разбитое сердце Малфой

‎‎Прошло уже два месяца.

Всё как будто стабилизировалось - тихо, спокойно, без громких вспышек и ссор.

Мы с Тео проводили почти всё свободное время вместе, смеясь, шутя, поддерживая друг друга.

Мы стали настоящей парой, такой, о которой раньше можно было только мечтать.

Но рядом с этим уютом всё равно чувствовалась тень тревоги - Снейп всё чаще уводил Тео куда-то на часы, порой на три, а иногда и дольше.

Тео никогда не рассказывал, куда именно, и я, стараясь не давить, не задавала лишних вопросов... хотя сердце жгло любопытство, и мысли распирали от догадок.

Гойл, кстати, был наказан так, что теперь даже взглянуть в мою сторону ему не смелось.

И, честно говоря, на любую другую девушку он теперь тоже смотрел с опаской. Урок явно дал результат.

Наша компания заметно сблизилась с «Золотым Трио».

Мы стали проводить с ними больше времени - вместе смеяться, обсуждать уроки, делиться секретами.

Разве что Драко оставался на своей волне - всё так же косо смотрел на Поттера и компанию, фыркал, хмурился, но ничего не говорил.

Он молчал, если не считать холодных взглядов и тихого недовольного бурчания.

Сегодня мы решили вместе прогуляться в Хогсмид. Драко, хоть и с явным нежеланием, всё же пошёл с нами.

В «Трёх метлах» он заказал сливочного пива и принес с собой какой-то свёрток, который держал при себе, отгораживаясь от всех.

Его глаза то и дело скользили по компании, в них читалась лёгкая тревога и растерянность, но ни слова о свёртке он не сказал - явно не хотел объяснять.

Между тем, Блейз и я стали любимыми учениками профессора Слизнорта.

Он настолько высоко оценил нас, что даже пригласил на свой ужин, который состоится завтра.

Мы с Тео задержались в Хогсмиде, выбирая наряд для этого события - обсуждали ткани, цвета, аксессуары.

Было волнительно и весело одновременно, и время пролетело незаметно.

Когда мы, наконец, вошли в «Три метлы», остальные уже собрались за нашим столом.

Я опустилась на скамью рядом с Пэнси, ощущая лёгкое волнение и тепло от того, что Тео сразу устроился рядом со мной.

Его рука чуть касалась моей, взгляд был мягким и уверенным, и я на мгновение позволила себе забыть обо всём, просто наслаждаясь моментом.

- А почему тут пахнет корицей, дымом и шоколадом? - я принюхалась, слегка нахмурившись, всматриваясь в полумрак «Трёх метел».

Воздух был густой, словно сам наполнен магией, и каждый вдох будто пробуждал во мне воспоминания о чем-то тёплом и сладком.

- Нет уж, тут пахнет вишней, орехами и... твоими духами, принцесса, - усмехнулся Тео, его глаза слегка искрились весельем. - Похоже, ты немного с ними переборщила.

Я почувствовала лёгкий румянец на щеках и машинально поправила волосы, пытаясь скрыть улыбку.

- Скажем им? - Пэнси захихикала, переглянувшись с Блейзом, её смех был лёгким и заразительным, разгоняя остатки утренней сонливости.

- Скажите что? - удивлённо переспросила я, замечая, как внимание компании начало сосредотачиваться на нас.

- Здесь третьекурсники разбили амортенцию, - с лёгкой ухмылкой сообщил Блейз, откинувшись на спинку стула, глаза блестели от озорства.

Я замерла, словно воздух вокруг меня вдруг стал плотнее.

- Амортенцию?.. - тихо повторила я, сердце забилось чуть быстрее. - Но я... я эти запахи уже чувствовала ... На уроке Слизнорта. Когда он рассказывал о зелье любви...

Тео наклонился чуть ближе, его взгляд был мягким, но игривым одновременно.

- Ну вот, видишь, - лукаво приподнял бровь, - ты уже тогда была в меня влюблена, просто не хотела себе в этом признаваться.

Я почувствовала тепло в груди, лёгкое покалывание, и невольно взглянула ему в глаза.

Мы с Тео переглянулись, и в тот момент между нами проскочила искра, тихая, но такая настоящая.

Наши губы сами собой чуть приподнялись в улыбке, а лёгкий смех вырвался одновременно, мягкий и небрежный, но полный искренности.

Всё вокруг казалось растворившимся - музыка, смех других, запахи, свет - осталось только это чувство, эта мгновенная близость, и тепло, которое струилось от Тео к мне и обратно.

Смешно, нежно, волнующе... настоящее.

Но в этот момент Драко резко отодвинул стул, так что он неприятно скрипнул по полу, заставив всех за столом вздрогнуть.

Он схватил свой загадочный свёрток - тот самый, который весь день не выпускал из рук, - и молча поднялся.

Его движения были резкими, почти дергаными, как будто он пытался сдерживать себя, чтобы не взорваться прямо здесь.

Лицо у него было напряжённым: скулы будто выточены из камня, губы плотно сжаты.

А взгляд... бледный, злой, отстранённый - такой, что в груди сразу кольнуло тревогой.

- Драко? - позвала я.

Он даже не оглянулся.

Только замедлил шаг, на долю секунды, словно борясь с собой... но всё же вышел наружу, растворившись в шуме и свете «Трёх метёл».

Я осталась стоять, чувствуя, как лёгкое веселье, что только что переполняло наш стол, оседает куда-то глубоко вниз.

Как будто кто-то открыл окно и выпустил из комнаты всё тепло.

- Что это с ним?.. - прошептала я, даже не замечая, что руки сами собой сжались на коленях.

Тео тоже смотрел вслед ушедшему Драко - взгляд у него был сосредоточенный, почти настороженный.

Он не сводил глаз с двери, за которой исчез мой брат, словно пытался понять что-то важное.

- Угу, - только и сказал он хрипловато, задумчиво, поглаживая пальцем ободок своей кружки со сливочным пивом. - Такого я давно у него не видел.

Пэнси шумно выдохнула, но не в шутливой манере, как обычно, а тихо, напряжённо.

- Он ведь уже несколько дней такой... - она поправила локон, но пальцы у неё дрожали. - Всё время сам по себе. О чём-то думает... и явно не о хорошем.

Я перевела взгляд с них обратно на дверь, ощущая, как внутри что-то неприятно сжимается.

В последние недели Драко действительно менялся - становился более замкнутым, вспыльчивым, и... другим.

Как будто носил на плечах груз, о котором никому не хотел говорить.

Даже мне.

- Мне это совсем не нравится, - призналась я тихо, невольно прикусывая губу. - Он даже со мной почти не разговаривает...

- Мы за ним присмотрим, - сказал Тео, накрывая мою ладонь своей тёплой, уверенной рукой.

Его пальцы чуть сжали мою, и по коже пробежал лёгкий разряд.

- Обещаю.

Пэнси кивнула.

Её обычно яркие глаза сейчас затуманились тревогой.

- Он наш друг, - тихо добавила она. - И... что бы ни происходило, мы не дадим ему пропасть.

Я глубоко вдохнула, пытаясь прогнать вязкое чувство беспокойства, но оно цеплялось за сознание, не желая отпускать.

Что бы ни было у Драко в этом свёртке... и что бы ни творилось у него в голове...

Я впервые отчётливо почувствовала: он что-то скрывает.

И это «что-то» - опасно.

Прошло минут пятнадцать.

Шум в «Трёх метлах» не утихал ни на секунду - смех, звон кружек, аромат тёплого глинтвейна, шуршание плащей, гул разговоров.

Но вокруг нашего стола стояла странная, натянутая пауза, словно на нас опустился невидимый купол тишины.

Я всё время ловила себя на том, что смотрю на дверь.

Как будто могла силой мысли заставить Драко вернуться нормальным.

И вдруг дверь распахнулась.

Драко вошёл быстрым, резким шагом.

Порыв холодного воздуха ворвался в зал, заставив пламя в свечах дрогнуть.

Он был... другой.

Не рассеянный, не сердитый - собранный до предела.

В его взгляде - ледяная концентрация.В линии губ - злость, спрятанная под маской спокойствия.

Плечи напряжены так, будто он несёт что-то тяжёлое и опасное.

- Пошлите обратно, - сказал он твёрдо, не подходя к столу и даже не пытаясь объяснить.

Словно это не просьба.

Словно это приказ.

- Что? Но мы только пришли, - Пэнси удивлённо моргнула, пытаясь поймать его взгляд, но он не смотрел ни на кого из нас.

- Девочки, пошлите. Уже темнеет, - вмешался Тео, поднимаясь на ноги.

Голос у него был странный... слишком спокойный, даже мягкий - слишком, чтобы быть естественным.

- И нам нужно ещё к Снейпу.

Ещё к Снейпу?

Опять?

Я перевела взгляд с Тео на Драко.

Они избегали смотреть друг на друга.Они оба были напряжены.

Они оба явно что-то знали. И скрывали это.

Холодок прошёл по спине, как от чьего-то взгляда в темноте.

- Ладно... - тихо сказала я, понимая, что спорить бессмысленно. - Пойдём.

Я бросила последний взгляд на Драко.

Он стоял прямо, словно солдат, готовый к чему-то важному... и страшному.

Что-то точно было не так.

Но они не собирались говорить, что именно.

И это пугало сильнее всего.

‎Мы услышали жуткий крик.

Не просто крик - разрывающий, хриплый, будто вырванный из самой груди.

Звук пронзил улицу, как ледяной нож - и будто заморозил всё вокруг.

Разговоры смолкли.

Музыка в «Трёх метлах» оборвалась.Даже ветер, казалось, замер.

Мы с Пэнси, Тео и Блейзом выскочили первыми - чистый инстинкт, никакого плана.

Сзади врезались в створку двери Гарри, Рон и Гермиона.

Последним, медленным шагом, вышел Драко...

Но в его глазах не было шока.

Он... ждал этого.

Он знал.

А вот мы - нет.

На брусчатке, освещённой редкими фонарями, лежала девочка.

Третьекурсница, может, четвёртый курс - маленькая, хрупкая, со светлыми волосами, растрёпанными по камням.

Она дёргалась - нервно, резко, будто что-то тянуло её за лодыжку.

Но там ничего не было.

Люди вокруг в панике отступали, прятались за стены, кто-то закрывал рот ладонями, кто-то плакал.

Кто-то пытался звать на помощь, но голос срывался.

Девочку рвануло вправо.

Так сильно, что её тело ударилось о край ступени.

Потом резко влево - как куклу, которую дёргают за невидимые руки.

Крик... короткий, рваный, отчаянный.

И в следующее мгновение её тело подбросило вверх - резко и нелепо, почти под потолок ночного неба.

Она висела там мгновение, как марионетка на нитях, глаза широко раскрыты, полные ужаса и боли.

И...

Бах.

Тело упало на камни с тупым глухим звуком.

Секунда - и тишина.

Жуткая, давящая, от которой кружится голова.

Она больше не двигалась.

Никто даже не дышал.

Поттер первым шагнул вперёд - так резко, что Гермиона ахнула.

Рон рванул следом, лицо белое, как мел.

- Гарри, Рон, стойте! - закричала Гермиона, пытаясь их догнать.

Но было поздно.

Они уже склонились над телом.

И в этот момент фонари вокруг них начали мерцать - словно сама ночь предупреждала:не приближайтесь.

Я чувствовала, как сердце колотится в груди - быстро, больно, почти в горле.

Холод пробирался под кожу, будто кто-то дёрнул за ниточку внутри меня, и всё тело провалилось в ледяную пустоту.

Но хуже всего было смотреть на Драко.

Он стоял чуть в стороне, словно его прибило к месту ударной волной.

Бледный до прозрачности.

Под лампой у входа в «Три метлы» его лицо выглядело почти нереальным - как маска, застывшая между ужасом и знанием, которое он не хотел признавать.

И в его глазах...

Я никогда не видела такого взгляда у Малфоя.

Не злость.

Не надменность.

Даже не раздражение.

Страх.

Глубокий, рвущий, почти животный.

Тот, который появляется лишь у человека, узнавшего что-то слишком рано... или слишком хорошо.

Он смотрел на девушку так, как будто перед ним лежал не незнакомый ученик, а... воспоминание.

Чужое или своё - я не знала.

Но оно разбивало его в тишину.

Рядом кто-то всхлипнул.

Кто-то прошептал заклинание.

Люди шептались, отступали, старались не наступать в тёмное пятно возле тела.

Но Драко будто ничего этого не слышал - он замер в каком-то собственном, мрачном безвоздушном пространстве.

Тео подошёл, его шаги были едва слышны, но голос - наоборот, твёрдый, хотя и низкий:

- Пошлите отсюда, - сказал он резко, почти шипя, словно боялся, что сейчас сорвётся.

Он взял меня за руку так крепко, будто я могла раствориться в этом хаосе.

Я сглотнула и сделала шаг к Драко.

- Драко... - тихо.

Он даже не моргнул.

Подошла ближе, взяла его за ладонь.

Она была ледяная - как будто он стоял под дождём в декабре, а не в тёплом пабе совсем недавно.

Пальцы его дрогнули, но не сжались.

Пустые, обездвиженные.

- Пойдём, - прошептала я.

И медленно, осторожно потянула его за собой.

Он не сопротивлялся.

Не говорил ни слова.

Просто шёл - будто боялся оглянуться назад.

И от этого по спине пробежал холод, намного страшнее того, что был в воздухе.

Дорога до Хогвартса прошла в гнетущей тишине.

Даже Пэнси молчала, хотя обычно её хватало даже на бессмысленные комментарии - сейчас же она шла, почти прижимаясь к Блейзу, и кусала губу до крови.

Вдали мерцал замок - окна горели тёплым золотом, но сегодня этот свет почему-то не успокаивал.

Казалось, что Хогвартс сам смотрит на нас, настороженно, будто чувствует, что мы привезли с собой нечто неправильное, тяжёлое, опасное.

Когда мы дошли до ворот, воздух стал ещё холоднее.

Снег под сапогами хрустел слишком громко - или это просто нервное напряжение делало всё вокруг резче.

Я оглянулась на Драко.

Он шёл рядом, но будто не здесь.

На лице - маска спокойствия, какая бывает у людей, которые давно научились прятать эмоции.

Но глаза... глаза оставались всё теми же.

Напуганными.

Мы поднялись по главным ступеням, и тёплый воздух замка обдал нас, но не принёс облегчения.

Только резкий контраст - сердце билось, пальцы дрожали, а внутри всё равно было холодно.

У входа Драко вдруг остановился.

Резко.

Будто упёрся в невидимую стену.

Тео тихо выругался:

- Драко... не начинай.

Но Драко даже не повернул головы.

Губы его дрогнули, он будто хотел что-то сказать - оправдаться? объяснить? - но передумал.

Я осторожно коснулась его плеча:

- Мы уже почти дошли. Давай...

Он медленно, тяжело выдохнул и снова двинулся вперёд.

Но взгляд его всё время метался - как у человека, который ожидает, что что-то вот-вот вырвется из темноты.

Когда мы свернули к подземельям, воздух стал ещё влажнее и холоднее.

Каменные стены давили, шаги отдавались эхом, а тень впереди вытягивалась, будто указывала путь.

После ужаса, случившегося в Хогсмиде, в школе повисло гнетущее молчание.

Не запрет.

Не предупреждение.

Не указание преподавателей.

Именно молчание.

Тягучее, подавляющее, будто само здание Хогвартса затаило дыхание.

Коридоры, ещё утром наполненные шумом, смехом и стуком шагов, стали пугающе тихими.

Ученики ходили кучками, шептались, но стоило кому-то вспомнить о Хогсмиде - разговоры обрывались, взгляды прятались в пол, будто это было слово-табу.

На стенах висели магические факелы, но даже их огонь казался тусклее.

Портреты следили за нами особенно внимательно - встревоженные, напряжённые, будто сами ждали следующего удара.

Даже потолок Большого зала сегодня был неба без единой звезды - чёрное, плотное, как закрытые глаза.

Когда мы вошли на ужин, никто не притронулся к еде.

Ложки звякали о тарелки редко и неуверенно, и этот звук казался слишком громким в мертвой тишине.

Учителя переглядывались через стол - Снейп мрачнее обычного, Макгонагалл жёсткая и встревоженная, Флитвик тревожно сжимал пальцы.

А ученики...

Смотрели на двери.

На окна.

На свои руки.

На друг друга.

Будто ждали, что что-то ещё вот-вот случится.

Я сидела между Тео и Пэнси, но ощущала себя так, будто вокруг - пустота.

Мои пальцы лежали на столе, а внутри всё сжималось в маленький, болезненный ком.

И каждый раз, я украдкой бросала взгляд на Драко.

Он сидел неподвижно, как статуя.

Лицо бледное, губы сжаты.

Он даже не попытался соврать, что всё в порядке.

Он просто... не был здесь.

Словно часть его осталась там, на брусчатке, рядом с тем телом.

Тео тихо толкнул меня локтем:

- Не смотри так. Ему и так хреново.

Но он сам тоже не ел.

И взгляд у него был тяжёлый, встревоженный, почти злой - как у человека, который слишком много понял, а сказать этого не может.

Пэнси поглаживала край своей мантии, нервно, бесконечно.

Блейз молчал, хмурясь.

И вдруг - тишина треснула.

Где-то в дальнем конце зала кто-то уронил стакан.

Он разбился, и стекло рассыпалось по полу.

И все вздрогнули.

Почти одновременно.

Даже Поттер.

Я почувствовала, как по позвоночнику пробежала дрожь.

Что-то было не так.

Что-то тёмное действительно приближалось.

А самое страшное - никто не понимал, откуда ждать удара.

И почему у Драко был вид человека, который знает больше, чем должен.

До Рождества оставалось всего два дня.

Мы уже всё продумали: тайная вечеринка , список приглашённых, зашифрованные карточки, которые Блейз с Пэнси прятали в учебниках и под тарелками за завтраком.

И даже несмотря на тревогу, которая, казалось, висела в воздухе, как густой туман, - отменять ничего никто не хотел.

Праздник - это то единственное светлое, что у нас осталось.

Так сказала Пэнси, и мы все молча согласились.

А школа тем временем жила странной, прерывистой жизнью.

Коридоры то наполнялись волнениями - кто-то что-то слышал, кто-то видел - то вдруг пустели, будто всех учеников одновременно смывало страхом.

О Рождестве никто не говорил вслух.

Но все ждали его - как облегчения, как передышки.

В нашей компании каждый жил в своём напряжении.

Пэнси металась по комнатам, примеряя платья, но всякий раз ловила своё отражение в зеркале и резко выдыхала, словно красота сейчас не имела никакого значения.

Блейз делал вид, что ему всё равно, но только вчера я застала его за тем, как он бросал тревожные взгляды на окно, будто ожидал, что сейчас по стеклу кто-то проведёт когтями.

Тео делал всё, чтобы я не заметила, насколько он нервный - но его рука каждый раз сильнее сжимала мою, стоило за дверью коридора кто-то громко заговорить.

И только Драко...

Драко был тенью.

Молчаливой, холодной, отстранённой.

Он избегал наших взглядов, избегал разговоров, и даже на уроках сидел так, будто слышал не преподавателя - а кого-то внутри себя.

Как будто знал, что произойдёт что-то ещё.

Как будто считал минуты.

Я пыталась подойти к нему, поговорить - но он неизменно отступал, вежливо, тихо, но отступал.

Даже Тео однажды попытался что-то спросить - но, встретившись взглядом с Драко, отступил так же быстро.

И всё же мы готовили праздник.

Смеялись, хотя смех звучал чуть надломленным.

Писали имена гостей на крошечных звёздах, которые должны были подняться в воздух, когда мы активируем заклинание.

Спорили, кто принесёт угощения, кто украсит пространство, кто будет отвечать за музыку.

Мы пытались вернуть себе нормальность.

Даже если она казалась такой далёкой.

Большинство учеников уже разъехались по домам.

Коридоры Хогвартса опустели, стали гулкими, холодными - каждый шаг отдавался эхом, будто замок стал ещё старше, ещё мудрее и ещё тревожнее.

Огромные окна тянулись тёмными прямоугольниками, за которыми плясали снежинки, и казалось, что мы - последние люди в мире.

В замке остались лишь те, кому было некуда возвращаться...

И те, кто не хотел.

Мы решили пригласить всех - с любого факультета.

Так, чтобы праздник был настоящим, а не сжатыми плечами и тенью вчерашнего ужаса.

Даже Поттера, Уизли и Гермиону.

Когда Пэнси объявила это вслух, я автоматически посмотрела на Драко.

Он застыл.

Его руки медленно, почти незаметно сжались в кулаки.

Челюсть дернулась.

Взгляд стал ледяным, стеклянным - словно он потерял дар речи ровно на секунду.

Но...

Он ничего не сказал.

Просто молча прошёл мимо нас к камину в гостиной, опустился в кресло и со вздохом потер переносицу.

Словно внутреннюю бурю он держал в себе куда крепче, чем обычно.

Пэнси тихонько шепнула мне:

- Он хотя бы не взорвался. Это уже прогресс.

Но я видела - он не «проглотил».

Он зажал это внутри.

Глубоко, как яд.

Мы продолжили обсуждение приглашённых, хотя в комнате висело напряжение, которое можно было потрогать пальцами.

Блейз сразу взялся писать имена на маленьких карточках-звёздах, которые поднимутся в воздух, когда мы активируем праздничное заклинание.

Он шутил, что у нас будет первый межфакультетский праздник без крови.

Гермиона, кстати, удивилась, когда получила приглашение.

Рон хмыкнул, запихивая карточку в карман, словно боялся, что она испарится.

А Поттер...

Он посмотрел на меня как-то серьёзно и сказал тихо:

- Спасибо.

И добавил:

- Это важно.

Я кивнула, хотя сама до конца не понимала, что именно сейчас важнее - праздник или попытка сохранить мир между теми, кто уже давно разделён.

И где-то рядом стоял Тео, незаметно держа меня за руку - тёплую, уверенную.

Он был за праздник.

За единство.

За то, чтобы забыть хоть на час весь кошмар, что творится за стенами.

А Драко...

Он молча смотрел в огонь, будто искал там ответы на те вопросы, которые никто не решался задать.

Но он не запретил.

Не сказал ни слова против.

И это - уже означало больше, чем он мог представить.

Этой ночью в комнате стояла тишина, такая плотная, что казалось - она давит на грудь.

Я чувствовала себя одинокой в каждой клеточке тела.

Тео снова исчез вместе со Снейпом, и неизвестность грызла меня медленно, но настойчиво.

Я легла рано - усталость была вязкой, будто липкий туман.

Хотелось просто закрыть глаза и провалиться в небытие.

Но проснулась я от едва ощутимого, почти призрачного прикосновения.

Чьи-то пальцы осторожно перебирали мои волосы - мягко, бережно, словно боялись меня разбудить, но не могли удержаться.

Я моргнула, и мир прояснился.

Передо мной, на коленях у моей кровати, сидел Тео.

Сутулый от усталости, с тенью бессонницы под глазами...

Но он всё равно улыбался.

Тепло.

Настояще.

Так, как умеет только он.

- Тео... - выдохнула я, сразу потянувшись к нему, обняв так, будто боялась, что он исчезнет, если отпущу. - Где ты был? Вся ночь... Я уж думала...

Слова застряли, потому что его руки обняли меня в ответ - крепко, уверенно, будто он тоже скучал, может даже сильнее.

Он наклонился и поцеловал меня в висок - нежно, почти извиняюще.

- Прости, - прошептал он. - Снейп снова загрузил нас работой.

Я отстранилась ровно настолько, чтобы увидеть его лицо.

Его взгляд...

Он улыбался, но глаза - глаза были напряжёнными, будто внутри пряталась буря, которую он не собирался показывать.

- Где вы так провинились, - спросила я тихо, - что он держит вас до утра?

Лёгкая тень иронии скользнула по его губам.

- Мы... не провинились, - ответил он после короткой паузы.

И всё.

Тишина.

Он не собирался объяснять.

И это было странно - слишком странно для Тео, который обычно смягчал молчание хотя бы каким-нибудь полунамёком.

- Не парься, ладно? - добавил он уже мягче, коснувшись ладонью моей щеки. - Всё под контролем.

«Под контролем?»

Его руки были холоднее, чем должны быть.

Его голос - тише.

Но прежде чем я успела спросить ещё хоть что-то, он улыбнулся - настоящей, той самой улыбкой, от которой в груди становилось тепло, как у камина.

- А сейчас... - он поднялся и легко поцеловал меня в кончик носа, будто пытаясь развеять все мысли, - собирайся. Пойдём гулять. Пока не рассвело. Я скучал по тебе.

Он сказал это так, что сердце у меня дрогнуло.

И всё же...

Где-то глубоко внутри зародилось холодное, тонкое чувство - тревоги и догадки.

Потому что Тео пришёл ко мне...

Но какой-то маленькой части его - будто не было рядом вовсе.

Я пошла в душ, почти на автомате, но стоило теплой воде коснуться кожи - будто что-то внутри медленно отпустило.

Горячие струи стекали по плечам, смывая усталость, тревогу, липкое чувство одиночества, которое цеплялось за меня весь вечер.

Я закрыла глаза и просто стояла, слушая гул воды - ровный, почти успокаивающий.

Пальцы медленно перебирали мокрые волосы, и мне казалось, что вместе с этой пеной я смываю всё напряжение, что накопилось за последние дни.

Даже мысли о Тео, о его усталых глазах, его странном молчании - растворялись, по крайней мере на время.

Когда я вышла, кожа была немного розовой от горячего пара, а в груди наконец появилось лёгкое ощущение тепла.

Я выбрала свой любимый спортивный костюм - мягкий, тёплый, как объятие, - и натянула его, наслаждаясь тем, как он уютно облегает тело.

Распустила волосы - влажные, чуть волнистые после душа, они свободно падали на плечи.

Я провела по ним ладонью, и на мгновение почувствовала себя живой, настоящей, чуть-чуть спокойнее.

В зеркало на меня смотрела уже другая я - не та, что проснулась ночью от тревоги, а та, которую Тео привык видеть: нежная, теплая, с тихой силой внутри.

Через полчаса я была полностью готова.

И в коридоре, прислонившись к стене, терпеливо - или, скорее, беспокойно - меня ждал Тео.

Его взгляд мягко скользнул по мне...

И в нём вспыхнуло то же тёплое чувство, от которого у меня всегда подкашивались колени.

На улице стоял промозглый зимний который ветер пронзал насквозь, и белые вихри снега крутились вокруг башен Хогвартса.

Но внутри замка было тепло - каменные стены будто хранили остатки дневного солнца, а огоньки в коридорах и мягкое свечение ламп создавали ощущение уюта и безопасности.

Мы с Тео поднялись на астрономическую башню.

Холодный воздух щипал щёки, но мороз был приятным, бодрящим, пробуждающим чувства.

Под открытым небом мир казался иным - огромным, безмолвным, завораживающим.

Мы сели рядом на каменную площадку, и Тео вытащил сигарету.

Я наблюдала, как в свете фонарей его лицо отбрасывает мягкие тени, а глаза - такие спокойные и вместе с тем тревожные - смотрят на меня.

Мы закурили.

Дым клубился вокруг, обвивая наши руки и плечи, и на мгновение время замедлилось.

Ни слов, ни спешки, только мы и тишина, прерываемая редкими вздохами и лёгким шёпотом ветра.

После сигарет мы долго гуляли по замку, просто держась за руки.

Без слов, без спешки.

Каждый шаг по холодным, но знакомым каменным плитам ощущался близким, почти интимным ритуалом.

Я ловила каждое мгновение - тепло ладони Тео в моей, его мягкую силу рядом, тихую уверенность, что всё будет хорошо, что пока мы вместе, мир кажется безопасным, несмотря на все тревоги и опасности.

И даже промозглый ветер снаружи не мог пробить это ощущение тепла и защищённости, которое возникло между нами.

Время на астрономической башне тянулось мягко и почти незаметно, словно замедлялось специально для нас.

Каждый вдох, каждый шёпот ветра, каждый взгляд Тео казался наполненным магией, и я ловила себя на мысли, что хотела бы, чтобы эти минуты никогда не кончались.

Но когда я наконец взглянула на часы, сердце будто прыгнуло в горло:

- О боже, уже почти пять! Через час мне нужно быть на ужине у Слизнорта! - воскликнула я, резко остановившись, забыв обо всём на свете.

Тео улыбнулся, глаза блестели, а в голосе слышался лёгкий смех:

- Тогда беги, принцесса.

Я резко прижалась к нему, обняла и поцеловала - лёгкий, быстрый, но такой полный смысла поцелуй, который заставил всё вокруг исчезнуть.

- Встретимся после ужина. Люблю тебя.

- И я тебя! - крикнул он мне вслед, и я ощущала, как его тепло остаётся со мной, даже когда я исчезаю за поворотом лестницы.

Я забежала в спальню, дыхание ещё учащённое, сердце стучало так, что казалось, его слышно всем вокруг.

И, конечно, там оказались Дафна и Астория, уже в полумраке комнаты.

Их взгляды были устремлены ко мне , но я их проигнорировала.

Мне было не до них.

Всё, что имело значение сейчас - ощущение тепла после поцелуя, улыбка Тео и лёгкая дрожь в груди от предвкушения встречи после ужина.

Я стояла перед зеркалом, задержав взгляд на своём отражении, словно пытаясь прочувствовать каждый штрих образа.

Чёрный брючный костюм сидел идеально: приталенный жакет подчёркивал талию и лёгкие изгибы, а прямые брюки изящно облегали бёдра, придавая силуэту дерзкий, но элегантный вид.

Под жакетом была чёрная тонкая футболка, а поверх неё - корсет того же оттенка, подчёркивающий фигуру и добавляющий уверенности каждому движению.

Красные босоножки на высокой шпильке бросались в глаза, как маленький вызов, тонкие ремешки играли светом при каждом шаге.

Я чувствовала, как они придают мне особую осанку - лёгкую, грациозную, почти царственную.

Макияж был лёгким, но выразительным: немного сияющей пудры, лёгкий блеск на губах и чуть подведённые глаза, создающие эффект загадочности.

Волосы уложены в мягкие волны, а одна прядь, заправленная за ухо, делала образ чуть дерзким, но естественным.

Я выглядела уверенно, стильно и спокойно.

Но внутри что-то ворочалось - лёгкое, но непрекращающееся волнение.

Сердце слегка учащённо билось, ладони едва дрожали.

Вечер обещал быть особенным, и я чувствовала, что каждая минута может перевернуть всё.

Этот костюм, эти туфли, этот взгляд в зеркало - всё было не просто одеждой и макияжем, а моей бронёй, моей подготовкой к тому, что ждёт впереди.‎ ‎Я взяла палочку, поправила корсет и сделала глубокий вдох, собирая в себе уверенность.

Сердце слегка колотилось, но я ощущала, как внутри поднимается лёгкая дрожь - смесь волнения и предвкушения.

В гостиной меня уже ждал Блейз.

Его тёмная рубашка подчёркивала плечи, а едва заметная ухмылка на лице словно обещала маленькое приключение.

Он внимательно посмотрел на меня, и я невольно улыбнулась в ответ, ощущая, как взгляд оценивающей Пэнси пробежал по мне сверху вниз.

- Выглядишь шикарно, - отметила она, слегка приподняв бровь.

Её тон был игривым, но в нём чувствовалась искренняя оценка.

- Спасибо, - улыбнулась я, ловя на себе её взгляд.

Внутри закрутилось лёгкое тепло, словно кто-то тихо похлопал меня по плечу.

Блейз протянул руку с лёгким поклончиком:

- Ну что, мисс Малфой, пойдёмте?

Я ненадолго задержала взгляд на его руке, потом мягко взяла её.

Сердце бешено забилось - ощущение, что мы вместе делаем что-то важное, почти торжественное, окутало меня.

- Пойдёмте, мистер Забини, - сказала я, и мы шагнули вперёд, оставляя за спиной восхищённые взгляды старшекурсников.

Когда мы вышли из гостиной, холодный воздух замка коснулся лица, а лёгкая дрожь от волнения сменилась ощущением, будто мы вместе вступаем в маленькое приключение, где каждая деталь - от взгляда до лёгкого прикосновения руки - наполняет вечер магией.

У Слизнорта уже собралось немало учеников.

Комната была наполнена тихим гулом голосов, звоном бокалов и запахом чего-то сладкого, явно приготовленного эльфами специально для профессора.

Слизнорт порхал между группами гостей, сияя от удовольствия, как будто каждый присутствующий был редким ингредиентом для его коллекции.

Среди гостей я сразу заметила Поттера и Грейнджер, стоящих рядом с Джинни Уизли, которая выглядела так, словно заранее готова отбросить кого-нибудь заклинанием, если её раздражение достигнет определённого уровня.

За столиком неподалёку сидели несколько учеников с Рейвенкло - спокойные, степенные, будто на академической конференции, а не на предрождественском ужине.

И, конечно, Кормак Маклаген.

Он, как обычно, развалился на стуле так, будто это был его личный трон.

Его самодовольная ухмылка могла осветить половину зала, а взгляд... этот взгляд был прикован к Гермионе с такой интенсивностью, что казалось - ещё чуть-чуть, и мебель действительно начнёт неловко ёрзать.

Гермиона склонилась ко мне, стараясь скрыть раздражение:

- Он опять меня преследует, - прошептала она, закатив глаза.

Я едва сдержала ухмылку:

- Походу, его давно в животное не превращали. Может, пора освежить память?

Гермиона прикрыла рот ладонью, тихо хихикнув.

Маклаген, заметив её улыбку, тут же расправил плечи, словно кто-то накачал его самодовольством, и загорелся ещё ярче.

Он помахал ей рукой.

Гермиона отвернулась так резко, будто увидела что-то абсолютно ужасающее.

- Мерлин... - прошептала она. - Спаси.

Я лишь усмехнулась:

- Расслабься. Если он подойдёт - я тебя прикрою. Или подставлю стул. Смотря что быстрее.

Гермиона снова тихонько рассмеялась, уже более свободно, а я почувствовала, как в комнате становится теплее - не только от камина, но и от того, что вечер обещает быть куда интереснее, чем ожидалось.

После тёплого и весёлого ужина мы с Блейзом неторопливо возвращались обратно в гостиную, согретые вином, смехом и какой-то лёгкой, почти праздничной атмосферой.

- Боже, как у меня болят ноги... - простонала я, едва переступив порог.

Каблуки звякнули о каменный пол, когда я сняла их прямо посреди коридора и выдохнула с невероятным облегчением.

Ступни пульсировали, будто я весь вечер танцевала, а не сидела за столом.

Блейз, крепко удерживающий меня под руку, лишь покачал головой, но его улыбка была тёплой, почти домашней.

- Я так соскучился по Пэнси, - признался он, и в голосе мелькнула такая искренняя нежность, что я даже на секунду растаяла. - Хочу её наконец обнять.

- А я по Тео... - тихо сказала я.

И это «по Тео» прозвучало из меня мягко, чуть дрожащим, слишком честным для случайной фразы.

Мы вошли в гостиную - и она встретила нас неожиданной пустотой.

Ни смеха, ни разговоров, ни шепота в углу.

Только начатая бутылка огневиски на столе и два бокала, один из которых был ещё тёплым, будто кто-то держал его в руках буквально минуту назад.

Тишина была странной, почти неправильной.

Хогвартс редко бывал таким пустым.

Мы с Блейзом обменялись коротким взглядом и направились в коридор, ведущий к комнатам.

Там царила привычная полумгла - зелёные светильники бросали мягкие тени на стены, подчёркивая спокойствие Слизерина.

Астория сидела за столом, склонившись над книгой.

Её идеальные волосы сияли в свете лампы, взгляд был холоден и отрешён, как всегда.

Дафны к большому счастью не было в комнате .

Пэнси и Драко, наоборот, разговаривали оживлённо - так, будто обсуждали что-то важное, погружённые в своё собственное маленькое пространство.

Как только Пэнси увидела нас, её глаза вспыхнули радостью.

Она резко вскочила и почти подбежала к Блейзу, обняв его так крепко, будто не видела неделю.

- Вы вернулись! - воскликнула она, прижавшись к нему щекой.

Я улыбнулась, но внутри всё равно немного колотилось - тихо, почти незаметно, но навязчиво.

- А где Тео? - спросила я, плюхаясь на кровать рядом с Драко.

Матрас прогнулся, и я почувствовала едва ощутимую вибрацию - Драко был напряжён.

Он всегда был напряжён в последнее время.

- Был в гостиной, - ровно ответил он, взгляд его не задержался на мне ни на секунду.

- Там никого, - заметил Блейз, оборачиваясь в сторону пустой гостиной, как будто и правда не верил собственным глазам.

Пэнси нахмурилась и слегка наклонила голову:

- Может, он в своей комнате?

- Может быть... - сказала я, но внутри всё равно что-то кольнуло.

Не тревога...

Но нечто близкое.

Как будто воздух в коридоре стал слишком плотным, а тени - чуть длиннее, чем должны быть.

И всё это ощущение - от одного простого факта: Тео исчез.

И никто не знал - когда именно.

Я резко вскочила с кровати.

Сердце колотилось так, что кажется, будто сейчас вырвется наружу, удары резкими волнами бьются по всему телу.

Что-то внутри кричит, что нельзя оставаться на месте - нужно идти к ним, узнать правду, несмотря на страх.

Тихо, почти крадучись, я подошла к двери комнаты парней.

Рука дрожала , когда я толкнула дверь.

И вдруг мир вокруг будто замер.

На кровати, под мерцающим светом камина, лежат Тео и Дафна.

Близко.

Слишком близко.

Их тела переплетены, дыхание сливается, смех Дафны тихо катится по комнате, и я чувствую, как сердце сжимается от предательства.

Ком в горле мгновенно блокирует дыхание.

Внутри всё сжимается в узел, глаза наполняются слезами - горячими, предательскими, острыми, словно раскалённые иглы.

Каждое воспоминание о Тео, каждый его взгляд, каждый момент, который казался нам близким, теперь горят ложью в моей груди.

Мысли кружатся в бешеном вихре:

«Как он мог?

Почему она?

Почему они вместе?

Разве он не говорил, что любит меня?»

Боль сжимает грудь, хочется кричать, но горло будто сковано.

Хочется бежать, но ноги словно приросли к полу.

Я стою, парализованная, не в силах пошевелиться.

Горечь и предательство разливаются по венам, и мир перестаёт существовать.

Только они.

Только эта боль, которая пронзила меня насквозь.

Слёзы катились по щекам, горячие и беспощадные.

Я чувствовала , как сердце медленно разрывается на части, а разум пытается найти хоть каплю объяснения в этой немой сцене.

И в этой тишине, полном предательства и замершего времени, мне становится страшно - страшно, что всё уже никогда не будет как прежде.

Тео поднял взгляд.

И в ту же секунду будто пришёл в себя.

- Бетт?.. - его голос дрожал, он поспешно оттолкнул Дафну, приподнялся, будто хотел броситься ко мне.

Но я уже сделала шаг назад, сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется наружу.

Я чувствовала, как пальцы сжимались в кулаки, дыхание сбивалось, а грудь будто сжимали невидимые руки.

Я резко захлопнула дверь за собой, не давая ему ни единого шанса что-либо объяснить.

Мир будто закрутился, холодный воздух коридора обжигал лицо.

Возле комнаты меня сразу заметили Драко и Блейз.

Драко вышел, лицо напряжённое, глаза полные тревоги.

- Что там? - спросил он, подходя ближе, но я молчала, не в силах подобрать слова. - Сестрёнка?..

Внутри всё оборвалось.

Весь мир сжался до крошечной точки боли, и я просто развернулась, не оборачиваясь, и выбежала прочь из гостиной.

Ноги казались ватными, сердце сжималось с каждым шагом, а мысли кружились хаотично, не позволяя дышать.

Я не чувствовала пола под ногами, не слышала зовущих меня голосов - только этот горячий ком в груди, эта горечь предательства и острое ощущение потери, которое заставляло мчаться вперёд, прочь от всего, что когда-то казалось безопасным.

Я бежала, не разбирая дороги.

Сердце колотилось, будто готово вырваться из груди.

Внутри всё сжалось до ледяного кома, который душил и не давал дышать.

Слёзы текли по щекам, горячие и предательские, смешиваясь с морозным воздухом, который резал кожу и щёки.

Ноги казались ватными, каждый шаг давался с трудом, но я не могла остановиться.

Мысли метались, словно стая бешеных птиц: предательство, боль, разочарование, ярость - всё слилось в одно мучительное ощущение.

В какой-то момент я оказалась в старом заброшенном саду позади теплиц.

Лавка, покрытая инеем, казалась единственным пристанищем.

Я рухнула на неё, обхватив колени руками, и дала волю рыданиям.

Лицо уткнулось в рукава, плечи дрожали, а слёзы стекали прямо на руки, холодные и горячие одновременно.

Холодный воздух резал лёгкие, но я почти не дышала - только рыдала, позволяя боли заполнить всё тело.

Каждый вдох был лишним, каждый звук мира - чужим и далёким.

Казалось, время остановилось, оставив меня одну с этой всепоглощающей пустотой, с предательством, которое свело меня с ума.

Слёзы не переставали течь, сердце словно разрывалось на части.

Почему... почему он?

Почему именно Тео?

Разве я была для него чем-то меньше, чем он для меня?

Я доверяла ему, верила, что мы... что мы вместе, что между нами что-то настоящее...

А теперь... теперь он рядом с ней.

Дафна.

Та, кто всегда пыталась быть там, где я.

Та, кого я терпеть не могла.

И он - он улыбается ей, смотрит на неё так, как раньше смотрел на меня.

И всё внутри меня горит.

Я думала, что знаю себя, свои чувства, что могу справиться с ревностью, с обидой...

Но это... это боль, которую я никогда не ощущала.

Как он мог так просто... так легко?

Разве всё, что мы строили вместе - разговоры, прогулки, смех... всё это оказалось иллюзией?

Разве я была для него просто лучшей подругой, ничем большим?

А если да... тогда что я вообще значу?

Почему я так слепо верила?

Почему я позволила себе надеяться?

И я так устала... устала от обмана, от предательства, от невозможности сказать что-то, чтобы это исправить.

Мне хочется кричать, но голос застрял в горле.

Хочется убежать, спрятаться, раствориться в темноте, чтобы никто не видел, как я разрываюсь на куски...

Почему?

Почему всё должно быть так сложно?

Почему любовь всегда приносит боль?

Послышались осторожные шаги.

- Привет... - мягкий, тревожный голос прозвучал рядом.

Я подняла голову и увидела Гермиону.

В её взгляде не было жалости, но было тепло, сочувствие, забота - оно словно обжигало и одновременно спасало.

- Ты чего?.. - спросила она, опускаясь рядом на корточки, её глаза пронизывали меня, как будто пытались прочесть каждую мою боль. - Что случилось?

Слова застряли в горле, но наконец вырвались с рыданием:

- Он... он мне изменил...

Голос дрожал, слёзы обжигающими струями стекали по щекам, будто каждая капля выдавала кусочек моей души.

Я буквально захлёбывалась истерикой, пытаясь дышать между рыданиями.

- О боже... - тихо выдохнула Гермиона и тут же притянула меня к себе. - Всё-всё, тише... Ты не одна. Я с тобой. Не плачь...

Я уткнулась в её плечо, судорожно хватая воздух, как будто в груди зияла бездна.

Она просто обнимала меня, её руки сдерживали дрожь и страх, пока моё дыхание постепенно не стало ровнее, а сердце хоть немного не успокоилось.

Шаги приближались.

Я услышала, как кто-то останавливается рядом.

- Что происходит? - встревоженный голос Гарри, за ним - Рон.

Они выглядели напуганными, озирались, словно ожидали увидеть что-то ужасное.

Я даже не успела выдавить слова, как из-за деревьев вынырнул Тео.

Его взгляд был весь в панике, дыхание сбивалось, как после бега на изнеможение.

- Наконец-то... Я тебя нашёл, - выдохнул он, делая шаг вперёд, но...

Гермиона мгновенно встала между нами.

- Чего тебе от неё нужно? - её голос стал холодным, твёрдым, уверенным, как лёд.

- Грейнджер, отойди! - сорвался Тео, раздражение смешалось с отчаянием. - Не лезь не в своё дело!

Он попытался пройти мимо, но я не могла.

Моё тело содрогалось, сердце разрывалось, и слёзы лились снова.

- Бетт, пожалуйста... Мы можем поговорить?.. - его голос дрожал, а глаза умоляли.

Я только сильнее закрылась руками, зарыв лицо в ладони, пытаясь спрятаться от боли, от предательства, от того, кого когда-то любила всем сердцем.

- Ты видишь, она не хочет тебя слышать! - резко воскликнула Гермиона, встав между нами. - Уйди!

- Да я не с вами разговариваю! - сорвался Тео. - Элизабет, выслушай меня!

Но внутри меня всё рвалось, словно волна гнева, боли и предательства одновременно.

В один миг я резко встала, сделала шаг вперёд... и с размаху влепила пощёчину.

Щёка Тео вспыхнула, он отшатнулся, взгляд перескакивал с удивления на боль, а сердце моё билось, словно рвалось наружу.

- Достаточно поговорили ? - прошипела я сквозь слёзы, взгляд был как холодное оружие, но дрожь всё равно проскальзывала. - Знаешь, что заслужил...

Он открыл рот, хотел что-то сказать, но я уже не могла.

Я развернулась, шагнула назад, и вернулась к Гермионе.

Она обняла меня за плечи, крепко, словно пыталась не дать рухнуть навсегда.

- Пошли, - мягко сказала она, и мы медленно отошли прочь, Тео рванул было за нами, но Гарри и Рон уже заняли путь, твёрдо и решительно.

Каждый шаг вдали от него отдавался в груди эхом боли, предательства и пустоты, но рядом с Гермионой мне становилось чуть легче.

Её тепло было единственным якорем, который держал меня от того, чтобы разом рухнуть на землю и потеряться навсегда.‎Удаляясь вдаль коридора, я слышала крики Пэнси - резкие, тревожные, будто кто-то пытался разорвать спокойствие вокруг.

И тут донёсся голос Драко - низкий, грозный, наполненный яростью.

Сердце сжалось.

Мой внутренний мир разрывался: страх за Тео, злость на брата, боль от предательства, которое он сам оставил во мне.

«Нет...

Он не должен ему причинить боль... - бежала мысль по моему сознанию, - даже если он сделал мне больно... я не могу позволить, чтобы он пострадал».

Я резко развернулась.

Гермиона, кажется, даже не ожидала такой реакции.

- Ты чего? - её голос дрожал, тревога смешивалась с удивлением.

- Я не могу позволить брату тронуть Нотта, - выдохнула я, дрожа от смеси страха и решимости. - Я... просто не могу.

И рванула снова в сад, словно бежала за своим дыханием, которое цеплялось за грудь, сжимало её в стальной хватке.

Гермиона, Гарри и Рон остались стоять в коридоре, неподвижные, как каменные статуи, глядя мне вслед.

А я летела, подгоняемая не только страхом, но и яростью, и болью, и тем комом предательства, что разрывал меня изнутри.

Когда я снова появилась в саду, сердце чуть не остановилось.

Драко замахнулся на Тео.

Всё внутри меня закричало.

Мышцы напряглись, адреналин обжигал кровь.

Я резко встала между ними, схватив брата за руку.

- Драко, хватит! - голос вырвался из груди острым, как сталь.

Он замер, будто не ожидал, что я решусь. Все глаза обратились на нас.

Я стояла посреди этого напряжения, дрожащая, но с твёрдым взглядом.

Слезы жгли глаза, горло перехватывало, а каждая клетка моего тела кричала от боли и ярости одновременно.

- Перестань его трогать! - голос дрожал, но был полон решимости.

Опустив руку брата, я резко повернулась к Тео.

Его глаза встречались с моими - и я видела там боль, растерянность, испуг.

Но внутри меня уже не осталось силы для жалости.

Лишь пустота и ледяное чувство предательства, смешанное с гневом и страхом.

- А ты... даже не говори со мной, - выдохнула я сквозь слёзы, отворачиваясь, будто каждая его попытка приблизиться могла прорвать этот хрупкий барьер внутри меня.

Я снова взглянула на брата.

- Драко, я хочу уехать домой на Рождество.

- Но... как же вечеринка? - Блейз был растерян, в голосе сквозила тревога и растерянность.

- Прости, Блейз. Мне сейчас не до веселья. Утром меня здесь не будет, - сказала я твёрдо, не оборачиваясь, и шагнула прочь, будто уходила не только от них, но и от самой себя, от своей разбитой доверчивости, от того чувства, что кто-то, кого любишь, может причинить тебе самую глубокую боль.

Пэнси бросилась за мной, молча обняв за плечи.

Её тепло пронзило ледяную пустоту в груди, будто напоминание, что не всё потеряно, что есть кто-то, кто может держать тебя, когда мир рушится.

Я задыхалась, плакала, но её поддержка давала крошечный островок безопасности в этом хаосе эмоций.

Мы исчезли за поворотом коридора.

Шум и крики остались позади, но внутри меня всё ещё бурлило: боль, гнев, предательство, страх и... странная, тихая надежда, что однажды это можно будет пережить.‎- Я как узнала... - первой нарушила тишину Пэнси, крепче прижимая меня к себе. - Я чуть волосы не повырывала той шмаре. Давно она мне не нравилась. Вечно крутилась возле Нотта. Он сначала её динамил, а теперь, видите ли, решил вдруг обратить внимание. Урод.

- Пэнси... - я мягко перебила её, подняв на неё усталый взгляд. - Спасибо тебе, правда. За всё. Но... я не хочу об этом говорить. Сейчас не хочу.

- Да, прости, - шепнула она, сразу сбавляя тон.

Её пальцы аккуратно скользнули по моему плечу, будто пытаясь стереть хотя бы часть моей боли.

Она замолчала - не обиженно, не отстранённо.

Просто уважая мою границу.

Пэнси шла рядом, никуда не уходила, не задавала лишних вопросов, не тянула меня обратно к теме, от которой у меня внутри всё ломалось.

Она просто была рядом - тихо, уверенно, по-дружески.

И в этот момент мне казалось, что именно это и держит меня на поверхности.

Её молчаливая поддержка.

Её готовность принять мою боль и разделить её, не требуя ничего взамен.

Это было... бесценно.

Мы вошли в гостиную.

Свет от зелёных ламп казался тусклее обычного, и всё вокруг будто погрузилось в вязкую тишину.

Я чувствовала, как у меня подкашиваются ноги, и, цепляясь за остатки сил, едва слышно попросила:

- Посмотри... Дафна в комнате ?

Пэнси кивнула и быстро скрылась за дверным проёмом.

Минуты тянулись медленно, будто воздух стал густым.

Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, лишь бы не развалиться прямо тут.

Пэнси вернулась почти бесшумно.

Едва заметно покачала головой.

Я даже не смогла поблагодарить - только тихо выдохнула и направилась к нашей спальне.

Дверь закрылась с мягким щелчком, и тишина вдруг стала оглушающей.

Я прошла пару шагов... и просто упала на кровать, будто меня выключили.

Ткань костюма холодно коснулась кожи, но мне было всё равно.

Переодеваться?

Умыться?

Раздеться?

Ни на что уже не хватало сил.

Мир размывался, как будто кто-то стёр все очертания.

Может, это слёзы.

Может, обида.

Может, пустота.

Сон накрыл меня резко - не мягко, не постепенно, а словно тяжёлая волна обрушилась сверху, утащив под воду.

Я не сопротивлялась.

Мне хотелось исчезнуть хотя бы на несколько часов.

И я провалилась в темноту, не чувствуя больше ничего.

Проснулась я на рассвете.

В комнате стояла та редкая, хрупкая тишина, которая бывает только ранним утром в Хогвартсе.

Лёгкий золотистый свет пробивался между шторами, ложась на пол, на кровати, на наши разбросанные вещи - будто весь мир сделал глубокий вдох перед началом нового дня.

Я осторожно приподнялась.

Остальные ещё спали: Пэнси тихо посапывала, поджав колени; на удивление Астория тоже сладко спала ; Дафна - её кровать пустовала, что лишь сильнее кольнуло внутри.

Голова гудела, как будто ночь прошла не во сне, а в борьбе.

Я быстро умылась ледяной водой - она обожгла кожу и заставила меня вздрогнуть, но именно этого я и хотела.

Очнуться.

Собраться.

Не распластаться снова под тяжестью вчерашнего.

Пальцами чуть поправила волосы.

Отражение в зеркале встретило меня знакомым лицом... но с потухшими глазами и покрасневшими веками.

Всё тот же костюм со вчера.

Я провела по ткани ладонью, задумалась - переодеться?

Начать день заново, как будто ничего не было?

Но потом тяжело выдохнула и покачала головой.

Нет.

Сегодня мне не нужен новый день.

Пусть это будет продолжение вчерашней, болезненной главы.

Пусть всё останется как есть.

Сев за стол, я достала перо и дрожащей рукой написала письмо маме - короткое, без подробностей, но с главным:

«Я приеду домой на Рождество. Скоро буду.»

Буквы слегка дрожали, но в каждом штрихе ощущалась необходимость - уйти, вырваться, дышать.

Спустившись в гостиную, я шагнула в мягкий полумрак.

Нашу новогоднюю ёлку уже украсили - серебряные и зелёные украшения отражали огоньки, создавая почти сказочный блеск.

Я подошла ближе.

Опустилась на колени.

И аккуратно, словно что-то хрупкое, разложила свои подарки под ветвями.

Маленькие коробочки.

Простые ленточки.

Но каждая - от всего сердца.

Хоть сердце сейчас и казалось разбитым на куски.

Я провела пальцами по последнему подарку... и почувствовала, как внутри сжимается.

Этот год я встречу по-другому.

Когда всё было готово - письмо отправлено, подарки разложены, чемодан у двери - я долго стояла в пустой гостиной, пытаясь собрать в одну линию собственное дыхание.

Сердце стучало глухо, будто через вату.

Я была готова уйти.

Действительно уйти.

Шаги по каменному полу эхом отдавались в пустоте коридора.

Хогвартс ещё спал, и тишина казалась слишком честной, слишком громкой.

И вот - поворот.

Последняя арка перед выходом.

Я подняла голову... и замерла.

Тео стоял прямо на пути.

Облокотившись о стену, руки в карманах, но поза выдаёт - он здесь давно.

Ждал.

Глаза покрасневшие, тени под ними - как будто ночь он провёл не в постели, а на взводе, в попытках что-то решить, найти, успеть.

Волосы растрёпаны, рубашка небрежно застёгнута - совершенно не тот Тео, которого привыкла видеть.

Когда он увидел меня, его лицо дрогнуло.

Чуть-чуть.

Но достаточно, чтобы я почувствовала, как внутри что-то болезненно ёкнуло.

Мы встретились взглядами.

На секунду, на вдох, на резкую вспышку боли между нами.

Он открыл рот, будто собираясь заговорить:

- Элизабет... я-

Но я уже шагнула мимо.

Без остановки.

Без дрожи в голосе.

Без оглядки.

Больше у меня не было ни слов.

Ни слёз.

Ни желания слушать то, что должно было быть сказано вчера, а не сейчас - когда рана уже успела обнажиться до конца.

Я просто прошла.

Шелест ткани, глухой удар шагов, и расстояние между нами растянулось, словно стена.

Тео тихо выдохнул что-то мне вслед, но я не обернулась.

Не могла.

Не хотела.

Не должна.

Сегодня - я выбираю себя.

Сердце кричало:

«Вернись. Обними его. Не уходи».

Каждый шаг отдавался в груди тупой болью, будто я разрывала себя на две части.

Моё сердце рвалось назад - к его тёплым ладоням, к его голосу, к его глазам, в которых я столько раз тонула.

Но разум... разум дрожал, пытался удержать меня в целости, шептал:

«Не сдавайся. Не позволяй снова себя уничтожить. Ты должна уйти. Хотя бы сейчас».

Я шагала быстрее, будто спасалась от собственных чувств.

Когда я вошла в поезд, он был почти пуст - холодный, тихий, как пустота внутри меня.

Скрипнула дверь купе, и я буквально ввалилась в кресло.

Поезд дёрнулся - и будто вырвал кусок из груди.

Я отвернулась к окну, а мир за стеклом потёк размытой акварелью: серые поля, голые деревья, тонкие полосы инея.Глаза щипало, но слёз уже не было.

Я выдохлась.

Высохла.

Опустела.

Четыре с половиной часа пролетели будто во сне - тяжёлом, вязком, где всё будто происходит с кем-то другим.

Когда поезд замедлился, сердце предательски кольнуло - как будто надеялось, что он стоит там, на платформе, ждёт меня, дышит в морозный воздух, ищет взглядом.

Но платформа была пустой.

Я сошла с поезда, и мороз тут же обжёг кожу.

Лондон встречал меня привычным зимним серым светом и гулом шагов.

И вот - у выхода.

Как всегда, как каждый год, как будто всё в мире по-прежнему - стоит мама.

Её глаза сразу нашли мои.

И она, кажется, поняла всё ещё до того, как я подошла.

В её взгляде - тревога, нежность и невыносимая, родная теплинка.

- Солнышко моё... - её голос дрогнул. - Что случилось? Почему ты передумала оставаться на праздники?

Я открыла рот, но слова застряли в груди.

Вместо ответа я сделала шаг к ней.

Ещё один.

И когда её руки обвили меня - крепко, по-настоящему, так, как умеют только мамы - у меня из груди вырвался тихий, сорванный:

- Мам...

И я внезапно почувствовала, как моё сердце впервые за сутки делает настоящий вдох.

Как будто я наконец-то добралась туда, где можно не держаться.

Где можно быть маленькой.

Где можно упасть - и тебя поднимут.

Мамины ладони гладили мою спину, мягко, медленно, словно с каждым движением она стирала остатки вчерашней ночи.

И я впервые за долгое, ужасно долгое время...почувствовала, что могу снова дышать.

Мы с мамой трансгрессировали домой.

И в ту же секунду, как наши ноги коснулись ковра гостиной, я почувствовала -будто с меня рухнуло всё:давление чужих взглядов, шепоты в коридорах, скрип кровати в той комнате...даже воздух здесь был другим - мягким, тёплым, будто родной дом обнял меня вместе с мамой.

В камине тихо потрескивал огонь.

Запах корицы и ванили - мамин любимый зимний аромат - мгновенно окутал меня, и от этого защемило в груди ещё сильнее.

Словно контраст между этим уютом и тем, из чего я сбежала, стал слишком ярким.

Я села на диван, поджала ноги, потеребила край пледа...

И начала рассказывать.

Без пафоса.

Без драматичных пауз.

Просто... как было.

Как стояла в его комнате.

Как смотрела на них.

Как внутри что-то хрустнуло.

Как бежала, пока сердце не выскочило бы наружу.

Мама слушала молча.

Она даже не моргала почти - только взгляд становился всё тяжелее, всё грустнее, будто она проживала каждое слово вместе со мной.

Её руки лежали на коленях, но пальцы дрожали - едва заметно.

Когда я договорила, наступила тишина.

Такая... мягкая, домашняя, в которой слышно, как огонь трещит в камине.

И как будто слышно, как бьётся моё сердце.

Мама повернулась ко мне, медленно положила руку мне на плечи и притянула ближе.

- Ты не заслужила этого, слышишь? - её голос был тихим, но твёрдым, как заклинание. - Ни одна твоя слеза не стоила ему.

Эти слова будто защёлкнули что-то во мне.

Я кивнула, прижимаясь к ней.

Почувствовала её тёплую щеку у своей.

Её пальцы перебирали мои волосы - так же, как в детстве, когда я приходила к ней с разбитыми коленками и думала, что это самая страшная боль в мире.

Сейчас боль была другой.

Глубже.

Сложнее.

Но рядом с мамой... она становилась хоть на мгновение терпимой.

Я закрыла глаза, глубоко вдохнула её запах - лаванды и домашней выпечки - и позволила себе впервые за всё это время расслабиться.

Здесь я могла быть слабой.

Здесь я могла быть собой.

Здесь меня никто не предаст.

‎Я ещё немного посидела рядом с мамой - молча, просто чувствуя рядом её тепло. Но внутри уже всё выгорело. Ни слов, ни сил, ни даже злости не осталось. Только пустота, густая, вязкая.

Я поднялась по лестнице в свою комнату, будто перешагивая через собственную усталость.Каждый шаг отдавался тупой болью в груди, словно сердце стало тяжёлым и тянуло вниз.

В комнате было темно и тихо.Родная, тёплая тишина - но и она не спасала.

Я устало сбросила с себя одежду, будто она была лишним грузом. Зашла в душ.

Горячая вода стекала по коже, но ощущалась ледяной.

Холод пробирал до костей.

Как будто тело тоже вспомнило - его предали.

Оно тоже не хочет тепла.

Я прислонилась лбом к холодной плитке, закрыла глаза и позволила воде литься, смывая с меня всё: слёзы, мысли, воспоминания...

Или, по крайней мере, делая вид.

Потом, дрожа, завернулась в полотенце, надела любимую мягкую пижаму - ту, что всегда спасала в детстве - и снова почувствовала, как внутри что-то тихо ломается.

Я забралась под одеяло, свернулась калачиком и уткнулась лицом в подушку.

Та сразу напиталась остатками влаги - от воды или слёз, я уже не различала.

Праздничный ужин прошёл без меня.Праздник прошёл мимо.

И впервые в жизни я не хотела его чувствовать.

Не хотела ни свечей, ни смеха, ни ёлочного сияния.

Не хотела Нового года.

Хотела только тишины.

И чтоб перестало болеть.

Я глянула на окно - за стеклом мягко падал снег, убаюкивающе белый, как новая страница.

Но я была не готова её открывать.

Сегодня - нет.

Не сегодня.

‎Утром меня разбудил резкий, почти болезненный зимний свет, пробившийся сквозь неплотно закрытые шторы.

Я моргнула, приподнялась на подушке - тело казалось тяжёлым, словно за ночь меня кто-то выжег изнутри.

Комната была тихой, тёплой, чуть пыльной от зимнего солнца...

И вдруг взгляд зацепился за мой письменный стол.

Он был буквально завален подарками.

Разноцветные коробочки, аккуратные свёртки, маленькие пакеты, письма, открытки - всё в золотых, серебристых, алых лентах.

Их было столько, словно кто-то за ночь решил построить башню из заботы и внимания.

На секунду я просто застыла, не понимая.

Сначала пришла растерянность.

Потом удивление.

И только потом - тёплый толчок под рёбрами, будто сердце вспомнило, как биться не от боли, а просто... по-настоящему.

Я медленно поднялась с кровати, подошла ближе.

На верхней коробочке лежала записка от мамы:

«Чтобы хотя бы чуть-чуть улыбнулась. Ты заслуживаешь праздника больше, чем кто-либо.»

Рядом - свёрток от отца с мягким красным шарфом, пахнущим свежей шерстью.

Открытка от семейных друзей, письмо от тёти, даже маленький пакетик от соседа-волшебника с карамельками, которые сами развязывают упаковку.

Я невольно рассмеялась - тихо, хрипло, но впервые за сутки - искренне.

Каждый подарок был маленьким напоминанием:мир не рухнул,я не одна,у меня есть место, где меня любят.

Но стоило мне коснуться последнего конверта - маленького, чуть помятого, с едва заметно неровным почерком - в груди боль снова шевельнулась.

Я уже знала, от кого он.

И всё же... рука дрогнула.

Письмо от Тео.

Я не открыла его.

Положила обратно на стол, будто оно обжигало пальцы.

Сегодня... я не готова.

Не после всего.

Вздохнув, я провела рукой по волосам и села на край кровати, позволяя комнате, подаркам и свету тихо наполнять меня теплом, которое я вчера так отчаянно искала.

Новый день начинался.

А я - впервые за долгое время - смогла встретить его не слезами, а дыханием.

Эти зимние каникулы я провела почти взаперти.

Комната стала моим укрытием - тихим, тёмным, похожим на раковину, в которую я пряталась от любого звука, от любого воспоминания, от самой себя.

Иногда я всё-таки выходила в сад - просто чтобы вдохнуть холодный воздух, чтобы убедиться, что мир всё ещё существует.

Но стоило пройти полчаса, как ноги сами несли меня обратно.

Захлопывалась дверь, и я снова тонулa в своей тишине.

Я почти не ела.

Почти не спала.

Днём заставляла себя держать глаза открытыми - хваталась за книги, за истории, лишь бы не дать мыслям разорвать меня.

А стоило стемнеть... стоило закрыть глаза - и он был там.

Тео.

Его взгляд, его голос, его руки, его предательство - всё сразу, будто кто-то отматывал плёнку снова и снова..

И ночь превращалась в длинную мучительную пытку, где я до рассвета давилась слезами в подушку.

Иногда, правда, мне приходилось выходить из комнаты.

Родственники приезжали на праздники - отказать им, сидеть взаперти, когда все за столом, было бы неприлично.

Поэтому я надевала платье, делала вид, что всё в порядке, и садилась рядом с ними.

Улыбка на моём лице была точнее любого заклинания: устойчивая, безупречная, искусственная.

Все верили.

Все - кроме мамы.

Она видела меня насквозь.

Видела, как дрожат мои пальцы, как сжимаются плечи, как пустеют глаза.

Видела боль, которую я так отчаянно прятала от мира.

И не говорила ничего - просто тихо брала меня за руку под столом, словно напоминая: ты не одна.

И вот настал тот момент - я возвращалась в школу.

За окном поезда мелькали заснеженные поля, но я смотрела сквозь них, почти не мигая.

Казалось, что чем ближе я подъезжаю к Хогвартсу, тем тяжелее становится грудь, будто к ней привязывали камни.

Возвращение туда, где всё началось... и где всё закончилось.

Когда показались первые башни замка, сердце дрогнуло.

На секунду мне захотелось развернуться, исчезнуть, попросить маму забрать меня обратно.

Но поезд уже замедлял ход, время тянуло меня вперёд, как по рельсам.

На платформе было шумно - смех, встречи, объятия.

Но все голоса будто проходили мимо меня.

Я шла по перрону, сжимая ручку чемодана так сильно, что побелели пальцы.

Каждый шаг отзывался эхом: ты должна пройти через это.

Но я не была уверена, что смогу.

Когда я вошла в замок, привычное тепло факелов не согрело.

Коридоры казались всё теми же... но я чувствовала себя другой.

Сломанной.

Хрупкой.

Как будто за каникулы мне сняли кожу, оставив одно сплошное открытое ранимое место.

Я знала: мне придётся увидеть его.

Тео.

И от одной мысли об этом горло сжало так сильно, что я едва не остановилась.

Но я заставила себя идти дальше, держа голову ровно.

И хоть сердце билось где-то в пятках, я шагнула в залы Хогвартса - туда, где меня ждали уроки, привычный шум, чужие взгляды... и память о том, что когда-то мне казалось счастьем.

Драко ждал меня у самого входа в гостиную - будто знал, в какой момент я появлюсь.

Его лицо было спокойным, но в глазах читалось напряжение, которое он даже не пытался скрывать.

Я сделала вид, что всё под контролем.

Спина прямая, шаг уверенный.

Но внутри... внутри всё сжималось в болезленный ком, стоило только подумать о том, что где-то неподалёку может быть Тео.

Что в любой момент я могу увидеть его взгляд, услышать его голос, почувствовать ту самую боль заново.

Я остановилась рядом с братом, и он сразу притянул меня к себе, крепко, осторожно - как будто я могла рассыпаться прямо у него в руках.

- Как ты? - тихо спросил он, заглядывая мне в глаза так внимательно, словно пытаясь прочитать то, что я хотела спрятать за маской.

- Нормально, - выдохнула я, слишком резко, слишком ровно.

Это слово почти резало язык.

Я чувствовала, как предательски подрагивает нижняя губа, но упрямо отводила взгляд.

Не здесь.

Не сейчас.

Не при всех.

Драко ненадолго сжал мои плечи, будто пытаясь передать мне часть своей силы.

- Слушай... нам есть что тебе рассказать, - произнёс он осторожно, подбирая слова так, будто боялся меня ранить ещё сильнее.

Я закрыла глаза на секунду - просто чтобы собрать в кулак то, что осталось от самообладания.

- Я устала, - сказала я, почти шёпотом, но достаточно твёрдо. - Пошли в гостиную.

Я шагнула вперёд, не дожидаясь ответа.

Воздух в коридоре был слишком густым, слишком тяжёлым, пахнущим ожиданием.

Мне хотелось только одного - пройти, сесть, вдохнуть глубже... и пережить ещё один удар, если он последует.

Драко сразу двинулся за мной, будто в страхе потерять меня из виду.‎‎Мы вошли в гостиную.

Воздух там будто сгустился, стоило только переступить порог.

На диванах сидели Пэнси, Блейз, Астория...и он.

Теодор.

Я почувствовала его взгляд сразу, как физическое прикосновение.

Но даже малейшее движение в его сторону было бы предательством самой себя, поэтому я упрямо держала голову ровно, смотря мимо - сквозь него, через него, куда угодно, только не на него.

Пэнси резко поднялась с кресла и почти подбежала ко мне.

- Я скучала, - её объятия были такими крепкими, будто она пыталась удержать меня здесь, в этом моменте, чтобы я снова не разбилась.

- Я тоже, - сказала я, пытаясь улыбнуться.

На губах эта улыбка ощущалась натянуто, как трещина на стекле.

Блейз шагнул ко мне следом и без лишних слов заключил в объятия - тёплые, родные, такие, от которых хотелось расплакаться просто потому, что кто-то рядом.

- И я скучал. Без тебя тут вообще тоска была, - пробормотал он, сжимая меня чуть сильнее, чем обычно.

- Спасибо... - выдохнула я, но голос предательски дрогнул.

Я осторожно выскользнула из его объятий, делая вдох, чтобы собрать себя обратно.

Но стоило только поднять взгляд, как мои глаза на долю секунды встретились с глазами Теодора.

Этого мгновения хватило, чтобы внутри всё болезненно дернулось - словно кто-то ногтями провёл по ране, которая ещё не затянулась.

Я тут же отвернулась, резко, почти демонстративно, будто обожглась.

Я не позволю этому взгляду снова заставить меня дрогнуть.

Не позволю.

Не сейчас.

Не ему.‎- О чём вы хотели рассказать? - спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, но внутри уже поднималась волна - тёмная, вязкая, тяжелая.

- Астория расскажет, - тихо сказал Драко. - Мы решили... что так будет честнее.

Я опустилась на диван напротив неё.

Астория сидела идеально прямо, но её пальцы дрожали, будто она держала внутри целый шквал.

Она глубоко вдохнула, встретив мой взгляд.

- Я слушаю, - сказала я, сжав губы.

Астория открыла рот, и уже по тому, как дрогнули её ресницы, я поняла - сейчас будут слова, которые мне не нужны.

Слова, которых я не хочу.

Слова, которые слишком поздно.

- Эли... Бетти, - начала она тихо. - Теодор ни в чём не виноват...

Холод накрыл мгновенно.

Так же внезапно, как когда человек падает в ледяную воду.

Я резко встала.

- Я всё поняла, - бросила я, уже разворачиваясь. - Этого мне и не хватало - сказок.

- Подожди! - Драко протянул ко мне руку. - Дай ей договорить.

Я повернулась на него, взглядом полным усталости, которой он не видел.

- Нет смысла, Драко, - сказала я спокойно, но так жёстко, что Пэнси вздрогнула. - Когда человека предают - оправдания только оскорбляют.

Астория вцепилась пальцами в край платья.

Сердце у неё явно ушло в пятки, но она всё равно сказала - быстро, будто боялась, что я уйду:

- Это Дафна подлила ему амортенцию... в бокал.

Тишина рухнула на комнату.

Даже огонь в камине будто притих.

Я стояла, не двигаясь.

Молчала.

Секунду.

Две.

Три.

И внутри меня медленно... очень медленно нарастало что-то похожее на смех.

Но не весёлый - мрачный, выжженный.

Я вдруг громко хлопнула в ладони.

Резко.

Звонко.

Так, что Астория дёрнулась.

- Браво, - я издала короткий смешок. - Просто шикарно. Вы хоть сами верите в это?

Подошла ближе.

Почти ухмыляясь - но это была улыбка человека, которому уже больно слишком долго, чтобы он мог чувствовать иначе.

- Астория, ты хорошая девочка. И тебя заставили врать. Мне тебя даже... немного жаль.

Потом я повернулась к Теодору.

Он сидел, будто парализованный.

Лицо бледное, глаза блестят - он хотел встать, хотел говорить, хотел тянуться ко мне...

Но я не дала ему ни одного шанса.

- Научись принимать свои ошибки, Тео, - сказала я тихо, почти шёпотом, но каждое слово было лезвием. - И перестань пытаться достучаться туда, где дверь для тебя закрылась. Навсегда.

Его губы дрогнули.

Он хотел что-то сказать.

Я видела это.

Но я уже повернулась.

- Бетти... - выдохнул он.

Я не остановилась.

Даже не дёрнулась.

- Оставь меня в покое, - сказала я, не глядя назад. - Это всё, что я хочу.

И, не позволяя никому последовать за мной, я пошла в сторону коридора.

Шаг за шагом.

Спокойно, ровно - как будто внутри не рухнула целая вселенная.

Только когда закрыла дверь своей комнаты - дыхание сорвалось.

Но это был уже другой мир.

Мир, куда никто не имел доступа.

Там, на своей кровати, сидела Дафна.

Она подняла голову, как только дверь захлопнулась за мной.

Её идеально уложенные волосы, безупречная осанка - всё это в обычный день меня бы не удивило.

Но сейчас...

Сейчас от одного её вида внутри всё перевернулось.

Она была последним человеком, которого я хотела видеть.

Последним голосом, который хотела слышать.

Последним напоминанием о той ночи, которая разрушила меня.

Но именно от неё я хотела услышать правду.

Чистую, мерзкую, рвущую - но правду.

Я стояла в дверях, не двигаясь.

Даже воздух вокруг стал густым, липким.

Я села на свою кровать и уставилась на неё так пристально, что воздух между нами будто стал плотнее.

Дафна сразу это заметила.

Она медленно подняла взгляд, оценила меня - и дерзко вскинула бровь.

- Чего тебе надо? - бросила она, как плевок.

Я сжала руки, чтобы не дрожать.

- Хочу кое-что узнать.

- Что именно? - она даже не попыталась скрыть скуку, будто я пришла спросить, где мой носок потерялся.

Я подошла ближе.

Настолько близко, что чувствовала запах её духов - сладкий, удушающий, противный.

Села на край её кровати и буквально прожгла её взглядом.

- Что ты сделала, чтобы Нотт с тобой переспал?

Её губы медленно расползлись в улыбку.

Такая улыбка бывает у человека, который наслаждается твоей болью.

- Ничего, - она сладко наклонила голову. - Он просто любит меня.

Пауза.

Тонкая, ядовитая.

- А тебе он признался в любви из жалости.

Она рассмеялась - тихо, почти музыкально.

Каждый звук вонзался мне под кожу, как игла.

- Ты добавила ему что-то в бокал? - сказала я через стиснутые зубы, чувствуя, как меня трясёт.

- Да, - спокойно, даже гордо.

Ни капли стыда.

- Я хотела всё запутать. Хотела причинить тебе боль. И, знаешь...

Её глаза блеснули мерзким удовольствием.

- У меня получилось.

Она скользнула языком по губе, будто вспоминая момент.

- Было так приятно видеть, как ты мучилась. Как тебя не было здесь две недели. Я просто хотела вас поссорить.

Она вытянулась на кровати, играя прядью волос, и прошипела:

- А какой он хороший... как же с ним было хорошо...

Её улыбка стала шире, глаза блеснули торжеством.

Что‑то в груди хрустнуло.

- СУКА! - сорвалось у меня, почти рычанием.

Я рванулась вперёд, кулаки сами летели вперёд, гнев - горячий, ослепляющий.

Дафна взвизгнула, почти по‑свинячьи, и звук тут же разлетелся по всей гостиной, привлекая всех вокруг.

Я не понимала, что творится со мной - казалось, в груди что‑то разорвалось, и в этот раз не осталось ни капли сил сдерживаться.

Я просто била её - кулаками, локтями, всем, чем могла, даже не чувствуя боли в собственных руках.

- Мразь! - кричала я так, что голос срывался. - Я доверяла тебе! Считала подругой! А ты... ты предательница! Из‑за тебя я потеряла того, кто был мне дороже всего!

Дафна уже закрывала лицо руками, но я всё равно попадала.

Её губа лопнула, нос залило кровью.

Но она продолжала гореть ненавистью - даже сейчас.

Вдруг она резко рванула меня за волосы и с силой ударила об край кровати.

Мир мелькнул белой вспышкой, и я почувствовала, как тёплая кровь стекает по губе - мой нос тоже пошёл.

В этот момент в комнату влетела Астория - бледная, ошарашенная, почти со слезами.

- Перестаньте! Перестаньте обе! - кричала она, но я её даже не слышала.

Следом вбежали ребята - шумно, торопливо.

И первым ко мне подскочил Нотт.

Он схватил меня так крепко, что я едва не потеряла дыхание, оттягивая от Дафны, словно я была огнём, а она - сухой порох.

Но Дафна, вместо того чтобы заткнуться, прохрипела сквозь кровь:

- Какая ты мне подруга?

Её голос дрожал, но оставался ядовитым.

- Я просто пользовалась тобой. Ты была рядом, удобная.

Она сплюнула кровь и прохрипела:

- Ты знаешь, как это - любить человека, а он тебя даже не видит?

Она посмотрела на Нотта.

- А потом приходит какая‑то шлюха, вся такая правильная, и за пару дней он... бежит к ней.

Мир стал красным.

- Ты кого шлюхой назвала, ТВАРЬ?! - я рванулась так сильно, что почувствовала, как мышцы под кожей рвутся. - То, что он тебя не любил - не моя вина! Он тебя не хотел, ДОСТУЧИСЬ до своей пустой башки!

Я пыталась вырваться из рук Тео, и клянусь - если бы он ослабил хватку, я бы её убила.

- Я никогда не легла бы с парнем, у которого есть девушка!

Каждое слово было как удар.

- И уж точно не подмешивала бы ему ЗЕЛЬЯ, чтобы разрушить чужие отношения!

Я сделала шаг вперёд, потянув его за собой.

- Так КТО тогда здесь шлюха, а?!

На секунду Тео ослабил хватку - и этого хватило.

Я вырвалась и подскочила к Дафне, размахнувшись так, что шлепок от пощёчины прозвучал, как выстрел.

Потом ещё одна.

И ещё.

Кровь брызнула на простынь.

- Хватит! - Тео схватил меня снова, уже железной хваткой, прижимая к себе так, будто я могла вылететь из рук, как дикая кошка.

- Уведи её, - спокойно, но ледяным голосом сказал Драко.

Он даже не моргнул, смотря на меня с тяжелой, жёсткой оценкой.

- Ты видел? Она её чуть не убила, - пробормотал Блейз, но брови поднял восхищённо.

- Честно, мне нравится, когда она так злится. Но теперь я боюсь её разбудить по утрам...

Пэнси стукнула его локтем.

Даже Драко хмыкнул.

Тео не слушал.

Он просто потащил меня прочь.

У двери собралась толпа: младшекурсники, старшие, те, кто просто слышал крики.

Все смотрели на меня так, будто видели впервые.

- Шоу закончено. Разошлись. - процедил Нотт, выдыхая сквозь зубы.

Я извивалась в его руках.

- Отпусти! - screamed I. - Отпусти меня! Я её ещё не закончила!

- Успокойся! - прикрикнул он, но я уже не слышала ничего.

И тогда...

Я развернулась и со всей силы ударила его по лицу.

Щелчок был резким, чистым.

Он не пошатнулся.

Не дернулся.

Просто посмотрел.

- Полегчало? - спросил он тихо.

Ни одной эмоции на лице.

Только покрасневшая кожа на щеке.

Мой гнев закипал снова, обжигая.

- Какого хрена ты вообще сел с ней пить?! - голос сорвался, стал хриплым. - Почему ты не ушёл?!

- Я пожалел. - Он отвёл взгляд.- И да, это было глупо. Но я люблю тебя.

Я замерла.

Его голос был тихим, уставшим, почти сломанным.

- Тогда почему? - прошептала я, но в этом шёпоте дрожала ярость. - Почему ты сел пить с ней, если любишь меня?

Он сглотнул.

- Она знает про меня кое-что.

- Прекрасно, - я горько рассмеялась. - И что же?

Он молчал.

Смотрел в пол.

Пальцы сжались в кулак.

- Это не важно, - тихо выдохнул он.

И этим "не важно" он только сильнее нож в грудь воткнул.

Я оттолкнула его так резко, что он едва не пошатнулся.

- Если не важно, тогда катись обратно к ней!

Голос дрожал, но был громким.

- Пусть она хранит твой секрет! Пусть напаивает тебя, обнимает, делает, что хочет! Зато секрет останется в тайне, правда?!

Я развернулась и ушла.

Без оглядки.

Без тормоза.

Без воздуха.

Шаги отдавались в ушах громче собственного сердца.

И я направилась туда, где всегда можно упасть без свидетелей -на астрономическую башню.‎Поднявшись, подошла к перилам и зажгла сигарету. .

Сердце колотилось, а злость просто переполняла меня.

Поднявшись по крутой лестнице, будто по ступеням собственной ярости, я вышла на холодный воздух башни.

Ветер сразу ударил в лицо, жёсткий, зимний, почти отрезвляющий… но не до конца.

Я подошла к перилам, дрожащими пальцами достала сигарету и чиркнула зажигалкой.

Пламя дрогнуло, будто боялось меня — и не зря.

Я сама себя в этот момент боялась.

Первая затяжка обожгла лёгкие, но это хоть на секунду заглушило бурю внутри.

Сердце колотилось так, будто хотело вырваться наружу.

Казалось, весь мой гнев, весь ужас последних дней, всё, что я держала в себе, пыталось вылиться одним криком — но я молчала.

Лёгкий дым растаял в ночи, а я стояла неподвижно, словно вырезанная из мрамора.

Под глазами ещё свежие следы слёз, но я даже не замечала.

Когда я подняла руку, чтобы поправить волосы, на коже вспыхнула боль — глубокая, резкая.

Щека горела, будто кто-то приложил к ней раскалённое железо.

Губа распухла, нижний край рассечён — кровь всё ещё выступала маленькими солёными каплями.

Пальцы дрожали, нос периодически заливало новой тёплой струйкой.

От пиджака осталась жалкая тряпка — разорванный, испачканный кровью, он теперь валялся в углу башни.

Я швырнула его туда так яростно, будто он и был виноват.

На мне осталась только белая рубашка — тоже забрызганная кровью Дафны и моей.

Но самое грязное было не на одежде — а внутри меня.

В груди всё ещё стояла дрожь.

Каждая мысль возвращала меня к её улыбке.

К её ядовитым словам.

К его оправданиям.

Я вцепилась пальцами в холодный каменный перил, и костяшки побелели.

— Чёрт… — прошептала я, затягиваясь так глубоко, будто пыталась выкурить из себя всю боль разом.

Внизу таяла ночь.

Над Хогвартсом поднималась бледная луна, колкая, как игла.

Тишина была настолько оглушающей, что я впервые за долгое время осталась наедине с тем, что пыталась заглушить драками, криками и слезами.

Я смотрела в эту чернильную даль и чувствовала, как внутри всё разрывается заново.

Гнев.

Предательство.

Стыд.

Отвращение.

И… боль.

Боль, от которой хотелось просто исчезнуть на секунду — чтобы перестать думать.

Дым из сигареты поднялся тонкой струйкой, растворяясь в воздухе.

А я стояла, не двигаясь, и с каждой секундой всё глубже тонула в себя.

— Я не хотел, чтобы этот секрет разрушил нас… — тихо, почти сломленно произнёс голос за моей спиной. — Поэтому и не хотел, чтобы ты узнала. Я боялся потерять тебя. Но я… я не думал, что она сделает такую глупость…

Тео.

Слово, которое ещё недавно согревало мне грудь, теперь резало слух, как ледяное лезвие.

Я не повернулась.

Не могла.

Продолжала смотреть на чёрную, пустую даль за перилами, будто там скрывался выход из всего этого хаоса.

Мой голос хрипнул, сорвался:

— Нас уже и так нет.

Тишина между нами стала почти осязаемой — густой, давящей.

Он сделал шаг ближе; слышно было, как он задержал дыхание, будто боялся спугнуть меня.

— Би… — сказал он, и в этом коротком звуке было столько боли, что у меня дёрнулось сердце. — Я знаю, мне нет оправдания. Знаю, что ты имеешь право уйти, право ненавидеть меня. Но прошу… просто выслушай.

— Нотт… — я закрыла глаза, устало, почти умоляюще, — не надо…

Но он не остановился.

— Пожалуйста.

Его голос задрожал — впервые за всё время, что я его знала.

— Родная… если бы я хоть на миг осознал, что причиню тебе боль — я бы никогда… никогда не позволил этому случиться. Я ждал тебя так долго… и так глупо, так бездарно всё разрушил.

Он подошёл ещё ближе — я слышала, как подрагивает его дыхание, как он сжимает пальцы, будто удерживает что-то внутри, чтобы не сорваться.

— Я готов на всё, Би. Всё.

Он говорил почти шёпотом, и в этом шёпоте было больше крика, чем в любом вопле.

— Хочешь — я встану на колени перед всем Хогвартсом. Хочешь — пусть весь мир увидит, как я умоляю тебя простить меня. Я потеряю гордость, репутацию, друзей — что угодно… только не тебя.

Он выдохнул резко, будто ему не хватало воздуха:

— Главное только одно… чтобы передо мной стояла ты. Только ты.

Пауза.

— Ты — единственная, кого я хочу видеть всю свою жизнь.

И в этот момент мир будто застыл — тишина давила с двух сторон, ночной воздух резал кожу, как снег.

Он говорил так, будто на кону была не просто любовь — а сам воздух, которым он дышал.

И всё же между нами зияла пропасть, в которую падали все его слова, какими бы красивыми и отчаянными они ни были.

— Я не могу рассказать то, что скрываю. — Его голос сорвался, будто каждое слово давалось ему с усилием. — Это… никак не связано с тобой. Но это должно остаться тайной. Дафна узнала из-за моей собственной глупости. Пойми, Бет… пожалуйста, пойми.

Он сделал шаг ко мне, почти не дыша.

— Дай мне время… и я всё объясню. Только не уходи. Не покидай меня.

Я медленно повернула голову.

Вдохнула морозный воздух, пытаясь хоть немного успокоить бешеный стук сердца, и встретилась с ним взглядом.

Его глаза — такие всегда уверенные — теперь были полны страха.

Настоящего.

Глубокого.

Разрушительного.

— Да я и не прошу тебя делиться тем, что ты считаешь нужным скрыть, — прошептала я, и в голосе зазвенела усталость, будто лезвие. — Ты даже не представляешь, насколько глупо звучит мысль, что я бы отвернулась от человека, которого люблю, просто узнав его тайну.

Я шагнула ближе, так что на секунду отражение его зрачков дрогнуло в моих.

— Если любишь… то любишь. Не за удобство. Не за простоту. Не за чистую биографию.

Я вдохнула, чувствуя, как внутри поднимается горькое тепло обиды.

— Я бы никогда не бросила тебя, Тео. Никогда. Даже узнай я самый тёмный твой секрет. Даже будь ты Пожирателем смерти — я бы всё равно любила тебя. До последнего. До безумия. Без границ.

Он будто рухнул на этих словах.

Плечи опустились, взгляд стал влажным, голос сдавленным:

— Прости…

Его шёпот дрогнул.

— Я был эгоистом. Слепым идиотом, который думал, что защищает тебя, а на деле только разрушал.

Он протянул руку — несмело, осторожно, как будто боялся, что я исчезну, если он коснётся слишком резко.

— Милая… прошу. Дай мне шанс. Я исправлю всё. Клянусь, я больше никогда не причиню тебе боль. Никогда. Слышишь…?

Он говорил тихо, но каждое слово будто падало прямо в мою грудь.

— Я умоляю тебя… не отталкивай меня.

Ветер сорвал снежинку и положил на мой рукав.

Она растаяла быстрее, чем твоё дыхание коснулось моих щёк.

Мои пальцы дрогнули.

Я почувствовала, как внутри что-то надламывается — тонко, хрупко, почти неслышно.

Всё, что он говорил… всё, что разрывалось во мне… это было слишком.

Больно.

Правдиво.

Невыносимо.

— Мне нужно… уйти, — выдохнула я, делая шаг назад, хоть и знала, что ноги дрожат.

Я отвернулась, собираясь пройти мимо него, хотя сердце будто застряло в груди..

Но не успела сделать и шага.

Тёплая, сильная ладонь обхватила моё запястье.

Я замерла.

— Не уходи, — прошептал он.

Но я вырвала руку — не из злости, а из отчаянной попытки сохранить хоть какое-то дыхание, хоть каплю контроля.

И снова сделала шаг.

Он схватил меня снова — крепче, увереннее, будто страх потерять меня дал ему сил.

И в следующее мгновение он рывком притянул меня к себе так близко, что я услышала его хриплый сбившийся вдох прямо у уха.

— Тео… — успела сказать я, но он не дал договорить.

Его губы накрыли мои — резко, отчаянно, будто это был единственный способ удержать меня в этом мире.

Поцелуй был не нежным — нет.

Он был наполнен болью, виной, яростью к самому себе и безумной, разрывающей любовью.

Я чувствовала, как его руки дрожат на моей талии.

Чувствовала, как он будто впечатывает меня в себя, словно пытался убедиться, что я настоящая, что я не исчезну, не растворюсь во тьме, в снегу, в ночи.

Он оторвался всего на секунду — достаточно, чтобы его лоб коснулся моего.

Его дыхание касалось моих губ.

— Я больше никогда не позволю тебе уйти, — прошептал он, и этот шёпот был сильнее любого заклятия.

— Никогда.

Его пальцы всё ещё держали меня, но уже не силой — страхом.

— Ты — всё, что у меня есть. Всё, что у меня было. И всё, что будет.

Он закрыл глаза, и голос сорвался:

— Пожалуйста… останься. Со мной.

Его шёпот всё ещё вибрировал в моей груди, будто цеплялся за само сердце.

Он держал меня так бережно — так отчаянно — что я чувствовала каждую дрожь его пальцев.

Но внутри…внутри всё было разорвано.

Секунда тянулась как вечность.

Я смотрела на него — на его мокрые от снега ресницы, на губы, всё ещё горячие от нашего поцелуя, на глаза… такие прошу́щие, такие раненые, такие мои.

И от этого становилось ещё больнее.

Я тихо выдохнула — почти беззвучно, но этот звук прозвучал между нами как приговор.

— Тео… — прошептала я, чувствуя, как голос предательски дрожит.

Он открыл глаза.

Карие, глубокие, в которых сейчас тонули страх и надежда одновременно.

Я подняла руку и едва коснулась его щеки — пальцы дрогнули на его коже.

Он накрыл мою ладонь своей, будто боялся, что я исчезну.

— Ты говоришь, что не дашь мне уйти…

Мой голос было трудно удержать ровным.

— Но дело в том… что ты уже отпустил меня тогда, когда не доверил мне правду.

Он моргнул резко, будто от удара.

Но я продолжила — мягко, но неумолимо:

— Любовь — это не только поцелуи и обещания, Тео. Это… доверие. Это честность. Это выбор — каждый день. И ты выбрал молчать. Ты выбрал её — чтобы она знала. А меня — чтобы я не знала.

Его пальцы сжались на моей талии, болезненно, как будто он пытался удержать слова, которые уже падали между нами.

— Родная… не говори так… прошу… — сорвалось с его губ.

Я выдохнула, и туман от дыхания растворился между нашими лицами.

— Я люблю тебя, Тео. Слишком сильно, чтобы оставаться рядом и снова ждать… пока ты сделаешь выбор между правдой и мной.

Его губы задрожали.

Он попытался притянуть меня ближе, но я положила ладонь ему на грудь — мягко, но твёрдо — останавливая.

Между нами осталось всего несколько сантиметров.

Но это уже была пропасть.

— Ты сказал «никогда»… — прошептала я и почувствовала, как глаза наполняются слезами.— Но иногда „никогда“ — это самое жестокое слово.

Я сделала шаг назад.

Он попытался поймать мою руку — пальцы лишь скользнули по моей ладони и не удержали.

Я посмотрела на него последний раз — и этот взгляд ранил меня сильнее любой драки.

— Прости меня, — сказала я тихо. — Но я должна уйти.

И я развернулась, оставив за спиной его рухнувший, беззащитный, до боли любимый силуэт.

Я не сделала и пяти шагов — сапоги чуть скользили по камням, дыхание рвалось из груди, — когда позади раздался резкий, отчаянный звук:

— Бетти, стой!

Но я не остановилась.

Я даже не обернулась.

Слишком много боли.

Слишком много слов, которые нельзя взять обратно.

Шаг.

Ещё один.

Ещё.

И вдруг — рывок.

Сильная рука схватила меня за запястье.

Так резко, что я потеряла равновесие и чуть не упала, — но он подхватил меня, притянул к себе, будто боялся, что я рассыплюсь в воздухе.

— Не уходи, — прорычал он, дыхание горячее, сбивчивое. — Я тебя умоляю. Ты не понимаешь… Ты не представляешь, что ты делаешь со мной сейчас.

Я вырывалась — по инерции, по гордости, по привычке защищать себя.

— Отпусти.

— Нет.

Он сказал это так твёрдо, так низко, что у меня ёкнуло под рёбрами.

— На этот раз — нет. Ты уйдёшь только через мой труп, слышишь?

Он притиснул меня к холодной каменной стене башни — не грубо, а так, как будто это единственный способ удержать мир от распада.

Я подняла на него глаза.

Он был… уничтоженный.

Сбитый с дыхания.

Глаза блестели, как будто он сдерживал слёзы или звериный страх потерять меня.

— Тео… — прошептала я слабее, чем хотела.

Он шагнул ближе.

Его ладонь легла мне на щеку — туда, где был царапина от драки.

Пальцы дрожали.

— Ты — моё единственное «правильно», — сказал он.

Голос хриплый, словно сорванный бегом и криком про себя.

— Моя боль, моя радость, моя слабость. Я не умею жить, когда ты отворачиваешься. Я не хочу дышать, если тебя рядом нет.

Я закрыла глаза — на секунду, на вдох — и этого хватило, чтобы он шагнул ещё ближе, так что наши лбы почти соприкоснулись.

— Посмотри на меня, — прошептал он.

Я подняла взгляд.

И он… улыбнулся.

Слабой, вымученной, беззащитной улыбкой.

— Ты ведь тоже не хочешь уходить, — сказал он мягко, почти нежно. — Я вижу. Я знаю. Я чувствую, Бетти.

И мне стало больно так сильно, что я перестала сопротивляться.

Руки сами опустились.

Плечи дрогнули.

Он провёл пальцами по моим волосам, медленно, осторожно — как будто боялся спугнуть.

— Дай мне шанс. Последний. Я всё исправлю. Я докажу, что достоин тебя. Просто останься.

Он накрыл мою щеку ладонью, губами коснулся уголка разбитой губы — едва, трепетно — и шёпотом добавил:

— Останься со мной. Не сегодня, не завтра — навсегда.

И что-то во мне… сломалось.

Но это был не тот хрупкий раскол от боли — это был мягкий, тёплый, освобождающий треск, когда сердце наконец перестаёт бороться само с собой.

Я вдохнула.

Глубоко.

Его руки мгновенно обвили меня, прижимая так близко, будто он боялся, что я передумаю.

Я уткнулась лицом в его грудь — горячую, дрожащую — и прошептала:

— Хорошо. Я останусь.

Он выдохнул резко, почти оглушительно — будто вернулся к жизни.

Обнял меня ещё сильнее.

— Ты даже не представляешь, что ты сейчас спасла, — прошептал он мне в волосы. — Я больше никогда тебя не отпущу.

И впервые за весь день мне стало спокойно.