те , кто носят метку

‎Вернувшись в комнаты около шести утра, я осторожно толкнула дверь плечом, надеясь не разбудить никого.

Комната встретила меня тишиной, странной, почти звенящей.

Пэнси сладко сопела в своей кровати.

А вот ..

Кровати Дафны и Астории были идеально застелены, подушки — расправлены, вещи убраны так тщательно, будто они покинули комнату ещё ночью, не желая видеть меня ни секунды раньше рассвета.

Я едва заметно усмехнулась.

Не злорадно — скорее устало.

Это была не победа… но и не поражение.

Скорее, конец затянувшейся битвы, где я наконец перестала быть жертвой.

Я медленно подошла к шкафу, открыла дверцу и достала маленькую аптечку.

Металл застёжки тихо щёлкнул, разрезая тишину комнаты, хоть на секунду делая её менее мёртвой.

Подойдя к зеркалу, я остановилась — и впервые за ночь посмотрела на себя по-настоящему.

На щеке тянулся тёмно-бордовый след, словно чужая рука всё ещё отпечатывалась на коже.

Губа распухла, тонкая трещинка кровила.

Нос ныл тяжело, тупо, отдавая неприятным пульсом в висок.

Я выглядела… как человек, который прошёл через бурю и по какой-то причине остался стоять.

Не дрогнув ни единым мускулом, я смочила ватный диск антисептиком и провела по ссадине.

Жжение обожгло кожу, но я даже не моргнула.

Слишком много боли было за эту ночь — к этой я уже привыкла.

Аккуратно заклеив ранки лейкопластырем, я провела пальцами по своему отражению — по той девушке, что смотрела на меня из зеркала.

Уставшей.

Но странно… спокойной.

Будто часть меня, до сих пор стонущая от обиды, наконец обрела тишину.

Ещё вчера я бы заплакала.

Сегодня — просто вздохнула и закрыла аптечку.

Спать уже не имело смысла — тело будто выдохлось, сдалось, а голова всё равно оставалась ясной, как после слишком долгого плача.

Я поднялась, собрав остатки сил, и почти на автомате пошла в душ.

Горячая вода ударила по коже, и я почувствовала, будто с меня смывают не только кровь и грязь, но и злость, боль, крики, чужие руки, собственные слёзы.

Пар постепенно окутал меня, и на несколько минут я позволила себе просто стоять — без мыслей, без воспоминаний.

Просто быть.

Когда я вышла, мир уже казался тише.

Вернувшись в комнату, я просушила волосы, надела удобную домашнюю одежду и опустилась на край кровати.

Матрас мягко прогнулся, как будто обнимая меня, принимая обратно, словно родной дом.

Нащупав на полке свою любимую книгу, я открыла её на любой странице — мне было всё равно, о чём там.

Главное — что её страницы пахли спокойствием, привычкой, чем-то настоящим и моим.

Комната была погружена в почти полную тишину.

За окном только начинал сереть ранний рассвет — едва уловимая полоска холодного света, из которой рождался новый день.

Я листала страницы медленно, словно боялась нарушить хрупкую тишину этого утра.

Строки расплывались перед глазами — не от слёз, а от усталости, такой глубокой, что она казалась почти физической болью.

Но в этой усталости было что-то странно спокойное.

Как будто после той ночи я наконец дошла до точки нуля.

Снаружи раздался мягкий скрип дверной ручки.

Едва слышный — но я уловила его мгновенно.

Тишина комнаты чуть дрогнула.

Время тянулось вязко, будто густой мёд.

Стрелки часов подрагивали, медленно подползая к 7:30 — и с каждым ударом секундной стрелки я ощущала, как ночь окончательно отступает.

Из-за двери, из глубины гостиной, доносились первые утренние голоса — приглушённые, сонные, ещё не до конца проснувшиеся.

Кто-то зевнул.

Кто-то тихо рассмеялся.

Кто-то спросил, который час.

Жизнь возвращалась в замок, словно ничего не случилось.

Я посмотрела на раскрытую книгу у себя на коленях — страницы дрожали от лёгкого движения воздуха, будто тоже дышали.

И вдруг поняла: я больше не хочу сидеть, ждать или прятаться в собственных стенах.

Я аккуратно закрыла книгу, пальцами провела по её обложке, словно прощаясь с этой тихой утренней передышкой.

Потом поднялась — неторопливо, но уверенно.

Почувствовала, как натянулось всё тело, как мир стал чуть более чётким.

Рассвет просачивался в комнату мягкими полосами света.

В них пылинки плавали, как крошечные золотые искры.

Я подошла к шкафу и начала одеваться — не торопясь, будто каждый жест имел значение.

Мягкая ткань рубашки легла на плечи, пальцы машинально застегнули пуговицы.

Форма была чуть велика, но она казалась мне чем-то вроде доспехов.

Новый день.

Новый воздух.

Новая я — пусть и с разбитой губой, поцарапанной щекой и сердцем, которое всё ещё болело при каждом неправильном вдохе.

Но я не собиралась прятаться.

Не сегодня.

Не больше.

Я разбудила Пэнси, и пока она лениво собиралась, сама тихо спустилась вниз в гостиную.

Драко и Блейз уже занимали свои места на диване, увлечённо переговариваясь между собой, смех их был мягким, почти привычным.

У барной стойки Тео аккуратно готовил чай, и в его движениях чувствовалась необычайная сосредоточенность — словно этот тихий рассвет не был связан с хаосом прошлой ночи.

Через пару минут он появился с подносом в руках, расставляя пять чашек перед нами с такой заботой, что мне неожиданно стало тепло на душе.

В этот момент в гостиную спустилась заспанная Пэнси: она потянулась, волосы спутались, глаза блестели от недосыпа, и всё равно улыбка на лице была искренней.

Она села рядом со мной, и я невольно улыбнулась в ответ, ощущая тихую поддержку.

Мы сели вместе, держали в руках тёплые чашки, запах свежего чая смешивался с утренним светом, проникавшим через окна.

Разговор был мягким, непринуждённым: перекидывались шутками, лениво обсуждали планы на день, стараясь оставить за порогом всё напряжение, что ещё висело в воздухе после ночной драмы.

В какой-то момент мы приняли молчаливое решение пропустить завтрак — слишком много лиц, слишком мало сил для игры в радость и обычное веселье.

В этот момент казалось, что время замедлилось, и на мгновение мы просто были вместе, в тишине и спокойствии, которое так давно казалось невозможным.

Было почти спокойно.

Лёгкий утренний свет скользил по гостиной, пока я держала чашку чая, будто это маленький якорь, удерживающий меня от взрыва эмоций.

И вдруг дверь распахнулась.

Дафна.

Всё вокруг замерло, воздух будто застыл. Взгляды слизеринцев мгновенно устремились на неё — а затем, как по цепочке, на меня.

Лицо Дафны было изуродовано синяками и царапинами, губа опухла, кожа помялась — вчерашний кошмар не оставил ей ни единого шанса на «идеальный вид».

Она встретила мой взгляд, но не дрогнула.

Не сказала ни слова.

Высоко поднятая голова, плечи, выпрямленные будто королевские — и она прошла мимо, словно вчерашняя ночь была не с ней.

Сразу за ней с лестницы спустилась Астория, глаза напряжены, губы сжаты.

Они обе выглядели словно на грани срыва, но продолжали идти, сдерживая эмоции.

Я сделала глоток чая, медленно и намеренно, держа взгляд на двери.

Пэнси сидела  рядом, слегка прижавшись ко мне.

Я лениво спросила:

— Кстати… а как так вышло, что она больше не с нами в комнате?

— Это я сделал, — спокойно сказал Драко.

Его голос был тихим, но в нём звучала твёрдость.

Я перевела на него взгляд, словно проверяя, не шутит ли он.

— Я всё рассказал Снейпу и попросил, чтобы кого-то из вас переселили. Ну… он переселил Дафну с Асторией.

Я тихо усмехнулась, почти незаметно, и потянулась за чашкой.

В этот момент к нам подошёл ученик с четвёртого курса, глаза его горели восхищением:

— Молодец, Бетти. Хорошо ты ей лицо «подкорректировала».

Я чуть приподняла бровь, едва заметно улыбнулась, но внутри чувствовала взрыв эмоций — смесь гордости, злости и удовлетворения.

Ещё несколько старшекурсников подошли, высказывая своё восхищение, шепотом и с любопытством, наблюдая за мной.

Каждое слово, каждый взгляд будто усиливали внутренний пожар.

Я сдерживала себя, но сердце бешено колотилось.

Внутри меня бурлила смесь триумфа и тревоги: триумфа за то, что наконец поставила границы, и тревоги, потому что эта победа была только временной — мир снова обнажает свои острые края.

Я сделала глубокий вдох, прижав чашку к груди.

Всё было тихо, но каждый взгляд, каждый шёпот напоминал: я выиграла бой — хотя война эмоций внутри меня ещё не окончена.

‎Через несколько минут мы уже направлялись на первый урок — прорицание.

Комната, как всегда, утопала в полумраке, пропитанном ароматом лаванды и палёных трав.

Сквозь мерцающий свет свечей хрустальные шары казались маленькими планетами, ожидающими, кто из учеников первым осмелится заглянуть в будущее.

Профессор Трелони величественно восседала в кресле, томным голосом произнося:

— Сегодня мы будем учиться заглядывать в завесу будущего, используя хрустальный шар…

И тут раздался тихий, но колючий шепот:

— Надеюсь, в моём будущем Бетти будет мертва, — сказала Дафна, будто уверенная, что я её не слышу.

Её подружки тут же прыснули в ладошки, еле сдерживая смех.

— Мисс Гринграсс! — голос профессора стал резким, пронзая тишину. — Раз вы так стремитесь заглянуть в будущее, начнём с вас. Возьмите хрустальный шар… и постарайтесь увидеть что-то, кроме собственной зависти.

— Простите, профессор, у меня нет шара, — холодно ответила Дафна, не глядя в сторону преподавательницы.

— Сейчас принесу, — кивнула Треллони и скрылась в подсобке.

Дафна, думая, что её шипение осталось незамеченным, тихо процедила мне в спину:

— Будем надеяться на твою скорую смерть, Малфой.

Я лениво приподняла бровь, медленно подняла руку и, не оборачиваясь, направила палочку на ближайший хрустальный шар.

Он плавно взмыл в воздух и с глухим, но точным хлопком полетел прямо в лицо Дафне.

Раздался глухой удар.

Нос Дафны моментально залился кровью, и она замерла, глаза расширились от удивления и боли.

Профессор Трелони вернулась как раз вовремя, чтобы ничего не заметить, и озадаченно оглянулась.

— Вот, мисс Гринграсс, ваш шар.

Дафна, приподняв голову и зажимая нос, выдавила:

— Спасибо… Уже не нужно. Малфой любезно поделилась своим.

Я сделала лёгкий, наигранный поклон:

— Всегда пожалуйста, Гринграсс.

— Всё в порядке?- спросила Трелони ,смотря на учеников .

— Абсолютно, профессор, — хором ответили Пэнси и Блейз, сдерживая ухмылки.

Мы переглянулись с Блейзом, и атмосфера в комнате мгновенно повеселела.

Дафна, пытаясь скрыть поражение, сморщила лицо, но было видно, как она внутренне кипела.

— Эта девушка сумасшедшая, — прошептал Тео, глядя на меня с удивлением и лёгким восхищением.

— Я знаю, — тихо ответил Драко, усмехаясь. — Но разве не в этом весь шарм?‎— Итак, мисс Малфой, начнём с вас. Что вы видите в шаре? — голос Трелони звучал так, будто доносился сквозь плотный туман.

Я медленно наклонилась над хрустальной сферой.

Внутри сначала ничего не было — лишь мутная белёсая дымка, переливающаяся слабым серебром.

Но через пару секунд она стала сгущаться, темнеть…

По коже пробежали мурашки.

— Чёрный дым… или туман. Больше ничего, — сказала я, чувствуя, как голос едва слушается меня.

От шара веяло холодом, будто от открытой могилы.

Трелони подошла ближе — плавно, почти невесомо, как будто ноги не касались пола.

Осторожно взяла шар в ладони и поднесла к глазам.

И в тот же миг её лицо исказилось.

Она резко выронила шар — он покатился по парте, стукнулся о край и чудом не сорвался вниз.

В классе повисла мёртвая, липкая тишина.

Все взгляды впились в профессора, а она стояла будто окаменевшая. Лицо побледнело, глаза расширились.

Наконец Трелони медленно повернулась к нам и наклонилась так низко, что её волосы почти коснулись стола.

Слова её были настолько тихими, что слышали только мы — я, Тео, Драко, Блейз и Пэнси.

— Тёмные силы приближаются, — прошептала она, голос дрожал, словно ей самой было страшно от того, что она увидела. — Они коснутся тебя, Бетти… осквернят чёрной магией. После твоего семнадцатилетия всё начнётся.

Тео резко выпрямился, будто его ударили током.

Драко нахмурился, челюсть напряглась.

Пэнси взяла меня за руку под столом.

Трелони смотрела прямо мне в глаза — мутно, глубоко, словно она видела не меня, а что-то за моей спиной.

— Это точка невозврата, дитя, — она сглотнула. — Тебя ждёт опасность, которую ты не сможешь избежать. Будь осторожна… пока ещё не поздно.

Она отступила назад, будто сама испугалась собственных слов.

А шар…

Шар, который она выронила, медленно покрылся паутинкой чёрных трещин.

Как будто что‑то внутри него попыталось выбраться наружу.‎Прозвенел звонок, рванув тишину словно порыв ветра.

Ученики задвигали стулья, поднимались, оживлённо переговаривались, спеша покинуть класс.

Кто-то уже почти забыл о странной сцене с шаром, о шёпоте Трелони… но я осталась сидеть, словно в оцепенении.

Слова профессора бились о мои мысли, как тяжёлые капли дождя о стекло:

«Тёмные силы приближаются… после твоего семнадцатилетия всё начнётся… точка невозврата…»

Что это было?

Предсказание?

Или просто очередная странность Трелони, как её вечная театральность и хрустальные шары?

Я не могла понять.

Но холод, пробежавший по спине, был слишком настоящим, чтобы быть иллюзией.

В груди сжался ком тревоги, а сердце дрожало — будто знало, что впереди ждёт что-то неизбежное и опасное.

Даже когда класс опустел, я сидела, не в силах подняться.

Внутри всё кричало: будь осторожна…‎— Эй… — я почувствовала, как чья-то рука коснулась моей.

Сердце невольно сжалось.

Я подняла глаза и увидела Нотта.

— Всё нормально?

Я кивнула, дрожа от противоречивых чувств.

Он осторожно сжал мою руку, будто хотел передать уверенность, но сам выглядел напряжённым.

Вдруг Драко подбежал к нам.

Его лицо было бледным, как мел, а глаза горели тревогой.

Он схватил Тео за руку и резко дёрнул в сторону.

— Нам нужно поговорить. Срочно, — сказал он, голос дрожал, но в нём ощущалась железная решимость.

Тео на секунду посмотрел на меня.

В его взгляде мелькнула смесь непонимания, тревоги и страха — и это заставило моё сердце сжаться ещё сильнее.

В этот момент Пэнси подошла ко мне, молча взяла за локоть, и мы пошли прочь вдвоём, оставляя Тео и Драко позади.

Я ощущала, как каждый шаг отдаётся тяжестью эмоций, которые я всё ещё не научилась контролировать.

Слова Трелони повторялись у меня в голове снова и снова:

«Тёмные силы приближаются… Они осквернят тебя… После твоего семнадцатилетия всё начнётся…»

Сначала я не знала, как реагировать.

Это было похоже на дурной сон, на игру её воображения, но сердце колотилось так, будто предупреждало о настоящей опасности.

Я пыталась найти рациональное объяснение.

Может, это просто странности её прорицательской интуиции?

Или она слишком преувеличивает?

Но внутренний холод, который пробегал по спине, не оставлял сомнений — что-то было не так.

Слова висели в воздухе, словно тяжёлое облако, и я ощущала, как страх впивается в каждую клетку моего тела.

Я не знала, чего ждать.

Должна ли я воспринимать это пророчество всерьёз, как предупреждение, или списать на причуду профессора?

Каждый вариант казался страшным.

Если я игнорирую это — может, потеряю шанс защитить себя и тех, кого люблю.

Если приму всерьёз — это значит, что моё будущее уже расписано, будто я лишена выбора.

И между этими мыслями я чувствовала, как во мне разгорается паника: желание поверить и одновременно страх перед тем, что правда окажется слишком тяжёлой для меня.

А мысли о Тео только усугубляли тревогу: если тёмные силы действительно приблизятся, он будет рядом… или это превратит всё, что у нас есть, в прах?

Я сжала кулаки, пытаясь собраться.

Сердце кричало, разум отказывался принимать простой ответ.

Пророчество Трелони — это была не просто предсказанная опасность.

Это был вызов.

И я должна была найти в себе силы, чтобы встретить его лицом к лицу.

Мы направлялись на следующий урок — полёты.

Я шла, погружённая в свои мысли, словно под плотным покровом тумана, и почти не слышала тихих разговоров Пэнси и Блейза, которые шли впереди, тихо обсуждая что-то между собой.

Каждое слово казалось мне далёким и чуждым.

Вдруг чей-то голос вырвал меня из этого состояния:

— Мисс Малфой, мистер Забини, подождите!

Я обернулась и увидела, как профессор Слизнорт, весь взъерошенный и с дыханием, прерывистым и тяжёлым, спешит за нами.

— Фух… наконец-то я вас догнал, — сказал он, едва удерживая равновесие.

— Что-то случилось? — спросила я, глядя на него с лёгкой тревогой, хотя старательно старалась сохранять спокойствие.

— Я хотел напомнить вам о бале сегодня вечером. Конечно же, вам понадобится компаньон.

— Прекрасно… хоть что-то хорошее за последние дни, — фыркнул Блейз, словно стараясь поднять себе настроение, предвкушая вечер.

— Да, спасибо, — холодно ответила я, но внутри проскользнула крошечная улыбка, которую я попыталась скрыть.

Мы продолжили путь на урок, но мысли мои снова уплыли.

Солнечный свет отражался от снежной травы, лёгкий мороз щипал щеки, воздух был свеж и бодрящий, но в моей груди всё ещё тлела тяжесть последних дней.

Мы выстроились возле своих метл, готовясь к полёту.

И тут на поляну вышли брат и Тео.

Тео тут же подошёл ко мне и встал рядом.‎— Где вас носило? — спросила я, скрестив руки на груди, стараясь сохранить холодный тон.

Сердце колотилось, будто пытаясь прорваться наружу, и мне приходилось сжимать кулаки, чтобы не выдать, как сильно меня это тревожит.

— Та так… Снейп вызывал, — Драко пожал плечами, выдавая привычную отговорку.

Я смерила его подозрительным взглядом, но промолчала.

Не было сил копаться в чужих делах, не хотелось тратить энергию на догадки и подозрения.

— Кстати, — резко повернулась к Тео, поднимая бровь и играя лёгкой, вызывающей улыбкой, — мистер Нотт, вы сегодня идёте со мной на вечеринку.

Он на секунду застыл.

В его глазах мелькнуло удивление, смешанное с чем-то другим — что-то тревожное, напряжённое.

— На какую ещё вечеринку? — его голос был тихим, почти осторожным, словно он боялся, что любое слово может нарушить этот хрупкий момент.

— Слизнорт устраивает приём. Только для избранных, конечно, — я склонила голову, наблюдая, как его челюсти напрягаются. — И разрешил взять компаньона. Так что ты — мой.

Он на мгновение опустил взгляд, будто пытаясь уловить, насколько серьёзна моя шутка.

Потом тихо усмехнулся, и я заметила, как уголки его губ дрогнули, — это была не просто улыбка, а смешение облегчения, лёгкой тревоги и… чего-то тёплого, что он не мог скрыть.

— Хах… хорошо. Раз ты зовёшь, я не откажусь, — сказал он, и в его голосе проскользнуло удивительное тепло, которое тут же проникло внутрь меня, вызывая странное, почти болезненное чувство покоя.

Я почувствовала, как что-то внутри расслабилось.

Улыбнулась, поправляя воротник чёрной жилетки поверх белоснежной рубашки, и в этот момент каждый жест казался мне важным, каждая минута — драгоценной.

Пэнси тихонько фыркнула, подмигнув мне, и я кивнула в ответ, едва сдерживая лёгкий смех.

Сзади раздался строгий голос мадам Хуч:

— Всем на взлёт! У кого метла отказывается слушаться — ко мне.

Я бросила взгляд на Тео.

Он стоял спокойно, но я ощущала скрытую глубину эмоций, будто под этой внешней невозмутимостью таилось что-то более настоящее — тревога, забота, желание защитить, которое он не осмеливался прямо показать.

После уроков мы вернулись в гостиную.

Я только успела плюхнуться на диван, как дверь распахнулась, и на пороге появился Снейп.

Его взгляд, как всегда, был холоден, как лезвие, и пронизывал насквозь.

— Нотт. Малфой. Забини. Выйдите со мной, — проговорил он сухо, будто речь шла о приговоре.

Я с силой выдохнула и закатила глаза.

— Да сколько можно вас у нас забирать? — раздражённо бросила я, даже не оборачиваясь.

Сердце стучало быстрее, ладони слегка дрожали, но наружу я выдавала лишь привычную холодность.

— Принцесса… что ты творишь? — тихо прошептал Тео, подойдя ближе. В его голосе звучала забота и лёгкая тревога.

Снейп медленно повернулся ко мне, прищурив глаза, словно ощущал каждую мою эмоцию.

— Простите? — его голос был ровным и угрожающе спокойным.

Я встала, опустив взгляд, пытаясь собрать мысли и не выдать свою внутреннюю бурю.

— Простите, профессор, — сдержанно произнесла я, чувствуя, как внутри всё кипит: раздражение, усталость, чувство несправедливости.

Снейп лишь холодно кивнул.

— У вас есть пять минут. Я жду в коридоре. — И с этими словами он исчез за дверью, оставив за собой лёгкий запах зелёной магии и напряжения.

Как только за ним закрылась дверь, я резко выдохнула и посмотрела на Тео.

В груди всё ещё бурлило раздражение, смешанное с облегчением, что он рядом.

— Опять три часа без вас… или даже дольше. Это уже становится традицией, — сказала я, скрестив руки на груди и нахмурив брови.

Тео подошёл ближе, и его мягкий взгляд мгновенно смягчил внутреннюю бурю.

— Принцесса, мне тоже тяжело находиться без тебя. Но я обещаю: сегодня весь вечер буду только с тобой.

Он нежно провёл рукой по моей щеке и поцеловал меня, и в этом поцелуе было столько заботы и обещания, что я почти забыла обо всём раздражении.

Пэнси вздохнула рядом, притянув Блейза к себе за мантию.

— Ну уж нет, не оставляй меня с этой сумасшедшей снова, — сказала она шутливо, кивая на меня.

— Сама ты сумасшедшая, — хмыкнула я, позволяя лёгкой улыбке пробиться сквозь усталость.

Блейз усмехнулся, обнял Пэнси за талию и поцеловал её в висок.

— Скоро вернусь. Обещаю, — добавил он, и в его глазах сквозила уверенность, что он держит слово.

Я посмотрела на Тео, и внутри снова защемило: несмотря на все испытания последних дней, рядом с ним я чувствовала… странное спокойствие и уверенность, что мы всё ещё вместе.

Ребята вышли, а я осталась с Пэнси в тишине гостиной.

Дверь мягко захлопнулась, и словно вместе с этим звуком в комнату опустилась тяжёлая тень.

Почему-то казалось, что сегодня произойдёт что-то важное… и совсем не приятное.

Ощущение надвигающейся беды поселилось внутри, холодной глыбой под рёбрами.

— И что теперь будем делать? — спросила Пэнси, медленно облокотившись на спинку дивана.

Голос у неё был уставший, с лёгкой раздражённой хрипотцой, будто и она сама была выжата за последние дни.

Я пожала плечами, хотя внутри всё лихорадочно билась тревога.

— Понятия не имею, — ответила я, стараясь звучать спокойно, но пальцы сами собой сжались в кулак.

Мысли о Тео не покидали ни на секунду — от того, как он смотрел на меня, до того, как исчез за дверью вслед за Снейпом.

Я поднялась и направилась к барной стойке — механически, как будто тело двигалось само, чтобы чем-то занять руки и не сорваться.

Поставила чайник, увидела, как струйка пара поднимается вверх, и подумала, что хоть что-то сегодня поддаётся контролю.

Достала из корзины пару круассанов, бутербродов, заставляя себя сосредоточиться на простых движениях: открыть упаковку, разложить на тарелке, налить чай.

Через несколько минут мы уже сидели бок о бок, облокотившись на мягкие подушки.

Гостиная была почти пустой и необычно тихой — никто не шумел, не спорил, не смеялся.

Лишь потрескивал камин и тихо звенели чашки, когда мы брали их в руки.

Мы пили горячий чай, молча жуя, и эта тишина была тяжелее любого разговора.

Она будто давила, заставляла вслушиваться в свои мысли.

Пэнси поглядывала на меня боковым зрением, словно хотела что-то сказать, но не решалась.

А я… просто смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри растёт страх.

Страх, что Тео может что-то скрывать.

Страх, что Снейп от него хочет.

Страх, что пророчество начнёт сбываться быстрее, чем я успею понять хоть что-то.

И самое страшное — что я не смогу его защитить.

— До вечеринки всего час, — пробормотала Пэнси, бросив взгляд на старинные зачарованные часы. Их стрелки плавно плыли по циферблату, будто тоже нервничали. — Может, начнём готовиться?

— Пошли, — кивнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания.

Мы поднялись в спальню, и я сразу включила тихую музыку — лёгкую, едва слышную.

Казалось, она удерживает стены от того, чтобы сомкнуться надо мной, заполняя пространство там, где тишина становится слишком тяжёлой.

Я делала всё, как обычно: умылась, аккуратно промокнула лицо полотенцем, нанесла лёгкий макияж.

Подправила волосы — длинные, мягкие, послушные, словно понимали, что сегодня мне нужно выглядеть идеально.

Но сердце… оно стучало слишком громко.

Так громко, что казалось: Пэнси вот-вот услышит.

Волнение?

Страх?

Или предчувствие, что сегодняшний вечер может что-то изменить?

Минут через двадцать я уже стояла перед шкафом.

Взгляд скользил по одежде, пальцы перебирали вешалки — ткань за тканью, цвет за цветом.

Слишком дерзко.

Слишком просто.

Слишком… не я.

Пока взгляд не остановился на платье.

Платье, которое словно ждало меня.

Я медленно вытащила его и подошла к зеркалу.

В руках лежало бархатное, глубокого тёмного оттенка платье — насыщенное, густое, будто сотканное из ночи.

Оно мягко спадало с плеч, открывая их и подчёркивая линию шеи.

Вырез на груди был тонким, аккуратным, лишь намеком на смелость — но этого было достаточно, чтобы придать образу женственность и тайну.

Ткань мягко облегала тело, подчеркивая плавность моих линий.

К низу платье раскрывалось нежной волной, словно оживало при каждом шаге.

А высокий разрез на бедре — смелый, дерзкий, почти вызывающий — раскрывал стройную ногу, оставляя ровно столько, чтобы свести с ума.

Волосы я оставила распущенными.

Они легли мягкими, блестящими волнами, нежно касаясь плеч.

Макияж — лёгкий, но выразительный: тёмные, чуть дымчатые глаза, подчёркнутые ресницы, чувственные губы благородного оттенка вина.

И завершение — красные туфли на тонкой шпильке.

С изящными завязками, которые поднимались вверх, почти до колена, обвивая ногу, словно тонкие ленты заклинания.

Смелые, элегантные, уверенные.

Я посмотрела на своё отражение — и в нём впервые за долгое время увидела не растерянную ученицу, не девочку, спрятавшуюся за чужими страхами.

Сегодня я была кем-то другим.

Сильной.

Непоколебимой.

Готовой ко всему.

Королевой своей судьбы.

В этот момент в зеркале рядом вспыхнуло второе отражение — Пэнси.

Она стояла в ярко-красном платье чуть выше колена.

Ткань мягко облегала её талию, а к низу расклёшивалась, придавая легкости и игривости.

Открытая спина, тонкие завязки, подчёркнутые ключицы — она выглядела так, будто могла командовать целым залом одним только взглядом.

Её бордовые каблуки идеально сочетались с платьем.

Волосы собраны в аккуратный пучок, но пара выбившихся прядей мягко обрамляли лицо, делая её образ живым и соблазнительно естественным.

Мы обе выглядели так, будто вышли из глянцевой страницы или из волшебной сказки… той, где героиням суждено изменить ход событий.

Пэнси посмотрела на меня, и в её взгляде впервые за вечер мелькнуло восхищение.

— Ты… потрясающая, — сказала она тихо, почти шёпотом.

— Ты тоже, — ответила я, и впервые за день улыбнулась.

Но глубоко внутри всё равно щемило.

Что-то будет сегодня.

Что-то важное.

И я это чувствовала каждой клеточкой.

Мы с Пэнси уже стояли у двери — две героини, готовые выйти на сцену вечера.

В комнате пахло духами, пудрой и лёгким волнением.

Музыка продолжала тихо звучать фоном, словно подчеркивая важность момента.

И вдруг — уверенный, но мягкий стук.

Пэнси переглянулась со мной и открыла дверь.

На пороге стояли они.

Тео и Блейз.

В идеально чёрных костюмах, которые сидели на них так, будто их шили специально под этот вечер… и под нас.

Блейз выглядел, как всегда, самоуверенно — лёгкая ухмылка, приподнятая бровь, взгляд, скользящий по Пэнси так, будто она принадлежала только ему.

А вот Тео…

На секунду он застыл, увидев меня.

Будто воздух выбили из его лёгких.

Его взгляд медленно прошёл снизу вверх — от туфель, от завязок, обвивающих мои ноги, по линии платья, по открытому плечу… и остановился на моих глазах.

Я почувствовала, как что-то внутри меня дрогнуло, чуть обожгло.

— Ну что, девочки… — голос Тео прозвучал чуть хрипловато, он быстро взял себя в руки. — Вы как всегда сногсшибательно выглядите.

Он протянул мне руку — уверенную, тёплую, чуть дрожащую.

Я вложила свою в его ладонь, и тот момент будто стал точкой отсчёта — чего-то нового, опасного, волнующего.

Блейз шагнул к Пэнси, легко обнял её за талию, и она — вся сияющая, довольная — прижалась к нему чуть ближе.

— Готовы? — спросил он, с видом победителя.

Мы с Пэнси обменялись быстрыми улыбками — той самой улыбкой, где есть и дерзость, и уверенность, и предвкушение.

— Готовы, — произнесли мы хором.

И в этот миг, на пороге комнаты, казалось, что ночь действительно принадлежит нам.

Что вечер будет полон магии, искр, взглядов, поцелуев и событий, о которых завтра будут говорить весь факультет… если не вся школа.

Мы вышли в коридор — две пары, две истории, четыре сердца, готовые к тому, что несёт впереди эта ночь.

И я чувствовала: начинается что-то большое.

‎На вечеринке стоял полумрак, разорванный вспышками золотистого света.

Музыка вибрировала в груди, смех, голоса и приглушённые разговоры смешивались в один гул, от которого казалось — воздух сам слегка дрожал.

Я стояла рядом с Тео, наблюдая, как люди кружатся в танцах, как бокалы вспыхивают отражённым светом, как Слизнорт бродит между столиками, сияя от собственной важности.

И тут взгляд выхватил знакомую картину.

Кормак Маклаген снова преграждал Гермионе путь — нагло, нахраписто, с тем раздражающим самодовольством, которым он всегда дышал.

Гермиона пыталась уйти, отступала, глядя на него, как на бедствие.

И тут к ней подошёл Поттер — вмешался ровно настолько, чтобы Гермиона сумела выскользнуть.

А за ним вдруг возник Снейп, возник так внезапно, что Кормак чуть не подавился собственным самолюбием.

Гермиона воспользовалась паузой и растворилась в толпе, но Кормак заметил, куда она ушла.

— Твою мать… — выдохнула я и сразу двинулась туда же.

Я поймала Гермиону за руку, когда она оглядывалась, сбитая с толку.

Она вздрогнула, но, увидев меня, облегчённо выдохнула.

Только мы сделали шаг, как Кормак появился снова — как акула, которая почуяла кровь.

Он схватил Гермиону за запястье, дёрнув её к себе.

— Ну что, ты вечно от меня убегаешь? — спросил он с мерзким довольством, будто ему нравилось видеть её испуг.

— Отпусти её, — я шагнула ближе, голос зазвенел сталью.

Кормак повернулся ко мне, глаза его блеснули неприязнью.

— А, змеиная подстилка, и ты тут, — выдохнул он с презрительной усмешкой.

— Я бы на твоём месте много не говорил, — протянула я с мягкой улыбкой, будто у нас тут просто дружеская беседа.

Хотя внутри уже всё вибрировало от раздражения.

— Это ещё почему? — Кормак приподнял бровь, криво усмехнувшись, уверенный, что держит ситуацию под контролем.

— Потому что у тебя за спиной кое-кто стоит, — я чуть наклонила голову, взглядом указывая за его плечо.

Кормак обернулся — сначала лениво, будто не ожидал ничего интересного.

Но когда его глаза встретились с тёмным, холодным взглядом Тео, уверенность в нём дрогнула.

Я заметила, как на долю секунды он напрягся, будто мышцы сами готовились к удару.

Тео стоял прямо, руки в карманах, но в его спокойствии было что-то хищное, что-то опасное — то, что знала только я.

Этот человек умел улыбаться так, что становилось не по себе… особенно тем, кто переходил ему дорогу.

И сейчас эта лёгкая, почти лениво-холодная улыбка появилась на его лице.

— Я вот не пойму, — медленно сказал Тео, приподняв подбородок, — тебя не учили с девушками нормально общаться?

Кормак моргнул, пытаясь быстро вернуть себе самообладание, но вышло плохо.

Он коротко выдохнул, будто проглотил что-то неприятное, и резко отвернулся.

— Ладно… разберётесь сами, — бросил он, и почти поспешным шагом ушёл.

Я почувствовала, как напряжение в воздухе ослабло — будто кто-то отпустил туго натянутую струну.

Тео перевёл взгляд на меня, чуть наклонив голову, и его глаза стали мягче.

В этот момент из тени коридора показался Филч, возбуждённо семеня к Снейпу, ведя  за собой Драко.

Старик выглядел особенно довольным собой — как будто вот-вот получит премию за усердность.

— Я нашёл его в коридорах, сэр, — сказал он, хватая Драко за локоть чуть крепче, чем требовалось. — Он там что-то вынюхивал.

— Да это всё не так, меня ни… — начал Драко раздражённо, но его голос тут же перерезал чёткий, уверенный женский голос.

— Он со мной.

Все, даже Снейп, одновременно повернулись на звук.

Гермиона стояла в нескольких шагах, ровная, спокойная, но в её глазах читалась стальная решимость.

Она не моргала, пока смотрела на Филча — и тот на секунду ослабил хватку, словно почувствовал, что вмешиваться дальше будет ошибкой.

— Мисс Грейнджер, — произнёс Снейп, приподняв бровь. Его голос был холоден, но в нём слышалась лёгкая нотка удивления. — Я был уверен, что вы пришли сюда с Маклагеном.

— Нет, сэр, — спокойно, но твёрдо ответила она. — Маклаген — член клуба профессора Слизнорта. А я пришла сюда с Драко.

Драко моргнул — кажется, он сам не ожидал, что Гермиона его так выручит.

На секунду на его лице проскользнуло что-то похожее на благодарность, хотя он тут же спрятал это выражение.

Я поймала взгляд Гермионы и чуть наклонила голову в знак благодарности.

Она ответила лёгким, почти незаметным кивком.

Между нами промелькнул тихий, солидарный жест — короткий, но очень красноречивый.

— Теперь, мистер Филч, отпустите моего брата, — сказала я, делая шаг ближе.

В голосе звучало спокойствие, но я чувствовала, как в груди всё всё ещё дрожит от напряжения.

Филч сжал губы, словно проглотил лимон.

Но под взглядом Снейпа — тяжёлым, холодным — нехотя разжал пальцы и отпустил Драко.

— Можете идти, Филч, — произнёс Снейп, и в его голосе не было ни тени сомнений.

Филч пробурчал что-то недовольное, но быстро удалился, скрипя ботинками по каменному полу.

Снейп ещё раз окинул нас долгим, оценивающим взглядом.

— Малфой, — сказал он наконец, — идём со мной.

Драко бросил короткий взгляд на меня — будто спрашивая глазами «ты в порядке?» — и последовал за Снейпом.

Снейп увёл Драко прочь, и, будто действуя на инстинктах, я тихо пошла за ними.

Каблуки гулко отдавались под сводами коридора, поэтому я свернула за ближайшую колонну и замерла, стараясь стать частью каменной стены.

Сердце стучало так громко, что мне казалось — его услышат.

Снейп резко остановился.

Его мантия взметнулась, будто чёрное пламя, и он силой прижал Драко к холодной стене.

— Профессор… — начал Драко, но Снейп перекрыл его взглядом.

Голос Слейпа был тише, чем обычно, но от этой тишины даже волосы на затылке вставали дыбом.

— Я обещал твоей матери, что буду охранять тебя и твою сестру, — произнёс он, каждое слово будто врезалось в воздух. — А что делаешь ты?

Драко отвёл взгляд — упрямо, как всегда, но в его позе читалась напряжённость, почти страх.

Снейп продолжил, голосом, в котором смешались гнев и… тревога?

— Если Филч увидел, что ты тут творишь, будь уверен: это был лишь первый раз. Ты — под постоянным наблюдением. Я дал Нарциссе непреложный обет, Драко. Непреложный. Я связан им до самой смерти. Я обязан следить за тобой непрерывно.

Я бессильно прижалась к колонне. Эти слова ударили в грудь сильнее, чем любой заклинание.

Он поклялся охранять нас… ценой жизни?

Снейп шагнул ближе, почти нависая над Драко.

— Тебе нужно поторопиться. Время уходит. — Он сделал паузу, и воздух будто застыл. — Твоя сестра скоро станет совершеннолетней. И если ты не примешь меры…

Он слегка наклонился, и его голос опустился до почти шёпота, но каждое слово я услышала отчётливо — будто он говорил прямо в моё ухо.

— Она станет такой же, как и ты.

У Драко на секунду дрогнули пальцы — единственное, что выдало его потрясение.

А у меня внутри всё оборвалось.

Холодно, пусто, страшно.

Как будто пол под ногами исчез.

Что он имел в виду?

Какие меры?

Что происходит со мной, о чём мне никто не говорит?

Воздух вокруг словно стал тяжелее.

Я не могла отвести глаз от брата, хотя знала, что должна уйти… но ноги словно приросли к полу.

Я стояла в оцепенении, будто время вокруг остановилось.

Слова Снейпа эхом били по голове, раскалывая мысли на острые осколки.

Стану такой же, как Драко?

Какие меры?

О чём они оба молчат?

Шаг позади заставил меня вздрогнуть.

Я резко обернулась — и замерла.

В нескольких шагах от меня стоял Поттер.

Он тоже всё слышал.

Это было видно по его глазам — широко раскрытым, напряжённым, полным непонимания и… тревоги?

На секунду мы просто посмотрели друг на друга.

Две разные стороны, два мира, две судьбы, столкнувшиеся в одном тёмном коридоре.

— Я… — начал он, но тут же осёкся, словно не нашёл ни одного подходящего слова.

И, резко отвёл взгляд, почти бегом скрылся за поворотом, оставив меня одну среди каменных стен и слишком громкой тишины.

Я не пыталась его остановить.

Мне было не до того.

Я глубоко вдохнула, пытаясь собрать себя по кусочкам, и медленно направилась обратно к залу.

Никто не должен был видеть, что я слышала.

Никто не должен был знать, как дрожат мои пальцы.

Свет, музыка и смех ударили в лицо, как холодный душ.

Всё вокруг снова двигалось, кружилось, пело — а я казалась себе вырванной из этого мира.

Я прошла в толпу, ища взглядом своих друзей. Тео, Блейз, Пэнси — лица, к которым я могла вернуться.

Лица, которые скрывают мои тайны лучше любых чар.

Я стояла среди шумного бала, но казалось, будто вокруг меня — глухой купол тишины.

Музыка гремела, смех разливался волнами, кто-то рядом танцевал, кто-то спорил… а я даже не слышала, о чём спрашивала меня Пэнси.

Только рассеянно кивала, будто на автомате.

Все мои мысли крутились вокруг одного.

Вокруг услышанного.

Вокруг того, чего я так боялась принять.

Драко… пожиратель смерти?

Я сглотнула, чувствуя, как что-то холодное опускается в грудь.

Нет.

Нет.

Нет.

Я не хотела в это верить.

Но чем больше я вспоминала слова Снейпа, его тон, его отчаянную злость… тем отчётливее картинка складывалась в цельный, безжалостный пазл.

Он делает что-то.

Он связан.

Он в опасности.

Мы оба.

Я стиснула пальцы так сильно, что ногти впились в кожу.

И вот — спустя несколько мучительно долгих минут — в шатёр вошёл Драко.

Его вид вырвал меня из бедлама мыслей так резко, будто кто-то толкнул в плечо.

Он выглядел бледнее обычного, напряжённее… но всеми силами пытался идти уверенно, держать голову высоко.

Маска Малфоя — идеальная, холодная.

И всё же я видела трещины.

— Пошли, — прошептала я друзьям, даже не давая им времени переспросить.

Тео удивлённо поднял брови, Пэнси нахмурилась, но они послушно двинулись за мной.

Я хватала их за руки, протискиваясь через толпу так быстро, будто нам всем угрожала беда.

И только оказавшись в коридоре, подальше от музыки, света и чужих глаз, я наконец смогла выдохнуть.

Вместе с друзьями я почти бегом добралась до нашей с Пэнси комнаты и закрыла дверь за собой, прижимая её спиной.

Сердце колотилось так, будто сейчас разорвётся.

— Что происходит? — тихо спросил Блейз.

— Ты побледнела вся, — добавил Тео, подходя ближе.

А я вдруг поняла: я не могу больше молчать.

Слишком многое стоит на кону.

— Би, что происходит? — Драко сделал шаг ко мне, но я подняла руку, будто отталкивая его на расстоянии.

Его взгляд был обеспокоенным, почти испуганным — и именно это только сильнее разрывало меня изнутри.

— И как долго вы собирались молчать? — спросила я.

Голос дрогнул, но с каждой секундой становился всё холоднее, всё твёрже.

Я чувствовала, как внутри меня стягивается тугая, болезненная пружина.

— Ты о чём? — Тео нахмурил брови, явно не понимая, но уже чувствуя, что что-то неладно.

— Хватит строить из себя дураков! — я рванула воздух грудью, и голос внезапно сорвался на крик. — Хватит!

Пэнси тихо вздохнула, сделав полу-шаг назад, словно предугадывая бурю.

Блейз напрягся, как пружина, не сводя с меня внимательного взгляда.

— Би, — мягко начал он, — давай спокойно…

— Закатайте рукава. — сказала я тихо, но в этой тишине прозвенел металл.

Не просьба.

Не вопрос.

Приказ.

Тео и Блейз переглянулись.

Тео нахмурился, будто пытаясь понять мой ход мыслей.

— Би, зачем? — осторожно спросил Блейз. — Пожалуйста, объясни—

— Я сказала — быстро закатайте рукава! — выкрикнула я так резко, что эхо ударилось о стены.

Грудь вздымалась, руки дрожали — от ярости, от страха, от того, что мне придётся увидеть.

Драко вздрогнул.

Блейз застыл.

Пэнси прикрыла рот ладонью.

А Тео…

Тео лишь закрыл глаза на долю секунды, как человек, который понимал: момента истины уже не избежать.

Он первым протянул руку.

И в этот миг я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжёлым, будто перед грозой.

И как от этого выбора уже не будет пути назад.

Он медленно закатал рукав.

Я почти слышала, как билось моё сердце — звонко, глухо, будто кто-то стучал прямо в груди.

Следом за ним Блейз и Драко тоже подняли руки, и в комнате воцарилась холодная, давящая тишина.

— Нет… нет, нет… — выдохнула я, опускаясь на кровать напротив них.

Внутри всё сжалось: усталость, горечь, страх, предательство — всё смешалось в болезненный клубок, который душил меня сильнее с каждой секундой.

На их руках красовалась жуткая татуировка — череп, изо рта которого вырывалась змея.

Метку.

Знак Пожирателей Смерти.

Я сидела неподвижно, слова застряли в горле.

Глаза жгли от боли и ужаса, и каждый вдох давался с трудом.

Пэнси рядом тоже молчала, словно замерла вместе со мной, не в силах поверить.

Комната будто потемнела, воздух сгустился, а внутри меня росло ощущение безысходности.

То, что раньше казалось невозможным, теперь стояло перед глазами в самой жуткой форме.

И впервые я осознала, насколько близка тьма к тем, кого я люблю.

Спустя несколько минут я наконец собрала остатки сил и проронила:

— И как давно это у вас?

Драко опустил взгляд, его лицо потемнело, как будто тень от прошлого ложилась на него:

— С тех пор, как нам исполнилось семнадцать.

Я почувствовала, как грудь сжимается от обиды и боли.

Голос дрожал, хотя я старалась держаться:

— Почему ты мне не сказал? — мои глаза наполнились разочарованием. — Ты же обещал… что между нами не будет тайн… но ты солгал.

Драко опустил голову ещё ниже, тихо, почти шёпотом, произнёс:

— Прости…

В этот момент рука Тео коснулась моего плеча.

Он смотрел на меня, и в его глазах я читала смесь тревоги, вины и страха.

— Би…

Я повернулась к нему, и слова вырвались сами собой:

— Так вот о чём угрожала мне Дафна. — Я встретилась с его взглядом, сдерживая слёзы, которые подступали к краю.

Сердце сжималось, но я не давала им утечь по щекам.

— Би… я не мог… — начал он, но я перебила его.

— Вы все мне врали! — крик сорвался из груди, дрожащий, полный боли. — Врали и при этом говорили: «не волнуйся, Бетт, у нас нет секретов от тебя». — Мои руки дрожали, а голос становился всё резче, холоднее.

В комнате повисла тишина, словно воздух сам удерживал дыхание.

Я села, сжав кулаки на коленях, пытаясь осознать, что доверие, которое я давала им всей душой, оказалось шатким, как лёд на весенней реке.‎‎Вот переработанный вариант твоего отрывка с усилением драматизма и внутренней напряжённости:

— Бетт, прости… — голос Драко дрожал, но слова звучали тяжело и с сожалением. — Это было для твоего блага.

— Какого блага? — я не смогла скрыть горечи и недоверия. Сердце стучало так, будто хотело вырваться из груди. — Ты называешь это благом?!

Тут Тео резко вырвал слова, как вспышку молнии:

— Темному Лорду нужна ты! — его глаза пылали решимостью, в них читалась смесь страха и ярости, будто он сам сражался с внутренними демонами.

— Тео… — Драко строго посмотрел на него, почти угрожающе, словно пытался удержать лавину эмоций от полного разрушения момента.

Я почувствовала, как в груди снова закипает смесь ужаса, недоверия и боли.

Слова Тео ударили по мне, словно холодная вода, а взгляд Драко добавил напряжения, которое делало всё происходящее почти невыносимым.

Я сжала кулаки на коленях, чувствуя, как внутри всё переворачивается.

Хотелось кричать, плакать, убежать… и в то же время понять, что на самом деле происходит.‎— Так вы теперь… всё мне расскажете? — голос мой дрожал, но я старалась держаться, сжимая кулаки на коленях.

Сердце билось так громко, что казалось, его слышат все вокруг.

Я пыталась собрать в себе остатки силы и мужества, хотя внутри всё горело от боли, обиды и недоверия.

— Темный Лорд услышал своё пророчество, — голос Драко дрожал, но он пытался держаться. — И в нём было про девочку с родимым пятном за ухом.

Я машинально поднесла руку к уху. Родинка, маленькая, почти незаметная… но теперь она казалась проклятой.

Внутри что-то лопнуло, и сердце сжалось в ледяном кулаке.

— Девушка, которая может стать его оружием, — продолжил брат, — либо причиной его гибели.

Слова ударили по мне, как молот.

Всё тело онемело, дыхание стало прерывистым, а в голове свистел холодный ветер страха.

Я слышала лишь свой сердечный ритм, глухо гудящий в ушах.

— Если бы отец держал язык за зубами… — Драко замолчал, опуская глаза.

— Это отец рассказал о родимом пятне? — вырвалось у меня, голос дрожал, а руки непроизвольно сжались в кулаки.

Жгучая боль пронзала каждую клетку — предательство, страх, ужас — всё смешалось в одно невыносимое ощущение.

— Да… — брат опустил голову, слова давались с трудом. — После твоего семнадцатилетия Лорд хочет втянуть тебя в свои ряды, чтобы быть уверенным в своей победе.

— И он хочет, чтобы Драко устранил Дамблдора, — добавил Блейз, а его глаза отражали такую же тревогу и ужас, что и у меня.

— И ты молчал! — вырвалось у меня, голос дрожал и рвался на крик. — Ты обещал, что между нами не будет тайн… а сам лгал! — Я поднялась, ноги будто подкошивались, руки дрожали от напряжения. — Как после этого мне доверять?!

— Я… я спасал тебя, — тихо проговорил Драко, словно его слова боялись собственной силы.

— Спасал?! — крик вырвался из меня, горький, дрожащий, полный боли. — От чего?! От моей судьбы? От того, что я должна выбрать между жизнью и смертью? Ты должен был сказать мне всё сразу! Я верила тебе! А ты… ты предал меня!

Слёзы жгли глаза, горло сжималось от боли, грудь дрожала от разрывающего сердца чувства предательства и страха.

Я резко развернулась и выбежала из комнаты, не оглядываясь.

Сердце колотилось, ноги подкашивались, но я шла, будто убегала от самого себя, от своего страха и от того, что всё, что я знала, оказалось ложью.‎‎Я вышла в гостиную и, не замечая взглядов, плюхнулась на диван.

Достала сигарету, зажгла её и глубоко затянулась.

Дым обжигал лёгкие, но это было лучше, чем пытаться успокоить бурю в груди.

После всего, что я только что услышала, мне стало наплевать на правила, на то, кто может видеть, кто судить.

Мир казался странным, чужим, а я — маленькой и одновременно огромной, словно вся боль и страх слились в одно.

Через несколько минут Пэнси тихо вышла из комнаты и присела рядом.

Она молча положила руку на моё плечо.

Я не смотрела на неё, но чувствовала её присутствие — тихое, поддерживающее, словно якорь, удерживающий меня от того, чтобы полностью раствориться в хаосе мыслей.

Сигарета догорела в моих руках, оставляя тёплое, горькое напоминание о том, что мир изменился за один миг, и ничего уже не будет прежним.

Я выдохнула дым и закрыла глаза, пытаясь хотя бы на секунду остановить клокочущую бурю внутри себя.‎— Дай сигарету, — тихо попросила Пэнси.

Я без вопросов протянула ей, и она осторожно зажгла кончик, глубоко затянулась и вновь, молча, уставилась куда-то вдаль.

В её глазах отражалась та же смесь усталости, тревоги и бессилия, что и во мне.

Мы сидели рядом, но казалось, что каждая из нас погружена в собственный океан мыслей.

В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь лёгким шипением тлеющей бумаги и тихим потрескиванием пламени сигареты.

Моё сердце колотилось, а разум не мог остановиться: мысли о пророчестве, о Драко, о Тео, о том, что весь мир словно перевернулся за один миг.

И всё же, рядом с Пэнси, даже в этой гнетущей тревоге, возникало странное чувство поддержки — молчаливое, но ощутимое, словно она держала меня за руку, даже не касаясь.

Я выдохнула дым, который смешался с холодным воздухом гостиной, и впервые за эти часы почувствовала крошечный проблеск спокойствия.

Минуты молчания тянулись, будто сама тьма решила застать нас врасплох.

Я следила за медленным танцем пепла от сигареты, чувствуя, как сердце колотится, а разум норовит взорваться от противоречивых мыслей.

— Мы должны вернуться к ним и делать всё, как должно быть, — выдохнула я, голос дрожащий, но твёрдый. — Если мне суждено стать Пожирателем… — на мгновение я замолчала, глотая комок страха и злости, — то я им стану. Я не откажусь от друзей только из-за того, что они Пожиратели.

Пэнси сжала мою руку, её взгляд был мягким, но наполненным решимостью:

— Если ты станешь одной из них, я буду рядом с тобой, — тихо произнесла она.

Я повернула взгляд на неё и впервые за долгое время почувствовала странное облегчение.

Словно кто-то тихо напомнил мне: даже в темноте есть свет, и даже среди врагов может оставаться место для тех, кто держит тебя за руку и не отпускает.‎Мы поднялись обратно в нашу комнату.

Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.

Когда дверь тихо закрылась за мной и Пэнси, я увидела, что парни сидят точно так же, как когда я их оставила — никто не сдвинулся ни на сантиметр.

Они будто превратились в каменные статуи, застывшие в собственном страхе и ожидании.

Но стоило нам переступить порог, как все трое резко обернулись.

В их взглядах смешались тревога, вина и слабая надежда.

— Теперь просто послушайте меня, — начала я твёрдо, хотя в груди всё неприятно сжималось. — Вы выполняете то, что вам приказано, но мы будем помогать вам. Все вместе.

Я перевела взгляд на Драко.

Он поднялся с кровати, будто хотел что-то сказать или оправдаться.

— Стоять! — мой голос ударил резко, громче, чем я планировала.

Он замер на месте.

Я сглотнула, собрала дыхание и продолжила:

— Я всё сказала. Нам нужно завоевать его доверие… и затем переиграть его. Я помогу вам завершить задание. Я не откажусь от близких только потому, что ваши родители втянули вас в ряды Пожирателей.

Тео поднял на меня взгляд — в нём вспыхнула хрупкая, осторожная надежда.

Уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке.

Блейз облегчённо выдохнул.

Даже Драко, напряжённый как струна, будто стал дышать свободнее.

Я звучала уверенно — как будто точно знала, куда ведёт эта дорога.

Но внутри… внутри всё ломалось.

Грудь сжалась так сильно, что я едва могла стоять.

Страх, холодный и липкий, будто застрял под рёбрами.

Я понимала: передо мной — путь, который будет с каждым шагом становиться только тяжелее.

Путь, где не будет места слабости.

Где каждая ошибка может стоить нам жизни.

Но так же я понимала и другое.

Я не дам им идти по нему одни.‎