кучи снега в саду, я стала воспринимать все по-другому. Под другим углом. Мне нужно быть сильнее. И стать более закаленной.С чего нужно начать мою новую жизнь?Я схватила со стола листок бумаги и ручку. Конечно же, с уборки в комнате. Я стала писать на бумаге: «Как начать новую жизнь. Пункт 1. Уборка».Моя комната напоминала склад забытых вещей. Если в комнате бардак, то и в голове бардак – эту фразу любила повторять бабушка. На полу валялись пакеты, одежда, книги, и мои сбережения – две тысячи рублей – тоже валялись на полу по разным углам.Я стала продолжать список:«Не есть сладкого. Есть больше овощей. Заниматься спортом. Делать все уроки. Быть терпимей к людям».Последний пункт я подчеркнула двойной линией.После уборки позвонила Райли.  Мы решили отметить Восьмое марта вдвоем. Поехали в Макдональдс.Райли подарила мне мягкую игрушку – собаку. Я назвала ее Трансформер, потому что она была и собакой, и кенгуру – у нее были огромные лапы и кармашек на животе. Я вручила Райли пенал, на котором сама нарисовала цветочки и всякие милые надписи. А еще шампунь и бальзам для светлых волос.– Что у вас было вчера с Пэйтоном? – спросила Райли.Я  задумалась. Рассказать ей или нет? Рассказывать не хотелось. Потому что мне было стыдно за все, что произошло. Но в конце концов Райли – моя подруга. Она в курсе всех дел. К тому же я так устала держать в себе эмоции. И я все выложила Райли.– Козел… – прошептала она. – Какой же он козел.Я выслушала поток Райлиных ругательств, а потом решила сменить тему.– Как тебе Ник?– Кто?– Остин.– Остин?? Да, собственно, никак. Как всегда.– Ну, ты же танцевала с ним.– И что?– Я думала, может, он тебе понравился.– Кто? Остин? Мне? Не смеши! – подруга нервно рассмеялась, вцепилась пальцами в салфетку и стала ее мять. Что-то в этом жесте меня насторожило.– Он хороший парень, – сказала я. – Любит дурачиться, правда, но если с ним говорить серьезно, то он расскажет много всего умного.– Он одевается немодно, – поморщилась подруга.– Да. А еще в школе он не числится в первых местах красавчиков.– Это точно, – кивнула Райли.– А знаешь, кто числится?– Кто?– Пэйтон.  Вот такие парни тебе нужны?– Упаси бог, – испуганно пробормотала подруга. – Плавали, знаем…– Я на днях была у Ника дома. И в его шкафу висит много реально клевых вещей, – сказала я, вспомнив, как открыла его шкаф, где помимо рыбацких костюмов бати висели очень даже симпатичные рубашки. – Его батя безумно его любит. Он готов тратить на своего единственного сына всю свою зарплату машиниста башенного крана. Так что у него много красивых вещей. Но знаешь, почему он их не надевает?– Почему?– Из-за Пэйтона. Пэйтон обязательно поймает его. Не сегодня, так завтра. И испортит эти вещи. Так зачем же их надевать? – Райли пожала плечами, а я после небольшой паузы добавила: – Присмотрись к нему.Она ничего не ответила.Мы просидели в кафе долго. Было очень весело. Мы раскачивались на стульях и громко смеялись. Вдруг мой стул сильно отклонился назад, и я упала на пол вместе с ним. Валялась на полу и ржала. Дашка смеялась вместе со мной. На нас хмуро смотрели другие посетители, но нам было все равно. Мы были такими счастливыми.В понедельник я шла в школу, пытаясь настроить себя на позитивные мысли.В школе я шла, опустив голову. Не хотела пересекаться взглядами с другими учениками. Я не сомневалась в том, что эти взгляды были. Их не могло не быть. А вот от хихиканий и оскорблений уберечься не удалось. Ничего не изменилось. Пэйтон по-прежнему был охотником, а я – жертвой. Жалким маленьким зверьком. Я не могла расслабиться ни на секунду. От каждого резкого движения я вздрагивала, от каждого всплеска смеха я пускалась бежать.Дома я периодически подходила к окну. Мне нужно было убедиться, что у моей калитки никто не караулит. Каждый раз, вставая с места, я ощущала предательскую дрожь в коленях и сухость во рту. Страх, дрожь, тошнота – эти чувства сопровождали меня почти всегда. Пора бы привыкнуть к этому.Каждый раз, когда мы пересекались, Пэйтон смотрел на меня зверем, посылал вслед мне оскорбления и насмешки… Ничего не изменилось. От его взгляда тряслись коленки, а от звука его голоса легкие сжимала невидимая железная рука. Я не стала смелее.Мы с Райли углубились в реферат. Целые дни пропадали на улицах. Брали интервью у прохожих, фотографировали рекламные щиты. Проводили анализ эффективности наружной рекламы – подолгу стояли возле какого-нибудь щита, засекали время и замеряли скорость потока проходящих мимо людей. Потом высчитывали все по формулам. Конечно, мы делали все приближенно – проводили замер для одного щита, а для остальных двадцати писали, что в голову придет. Но все равно реферат отнимал у нас много времени.На свою страницу в соцсети я давно перестала заходить и перестала бороться за восстановление прежнего облика моей страницы. Я писала, удаляла, ставила новый пароль – без толку. Все повторялось. Последний раз, когда я зашла, то увидела столько мусора и грязи, что это надолго испортило мне настроение. Атака моей личности в Интернете не прекращалась ни на секунду. Кто-то не поленился потратить уйму времени на то, чтобы развести всю эту грязь.Как-то вечером я возвращалась от мальчишек. День прошел с пользой: мы взорвали дупло в трухлявом дереве и получили кучу положительных эмоций. Я шла с другой стороны улицы, не так, как обычно иду в школу или к Райли. В этот раз мне пришлось пройти мимо дома Пэйтона. С неба валила противная мокрая снежная масса. Под козырьком гаража Пэйтона сидела его сестренка. Судя по тому, что снежная масса плотно облепила ее куртку и косички, сидела так она уже давно.– Эбби, привет! – Я подошла к ней. Она обрадовалась мне, улыбнулась.– Привет!– А ты чего тут сидишь одна? Она замялась.– Мамы нету…– А брат?– Брат на дне рождения Энтони. Я возмутилась.– Как они могли оставить тебя одну?– А вот так. Обещали забрать после танцев, но не забрали. Пэй сказал идти к Энтони, но я не пошла. И ключи мне не дали. Да ты не переживай за меня, они часто так делают.Я тряхнула головой, пытаясь усвоить в голове странную информацию.– Подожди, но брат же знал, что ты должна прийти? А где твоя мама?– Мама вчера куда-то ушла и так и не пришла.Эбби рассказывала это спокойно, даже равнодушно – как будто так и должно быть.– А ключей у меня нет. Брат не дает мне ключи, говорит, что я их потеряю, а их потом найдут воры и залезут к нам в дом.– У тебя есть телефон? Ты звонила маме, брату?– Да. Не отвечают. Попробуй позвони ты, – она протянула мне телефон. – Может быть, тебе кто-нибудь ответит.Я позвонила, но безрезультатно.Что же делать? Я беспомощно озиралась по сторонам.– Кажется, я могу предложить тебе только один выход, – растерянно пробормотала я.– Какой? – она с надеждой посмотрела на меня.– Подождать у нас с бабушкой. Если ты, конечно, не боишься. Но Эбби очень обрадовалась.– Я не боюсь. Мне нравится твоя бабушка. Она, когда меня видит, часто дает что-нибудь вкусненькое.– Вот и отлично, – улыбнулась я. – Пойдем. Поищем у бабушки на кухне какие-нибудь вкусняшки.Я была очень зла на Пэйтона. И на их мать. Такое ощущение, что они просто забыли о своей ответственности. Я не думала, что придется оставлять Яну на ночь – была уверена, что либо Пэйтон, либо его мама наконец-то вспомнят о существовании младшего члена семьи.– Эбби, сколько тебе лет? – спросила я по дороге домой.– Десять, а тебе?– Шестнадцать. Я помню тебя еще совсем маленькой. Когда мы с Пэйтоном катали коляску с тобой. Мы представляли, что мы муж и жена, а ты – наша дочка.Яна засмеялась.– Сколько вам тогда было лет?– Лет шесть-семь, наверно, не помню.Дома я порылась в комоде и нашла самую маленькую футболку. Приложила к Эбби. Она была ей большая, но ничего не поделать.– Переоденься. А то вспотеешь в своих рейтузах. Она послушно стала раздеваться.– Ты голодная?Ее глаза заблестели, но она скромно пожала плечами. Я засмеялась.– Пойдем на кухню.Я стала рыскать в холодильнике. От обеда остались курица и картошка. Я разогрела еду в микроволновке, порезала помидор.– Лопай, – сказала я, поставив перед Эбби тарелку.Я села рядом и стала наблюдать за тем, как она ест. К моему удивлению, есть она стала не сразу. Она начала ковыряться вилкой в картошке, делая в ней дорожки. От этого зрелища почему-то сжалось сердце.– Что ты делаешь? – прошептала я, как завороженная наблюдая за девочкой. Эта картина мне что-то напоминала…