89

Гвен Миллер

Я сижу на холодном полу, опустошенная и разбитая. Вокруг валяются бесполезные бумаги. Я столько времени угробила на поиски документов. Я думала, что подошла к разгадке убийцы родителей. Я цепляясь за каждое, но с самого начало в этом не было смысла.

Слезы льются из глаз от предательства. Подбородок дрожит, и я откидываю голову назад, чувствуя себя обманутой тем, кто вторгся в мое доверие. Столько лжи и двуличия. Ничего не было правдой. Гарри с самого начала знал, что произошло с моими родителями. Он нагло врал мне в глаза, даже не испытывая угрызения совести. Он внушил мне столько вещей. Рядом с ним я чувствовала себя в безопасности, а на самом деле я была под прицелом.

Это была игра, в которой я проиграла, как только подписала контракт. Он подчинил меня себе и пользовался в собственных целях. Неужели его травмы и болезненные истории о прошлом один большой спектакль?

Мы с ним через столько прошли вместе. Я думала, что знаю его настоящего... Но я понятия не имею, кто такой Гарри Томпсон. Я знакома с Гарри Стайлсом, но его никогда не существовало.

Я всхлипываю и запускаю пальцы в волосы. Слезы падают на пол, я раскачиваюсь взад-вперед, трясясь оттого, что внутри нарастает паническая атака. Но я не обращаю внимание на ухудшенное состояние.

Все разрушено. Эта была иллюзия, пропитанная тщательно выстроенной ложью. Я чувствовала с его стороны скрытность. Он не был со мной честным до конца, на нем всегда была оболочка. Я влюбилась в того, кого никогда не существовало. Я впустила в свое сердце опасного преступника, думая, что он меня любит. Гарри просто исполнял свою роль.

Передо мной открылась жестокая реальность. Я прежде не верила в любовь. Я презирала отношения, они были бессмысленными. Нужно было до конца оставаться при своем мнение, чтобы в итоге не испытывать такой внушительной боли.

Я спала с незнакомцем. Я дышала им. Я держала его за руку в Парижскую ночь у Эйфелевой башни и смеялась, когда он бежал, подняв меня на руки. Он смотрел в мои глаза и говорил, что любит меня. Гарри клялся, что до меня не знал, что такое любовь.

Это была фальшь.

Я утыкаюсь лбом на колени, громко и пронзительно рыдая. Раньше я была стойкой. После смерти родителей я не позволяла слезам течь из глаз, но все изменилось с приходом Гарри.

Я поднимаю голову и смотрю на его фотографию в центре стены. Разные чувства заполняют меня. Я словно стала... никем. Без души. Без любви. Без смысла.

Вдохнув и вытерев слез с щек, я поднимаюсь, упираясь руками на пол. Я твердо стою на ногах и хватаю газету с пола, сжимая ее в руке. Стремительно я направляюсь к выходу. Я поворачиваю замок и открываю дверь нараспашку. Выбираясь из комнаты, я оставляю позади хаос и с мятой газетой спускаюсь по лестнице. Я прохожу мимо гостиной, в которой сидят ребята и добираюсь до кабинета Гарри. Я хватаюсь за ручку и дергаю ее.

– Гарри, открой дверь! – яростно стучу я кулаком по деревянной поверхности.

Новая порция слез заполняет глаза, но я пытаюсь их сдержать. Огромный ком выступает в горле, и я ударяю по двери, не останавливаясь.

– Открой дверь сейчас же! – требую я на повышенном тоне и бью плечом по двери.

Удар оказывается болезненным, но я не придаю этому значения. Все, что мне нужно - попасть в этот чертов кабинет. Я должна посмотреть в последний раз в глаза человека, которой разрушил мой мир. Я хочу видеть его лицо.

– Гарри! – еще один удар. – Открой, или я вышибу ее к чертям! – я делаю резкий стук ногой на нижнюю часть двери.

Я сжимаю лист, который дрожит в моей руке так сильно, что бумага готова порваться в любую секунду. Мои костяшки пальцев побелели от ненависти и злости к тому, кто до сих пор не открывает дверь.

– Гвен, что происходит? – слышу я сзади озадаченный голос Луи.

Все уже собрались за моей спиной, но мне плевать на них. Они никогда не были моими друзьями. Они играли со мной точно так же, как и Гарри.

– Гарри, если ты сейчас же не откроешь, клянусь богом, я кину камень в окно и залезу к тебе! – пинаю я прочную дверь.

– Господи, красотка, ты в своем уме? – ошарашено спрашивает Найл.

– Да пошел ты к черту, Найл, если тебя конечно так зовут! – кричу я, бросив на него убийственный взгляд.

Я успеваю заметить, как в глазах блондина вспыхивает удивление и неупоминание, прежде чем я возвращаю внимание на дверь. Я снова замахиваюсь кулаком, чтобы ударить, как вдруг по ту сторону раздается щелчок и дверь открывается. Гарри вылезает наружу из своего логова. Он в смятении от моего поведения.

– Что случилось? – спрашивает он, видя, в каком я состоянии.

Мои глаза на мокром месте. Я смотрю на него с унижением и оскорблением. Боль отражается в моих зрачках, и он прочитывает каждую эмоцию, которую я не скрываю. Его глаза вспыхивают от осознания, и он опускает глаза, увидев, как я сжимаю газету в руке.

– Рыжик... – он делает шаг вперед, протягивая руку.

– Не смей, блять, приближаться! – я толкаю его в грудь, отчего он отлетает назад, чуть не упав.

Он с сожалением смотрит на меня, когда из моих глаз текут слезы. Я слышу, как все ахают на заднем фоне, но Гарри заслужил это.

– Прочитай! Тебе понравится! – мой голос звенит от злости, и я резко швыряю газету к его ногам.

Он наклоняется, подбирая мятую бумагу с пола. Он уже понимает, в чем дело и его глаза бегают по заголовку. В эту же секунду его лицо застывает и листок выпадает из рук. Он поднимает на меня глаза и нервно сглатывает. Я вижу в них страх. Его лицо побледнело, а губы в ужасе раскрываются от осознания, что мне все известно.

– Ты родной брат Кайла! Твоя фамилия Томпсон! Тебя вообще хоть Гарри зовут?!Кто ты такой черт возьми?! – сквозь слезы кричу я и делаю к нему шаг, сжимая руки в кулаки.

– Все не так... Меня зовут Гарри... Я Гарри Стайлс... Я не Гарри Томпсон... – его голос дрожит и очень хриплый. – Я...

– Херня собачья! – перебиваю я. – Не смей врать!

– Я не вру... Меня зовут Гарри Стайлс, – тревожно произносит он.

От его лжи я издаю истерический смешок.

– Не могу поверить, что повелась на тебя, – провожу я руками по волосам, находясь на грани срыва. – Ты все подстроил, – оттягиваю я волосы за корни. – Ты использовал меня. Я была твоей куклой весь чертов год! – повышаю я голос в конце.

Гарри сжимает челюсти, прикрыв глаза на долю секунды, чтобы собраться с мыслями. Но я не собираюсь давать ему времени на раздумья. Он виноват. Он уничтожил все, что между нами было.

– Вот, почему ты не рассказывал мне о детском доме. Тебя там даже не было. Я пыталась найти адрес, куда вас с Паркер закинули после смерти родителей, но его не было. Ты наврал мне даже, что твой отец мертв. Я год работала на убийцу моих родителей, – мой голос в конце срывается, и новая порция слез течет по щекам.

От услышанного Гарри становится как вкопанный. Он открывает и закрывает рот, не зная, что сказать. Он растерян, потому что я налетела на него и знаю всю правду, которую он скрывал.

– Рыжик, это не то, что ты... – он снова делает шаг ко мне.

– Не подходи! – я размахиваюсь рукой и влепляю ему хорошую пощечину.

Хлопок эхом распространяется по стенам. Голова Гарри отворачивается в сторону от силы удара и на его щеке остается отпечаток моей руки. Наступает мимолетная тишина, когда я с болью и разочарованием смотрю на человека, которого больше не знаю.

С помощью пощечины я передаю всю свою ненависть и обиду, чтобы он ощутил на себе, каково мне сейчас. Он морально уничтожил меня, смешал с землей и глубоко закопал.

– Давайте мы поговорим в нормальной обстановке, – Луи подходит ко мне и кладет руку на мое плечо.

– Заткнись и отойди от меня, – я отшвыриваю его руку от себя и смотрю на Гарри, который по-прежнему тих.

– Ты делаешь ему больно, – пытается вразумить меня Луи.

– Это вы сделали мне больно, – поворачиваюсь я к нему со слезами.

– Гвен, я хотел рассказать тебе с самого начала... – начинает Томлинсон оправдываться, но голос Гарри его перебивает:

– Луи, не нужно. Идите, мы сами разберемся, – прикладывает он ладонь к красной щеке, стоя на том же месте с опущенной головой.

– Но, Гарри, я должен все объяснить, – с чувством вины произносит Луи, встретившись со мной глазами.

– Я сказал, идти. Что блять непонятного? – челюсть Гарри заостряется.

– Пошли, приятель. Они сами разберутся, – Найл подходит к Луи и, похлопав его утешительно по плечу, тянет к остальным.

Я чувствую взгляд Томлинсона на себе до последнего. Его серые глаза прожигают мою спину, пока он не исчезает вместе с остальными в гостиной.

Минувшая ярость покидает меня, но слезы никуда не деваются. Я подавляю всхлип и поднимаю глаза на парня, который по-прежнему стоит на том же месте с опущенной головой и ладонью прижатой к пострадавшей щеке. Волосы спадающие с челки прикрывают его лицо и создают тень. Он выглядит беззащитным и потерянным. Становится его жаль. Я не должна была ударять его, мной управляли обида и злость.

– Извини за щеку, – тихо всхлипываю я.

– Я заслужил, – с виной во взгляде поднимает он голову.

Я молчу и поджимаю губы, пытаясь не позволять новой порции слез овладеть мной. Я должна услышать от него правду. Он обязан рассказать мне все, криками я ничего не добьюсь.

– Но я правда Гарри Стайлс. Я никогда не был Гарри Томпсоном, – смотрит он на меня большими глазами, не убирая руку с щеки.

Я тяжело вздыхаю, не веря ему.

– Пройдем в мой кабинет, и я все тебе объясню.

Я поражаюсь, ведь он собирается пустить меня в место, которое было под запретом. Раньше он не разрешал мне туда заходить, сейчас готов это сделать, чтобы откупиться за ложь. Но ему это не поможет. Ни что не способно вернуть все назад. Я не смогу закрыть глаза на то, что он натворил, даже если по-прежнему люблю его.

– Заходи, – шире открывает он дверь свободной рукой.

Джентльменские манеры остаются при нем. Я смотрю на его щеку со своими отпечатками пальцев и качаю головой.

– Ты иди, а я принесу тебе лед.

– Хорошо, – кивает он, заметно нервничая.

Гарри заходит в кабинет, но оставляет дверь приоткрытой. Я трясущимися пальцами стираю слезы. Я наклоняюсь вперед, упираясь руками на колени и глубоко вздыхаю. Мне требуется долгая минута, прежде чем выпрямиться.

Я направляюсь в гостиную, которая пересекается с кухней. Я ожидаю услышать смех и бурные разговоры, когда приближаюсь к комнате, но в ней абсолютная тишина.

Я прохожу мимо, ощущая на себе взгляды. Я стараюсь не смотреть на них и захожу на кухню. Открываю морозильную камеру и вытаскиваю упаковку льда. Сзади я слышу шаги, когда закрываю дверцу. Я разворачиваюсь и на секунду замираю. Луи стоит в проеме и с грустью смотрит на меня. Я сжимаю пакет в руке, ощущая на пальцах холод и беру кухонное полотенце. Я обматываю лед и направляюсь к выходу, не собираясь с ним разговаривать.

– Гвен, нам надо поговорить, – ставит он руку на другую сторону двери перед моим лицом.

– Не сейчас, Луи, – сжимаю я обеими руками пакет.

– Ты должна выслушать меня. Я твой лучший друг. Я не хочу потерять тебя.

– Ты больше не мой лучший друг, – бросаю холодно я. – А теперь, дай мне пройти, пока я не дала тебе между ног.

– Прости, – шепчет он и убирает руку.

Я выхожу, но останавливаюсь. Я не могу так просто уйти. Луи неоднократно вытаскивал меня из проблем. Он был тем, кто помог с похоронами и поддерживал после смерти родителей. Он защищал меня от парней в старшей школе, которые приставали. Он держал мои волосы, когда я блевала над унитазом на своей первой вечеринке. Он помог мне устроиться на работу благодаря связям отца. Луи всегда защищал меня от майора Купера и прибегал, когда я чувствовала себя плохо. Мы столько раз вместе объедались «Макдональдсом», что в заведении запомнили наши лица. Он всегда был рядом со мной, но как теперь ему верить?

– Ты знал, кто убил моих родителей? – спрашиваю я, глядя себе под ноги.

– Да, но я не мог сказать тебе. Меня заставили молчать. Если бы я открыл рот, ты была бы следующей.

Грудь сдавливает, и я закрываю глаза, держась изо всех сил.

– Ты должен был рассказать. Я думала, что могу доверять тебе в отличие от остальных, но ошиблась.

– Я молчал ради тебя. У меня не было другого выхода.

– Выход есть всегда, – отвечаю я.

– Думаешь, мне было легко смотреть, как ты каждый день мучаешься? – Луи становится передо мной. – Я так хотел, чтобы ты обо всем знала. Я ненавидел себя за обман. Поставь меня на свое место. Это не так легко, как кажется. Преступный мир отличается от обычного и любая всплывшая правда грозит убийством близких людей, – объясняется он.

– Мне нужно идти. Я должна поговорить с Гарри, – отступаю я назад.

– Поговоришь потом со мной? – просит он.

Я молча киваю и прохожу через гостиную, в которой витает напряжение. Я ни на кого не смотрю и мчусь прочь отсюда.

– Красотка, чтобы ты знала, нам не все равно. Ты стала нашей семьей. Ничто не было игрой, – говорит Найл, увидев меня.

– Да, мы считаем тебя членом нашей семьи, – поддерживает его Паркер. – И Гарри в действительности любит тебя. Предложение было настоящим.

Я ничего не отвечаю и прохожу мимо. Я становлюсь перед дверью кабинета и открываю ее. Я захожу внутрь, и Гарри сразу вскакивает. Тут намного темнее, чем в любом другом помещении в этом доме. Повсюду висят фотографии. На столе стоят несколько фотоаппаратов. Я иду дальше и наступаю на что-то. Смотрю под ноги, вижу кучу бумаг и разорванных снимков.

– Почему тут так темно? – спрашиваю я, пытаясь не наступить на что-то еще.

– Чтобы ты не испугалась увиденного, – подходит он ко мне.

Я тут же делаю шаг назад и выставляю руки вперед. Я не хочу, чтобы он приближался.

– Стой на месте, – предупреждаю я.

– Прости, – хрипит он.

– Вот, приложи к щеке, – протягиваю я пакет, обернутый в полотенце.

– Спасибо, – он забирает его и прикладывает к щеке.

– Включи свет, – требую я.

– Тебе не понравится это.

– Ты не можешь спорить со мной. Я должна увидеть, почему ты не пускал меня сюда.

Пора раскрыть все карты на стол. Мое сердце болит и никакие таблетки не способны излечить его. Я сломлена и стараюсь держаться из последних сил.

– Только держи себя в руках, – просит он и комнату озаряет свет.

Я моргаю и, когда мои глаза хорошо видят, озноб пробегает по всему телу. Мой рот раскрывается, сталкиваясь с полом. В горле становится сухо. Сердце падает в пятки, и я неосознанно делаю два шага назад.

Здесь повсюду развешены мои фотографии.

Каждая стена заполнена моими снимками. Я вижу себя выходящую из кафе в Денвере в разные дни. На мне та же полицейская униформа, но волосы собраны по-разному. Есть снимки, как я захожу в полицейский участок и вечером ухожу оттуда. Куча фоток с Луи, как мы проводим время. Поднимаю голову и разглядываю себя в машине, как паркуюсь у магазина. Здесь даже есть снимки с моего детства, а также моей сестры.

Откуда у Гарри фотографии из моего детства? Где он их нашел?

В ужасе я поворачиваю голову и сталкиваюсь с фотографиями, которые Гарри делал все это время. Он часто таскал с собой фотоаппарат. Я считала, что ему просто нравится снимать мир. Но все, что он фотографировал - это я.

– Что тут происходит? – медленно спрашиваю я, ужасаясь от количества фоток.

– Гвен, прошу, не бойся. Я все тебе объясню, – ставит он лед на стол.

– Господи, Гарри, это выглядит так, будто ты одержим мной, – я опускаюсь на стул и провожу руками по лицу.

– Я знаю, но все совсем не так.

Я тяжело вздыхаю и разглядываю снимки, сделанные в разные дни. Он столько лет умудрялся за мной следить, что я уже ничего не понимаю. Я жутко трясусь, зная, что мое время на исходе. Бэзил дал мне сутки на то, чтобы я исчезла.

– Мне нужна правда, – убираю я руки с лица и опускаю их.

– Я все расскажу тебе, клянусь, – он хочет сделать шаг вперед, но останавливается, когда я напрягаюсь.

Ему становится больно, что я держу между нами дистанцию, но он не лезет ко мне. Гарри остается на месте и сжимает руки в кулаки, когда его челюсть сдвигается. Я поднимаю ноги к груди и обнимаю их, готовая услышать самое худшее.

– Для начала я не псих и не одержим тобой. Я всегда любил фотографировать и... Бэзил... – на его имени Гарри запинается и сильнее сжимает руки в кулаки. – Попросил приносить доказательства в виде снимков, как мы получаем деньги и продаем наркотики.

– Бэзилу понадобились мои снимки? – шепчу я, не в силах говорить громче.

– Нет, его сыну - Кайлу. Он каждый месяц требовал от меня отчета в виде твоих фотографий. Я не знаю, зачем они ему и что он с ними делал. Но я регулярно отправлял ему снимки. Если бы я этого не делал, он бы причинил тебе вред. Слышать о психе, который меня изнасиловал душераздирающе. Ощущение, будто Гарри выдумывает все на ходу, но глядя в его тревожные глаза я вижу, что это правда.

– Я долго пытался понять, почему он хочет эти фотографии. Почему заставил выбрать тебя. Я не хотел, чтобы ты работала с нами. Моей задачей было защищать тебя, как я обещал. Он знал, что я не позволю ему причинить тебе боль. Если бы я отказался брать тебя в нашу команду, то ты бы была мертва. Я бы никогда себе этого не простил, – дрожащим голосом произносит он.

Все становится еще запутанней. Он нагружает мой мозг о Кайле, который несколько лет назад надругался надо мной. И я не осознаю, почему Кайл так нужны мои снимки. Что он может делать с ними, если я абсолютно бесполезная? Это какая-то его очередная игра?

– Я долго думал, почему он так хотел, чтобы ты была с нами. Раньше он никогда не преследовал так часто нашу банду. Но с тех пор, как появилась ты, он всегда был поблизости. И я старался защищать тебя. Помнишь ту ночь в Буэнос-Айресе, когда ты вышла гулять, и я пошел за тобой? – спрашивает он, встретившись со мной глазами.

– Да, – киваю я.

– На самом деле тебя преследовал Кайл. Я шел сзади и успел остановить его, прежде чем он добрался бы до тебя. Я позволил ему тогда избить себя, поэтому не провел тебя и не выходил на связь.

Вот, почему футболка Луи была тогда в крови. Я чувствовала, что с Гарри было что-то не так. Мое шестое чувство меня не подвело. И сейчас я осознаю, что, если бы не Гарри, возможно, меня бы уже не было в живых.

– Сначала я думал, что он заставил меня выбрать тебя из-за того, что ты рыжая, – он останавливается, вдыхая воздух и продолжает: – Но как же я чертовски ошибся. Я понятия не имел, что вас связывает. Я был в бешенстве, когда ты рассказала, что этот ублюдок сделал с тобой. И я понял, тогда одну вещь...

Гарри замолкает и приближается, возвышаясь надо мной. Я поднимаю голову, когда мои глаза слезятся и едва хлопаю ресницами.

– Кайл обычно убивает своих жертв. Он насилует рыжих девушек, а затем избавляется. Он никогда не оставляет их в живых, но тебя оставил. И дело вовсе не в твоих родителях, которых его отец убил. Дело в тебе, – произносит он. – Найл помог мне понять, что Кайл одержим тобой. Ты повлияла на него в ту ночь, поэтому он хочет, чтобы ты была с ним. Кайл не остановится и не успокоится, пока ты не станешь его. Так сложилось генетически, что нас с ним притягивают рыжие. Но в отличие от него я здоров, а он социопат.

Слезы скатываются по щекам. Всего этого могло не быть, если бы я не защитила в ту ночь Джулиет. Кайл не только тогда разрушил мою жизнь, но и сейчас снова. Он вынудил Гарри выбрать меня, и я снова оказалась в его руках. Я прошла через ад, чтобы стать сильной. После того, что Кайл сделал со мной я изменилась и подсела на таблетки. И с приходом Гарри я становилась сильнее, пока Кайл снова не вторгся в мою жизнь и опять не сломал ее.

– То, что я говорил тебе в первый день, когда мы встретились - вранье. Нам не нужна была девушка. Я обещал, что защищу тебя, но у меня не получилось.

– Я согласилась из-за того, что мне нужны были деньги для Джулиет. Она поступила в Джульярдскую школу. У меня не было выхода, – со слезами на глазах смотрю я на него.

Вдруг Гарри берет меня за обе руки. Мое сердце сжимается, и я задыхаюсь. Он приклоняется надо мной, опускаясь на корточки. Его голова откидывается и со стеклянными глазами он смотрит на меня.

– Только выслушай меня прямо сейчас и не перебивай, – просит он, прижимая к своим губам костяшки моих пальцев.

Я киваю, потрясенная и разбитая.

– Кайл предупредил, что если ты не согласишься, он убьет тебя. Мне пришлось предпринять меры. Я связался с Джулиет до того, как встретился с тобой. Я объяснил, что она должна сделать, чтобы защитить вас. Сначала она должна была разговором убедить тебя согласиться. Она специально в тот вечер восхищалась нами и говорила, какие мы профессионалы. Я подслушивал ваш разговор. Но это не сработало, и Зейн взломал базу данных Джульярдской школы. Он вписал Джулиет в список поступивших, а дальше ты уже знаешь, что было...

– Значит, все это время... Джулиет знала правду? – сипло спрашиваю я.

– Да, мне пришлось впутать ее. Но ты не должна была знать. Поэтому я добавил в контракт недействительный пункт, что если ты расскажешь сестру правду - я задушу ее. У меня не было выбора. На кону была твоя жизнь. А я должен был защитить тебя, как обещал, – мокрыми глазами смотрит он на меня, повторяя одну и ту же фразу.

Я задыхаюсь. Моя родная сестра все это время знала правду и даже не рассказала мне. Самый близкий человек предал меня. Я стольким жертвовала ради Джулиет, а взамен она продала меня из-за денег.

Непрерывный поток слез скатывается по моим щекам. Я пыталась защищать сестру и обеспечить ей хорошее будущее. Я пошла на сделку, потому что настолько моя любовь сильна, а она сунула мне нож в спину.

Я скрывала от Джулиет правду, чтобы она наслаждалась жизнью, как любые подростки в ее возрасте. Я думала, что защищаю я, но на самом деле мне нужно было защищать себя. Она сразу же продала меня за деньги, когда я в восемнадцать лет отдала свою девственность ради ее жизни.

– А Зейн... Они встречаются взаправду? – смотрю я на Гарри со скатывающимися дорожками.

– Да, но они встречаются намного меньше, чем ты думаешь. Мы обманули тебя. Изначально Зейн специально познакомился с ней, когда мы прибыли в Денвер. Через нее мы должны были выйти на тебя. Это была идея Луи. Зейн вторгся ей в доверие, и через него я тоже познакомился с твоей сестрой... – Гарри набирает воздух из-за астмы и слезы катятся по его глазам от вины. – Зейн должен был бросить ее после того, как мы заполучили тебя, но он по-настоящему влюбился.

– Господи, Гарри, вы все меня предали, – я вынимаю руки из его и встаю, отворачиваясь.

По моим щекам катятся слезы, и я не могу больше сидеть на месте. У меня больше никого нет. Я одна.

– Мои чувства к тебе не ложь. И все, что я рассказывал про себя было правдой. Я не лгал. Моя мама действительно умерла от рака. Кроме Паркер у меня нет близких, – стоит он за моей спиной.

– У тебя есть отец и брат.

– Нет, мой отец умер. Он мертв для меня. Я презираю Бэзила. Ты знаешь, что он делал со мной, мамой и Паркер. Я не могу называть его отцом. И Кайл никогда не был мне братом, даже если мы родились от одной матери, – он мягко разворачивает меня к себе, заставляя смотреть на его мокрое от слез лицо. – Я не Гарри Томпсон, я Гарри Стайлс. Мою маму звали Элизабет Стайлс, мы с Паркер взяли ее фамилию в память о ней, – он стирает большим пальцем слезы с моих щек.

Я позволяю ему прикоснуться к себе, потому что мои эмоции выходят за грань. Если же все это взаправду, значит Кайлу намного меньше лет. Ему столько же, сколько и Гарри. Но они трое ни капли практически не похоже. Если же Гарри и Паркер имеют схожие черты, то Кайл выглядит иначе.

– Значит, когда отец приходил и приковывал вашу мать к батареи, он заставлял ее смотреть, как вас троих избивает? – шепчу я, словив его потухшие глаза.

– Нет, – сжимает он челюсть, отвернув голову. – Кайл родился не таким. Он всегда был особенным, с отклонением к жизненным нормам. Отец поощрял его и позволял смотреть, как он бьет нас. Кайл ни разу не пытался помочь. Он смирно сидел в стороне и улыбался. Мама прощала его, он был ее сыном. Но я ненавидел его и до сих пор ненавижу. Он мог помочь маме и тогда возможно она бы не умерла. Кайл должен был защищать ее, ведь она подарила ему жизнь, но он ничего не делал.

Гарри произносит длинный монолог с ненавистью и болью. Астма овладевает им, и он прижимает кулак к груди, задыхаясь.

– Кайл с десяти лет издевался над животными и убивал их. В нем была жестокость, доставшаяся от отца. Бэзил гордился им, а маме приходилось часто отдуваться за него в школе, когда он устраивал драки или издевался над рыжими девушками. В один день, когда нам исполнилось по двенадцать Бэзил пришел и в знак наказания отобрал через суд Кайла. Мама умоляла оставить его, но в тот день я был счастлив. Мама заставляла меня видеться с ним, ведь он был моим братом. В один день я пришел к нему и...

Гарри замолкает и закрывает глаза. Он глубоко дышит, собираясь с мыслями.

– Я говорил тебе, что папа был женат на другой женщине. Сара приняла Кайла как родного сына. Она заботилась о нем, а он убил ее. Я был тем, кто нашел ее труп на кухне с ножом в груди, – плачет Гарри.

Я ужасаюсь и смотрю на него, всхлипывая. Он столько всего пережил. Жизнь так несправедлива к нему. Мне жаль через что он прошел.

– Бэзил простил ему убийство своей жены. Сын был ему важнее. Он познакомил Кайла со своей компанией, позволил ему работать в ней. Я презирал их обоих. Но мама заболела раком. Нужны были деньги на лекарства и химию, – одна слеза за другой текут по его щекам. – Я пошел к Бэзилу. Я попросил его помочь, как отец сына. Но тогда он окончательно умер для меня. Бэзил предложил мне сделку – работать в компании. Взамен он обещал оплачивать лекарства и химиотерапию маме. Мне пришлось согласиться и подписать бумаги. С тех пор я стал убивать, грабить, продавать наркотики. Я делал это все ради жизни мамы. Историю остальных ты знаешь. Мы вовсе не встретились в казино. Кайл организовал нам встречу по указу Бэзила. Это произошло в баре. Мы выслушали друг друга и понимали, что вляпались в дерьмо.

Гарри с пятнадцати лет грабит и убивает. Ему пришлось согласиться на это ради того, чтобы вылечить мать. У него не было другого выхода, и Бэзил воспользовался этим, заманив родного сына. Это похоже на фильм ужасов, но хуже всего, что это настоящая реальность.

– Мама умерла, и я застрял в преступном мире. Я подписал контракт на 20 лет и не мог уйти, потому что Бэзил бы убил меня и Паркер. Я не хотел иметь ничего общего с отцом. Зейн помог нам с сестрой оформить документы и переписать фамилию. Он сделал липовые документы, что мой отец умер, и нас с Паркер отправили в детский дом, – признается он.

– Почему ты мне раньше не рассказал? – спрашиваю я.

– Я хотел, но когда узнал, что Кайл изнасиловал тебя не смог. Я боялся, что ты не перенесешь правду. Мой родной брат разрушил твою жизнь, а мой отец убил твоих родителей. Я знал, что ты оттолкнешь меня, если узнаешь. А я так хотел быть с тобой. Я не думал, что полюблю тебя. Ты стала для меня всем. И я хотел сбежать и отгородить тебя от своего прошлого, но ты обо всем узнала. И я правда старался защитить тебя, как обещал, но у меня не вышло.

Гарри рыдает и падает передо мной на колени. Его пальцы дрожат, и он берет мои руки в свои. Я смотрю на него сквозь слезы, а он смотрит на меня сквозь свои. Его взгляд полон раскаяния и боли. Он заглядывает в мою душу и задыхается, сжимая мои руки в своих пальцах.

– Прости меня, – его голом срывается. – Прости, рыжик.

Он смотрит на меня мокрыми глазами и целует мои руки, вымаливая прощения. Его левая щека с отпечатком моей руки приобретает синий оттенок. На коже появляется огромный синяк и от этого мне становится хуже.

Его ладони крепче сжимают мои, пока он оставляет на них долгие поцелуи. Он держит между нами контакт и по нашим щекам катятся слезы. Я не могу пошевелиться, я застыла как камень. Я задыхаюсь. Я ненавижу Бэзила. Ненавижу Кайла. Я ненавижу их обоих за то, что они сделали со мной и с Гарри.

– Я знал, – произносит он шепотом в мою руку.

– О чем? – заглатываю я слезы.

– Я знал, что твоих родителей убьют, – он закрывает глаза и его губы дрожат.

– Что?...

– Бэзил всегда устраняет тех, кто предает его. Ричард и Оливия собирались сбежать... – он задыхается и судорожно вздыхает. – Бэзил узнал, что они хотят покинуть его... А они были мне как семья, Гвен. Они всегда мне помогали. Твоя мать была самым добрым человеком. Я вообще не понимал, почему она работает на моего отца. Но я понял, что она это делает ради Ричарда.

Гарри открывает глаза. Мы оба вместе рыдаем. Слышать что-то новое о своих родителях болезненно сказывается на мне. Я не знала, что Гарри был знаком с ними.

– Когда я узнал, он уже отправился за ними... Я... – Гарри опускает голову, его плечи подрагивают. – Я позвонил им и предупредил. Я хотел им помочь, но было поздно. Они бы не успели спрятаться. Но зато я спас тебя и Джулиет.

– Ты... ты знал?

– Прости меня, – он снова поднимает взгляд, и я вижу в его глаза всю тяжесть этого признания. – Я пытался их спасти. Я клянусь, Гвен. Но я не смог. Я не успел.

– Ты был там в тот вечер? – я упираюсь руками на его плечи, чтобы не рухнуть.

Мне едва хватает сил, чтобы стоять. Мои колени подкашиваются, Гарри служит мне опорой. Если бы не он, я бы рухнула рядом с ним. Но он не заслуживает, чтобы я стояла перед ним на коленях, несмотря на то, что пытался спасти моих родителей. Я понимаю, что он бессилен и является марионеткой, как и все мы, но он должен был с самого начала во всем признаться.

– Знаешь, что самое ужасное, Гарри?

– Что?

– Если бы ты рассказал раньше, я бы простила тебя и была с тобой. Но все кончено. Мы не можем быть вместе. Я не убегу с тобой. И я не выйду за тебя, – я снимаю обручальное кольцо и кладу его на стол. – Я согласилась выйти замуж за другого человека. Я не готова быть с тобой всю жизнь. Твой отец убил моих родителей, а брат унизил меня, – я отхожу от него на шаг и снимаю кулон.

– Я знаю, – хрипло произносит он, опустив голову.

– Я, надеюсь, ты станешь свободным. Но я не хочу видеть тебя в своей жизни, – я ставлю цепочку рядом с кольцом. – У нас не будет счастливого финала, – с жжением в груди произношу я.

– Прошу, не отрекайся от Джулиет. Она пыталась защитить вас обоих. Она знала о Кайле и что он одержим тобой. Она попросила, чтобы я защищал тебя. Джулиет боялась, что он тебя убьет. Ей пришлось врать ради твоей жизни, – поднимается он с колен и подходит ко мне. – Она не знает, кто убил ваших родителей, но теперь ты можешь рассказать ей. Я поклялся Ричарду и Оливии защищать тебя. Я дал им слово, и я выполню обещание, – он поднимает руку и прижимает ее к моей щеке.

Его прикосновение ощущается как ожог. Слезы останавливаются, и я смотрю на него в последний раз. Мы больше никогда не увидимся. Я исчезну, словно меня и не было. Только так я смогу начать жизнь с чистого листа.

– Прощай, Гарри, – мягко убираю я его руку.

– Я люблю тебя и всегда буду любить, помни об этом, – дрожащими зрачками бегает он по моим глазам.

Я киваю, так и не признавшись ему в любви. Я разворачиваюсь и быстро ухожу отсюда. Я закрываю за собой дверь и слышу, как что-то падает и разбивается. Грохот не прекращается, Гарри рыдает и разрушает кабинет. Я вздрагиваю и поднимаюсь наверх, чтобы этого не слышать.

Я снова плачу и закидываю в свой рюкзак то, что может понадобиться мне. Я запихиваю в него кредитные карточки, свои документы, очки отца, таблетки, сигареты и пистолет. Я не беру с собой чемоданы и оставляю подаренный айфон Гарри наверху, чтобы он не смог выследить меня. Я спускаюсь по ступенькам и тихо добираюсь до прихожей. Я беру ключи от своей машины и обуваю старые кеды.

Я бесшумно плач,  лишившись всего на свете. Я не знаю, куда мне бежать, не знаю, что делать и что будет со мной дальше. Но я все равно выбегаю на улицу и залезаю в свою машину, которую собираюсь оставить в аэропорту. Она мне больше не нужна. Единственное, что я должна сделать - вернуться в Денвер, чтобы попрощаться с Джулиет. Мы должны встретиться в последний раз, я отдам ей половину денег и улечу туда, где никто меня не найдет.

Заведя мотор, я подъезжаю к воротам и набираю код, чтобы они открылись. Я последний раз оборачиваюсь на дом Гарри, и в этот момент Луи выбегает во двор. Он что-то кричит, и я отворачиваюсь, нажимая на педаль. Я обещала, что мы поговорим, но я больше не могу тут находиться.

Плача, я набираю Джулиет. Гудки длятся мучительно долго, но в конце концов она принимает вызов.

– Гвендолин, привет, – весело произносит она.

– Срочно прилетай в Денвер, – игнорирую я ее приветствие, сжимая руль.

– Что происходит? – теперь ее голос напуган.

– Я все знаю, Джулиет. Гарри рассказал мне правду, – я срываюсь и рыдаю в трубку. – Как ты могла? Я ведь твоя родная сестра.

– Гвен, прости меня, прошу. Кайл бы убил тебя, нужно было что-то делать. И Гарри мне помог...

– Возвращайся домой. Мы должны поговорить в последний раз, – перебиваю ее я и сбрасываю звонок.