Глава 15: Он вышел

Шёл четыреста двадцатый день.За окном опять было лето: яркое, липкое, громкое.

Катя жарила сосиски, громко смеясь.Кто-то швырял другому в голову куриную кость.Кто-то с кем-то целовался за углом.

Никому не было дела.

И вдруг...

Даня вышел.

Без звука. Без слов.Открылась дверь, забытая всеми — будто дверца в давно опустевшую могилу.И в проёме возник он.

Бледный. Худой. Почти прозрачный.Кожа — словно пергамент. Глаза — как из стекла.Под глазами — тени. На губах — трещины.На теле — старые порезы. Уже не красные. Белые. Молчаливые.Он был похож на фотографию, которую слишком долго держали под дождём.

Он вышел босиком.В старой, растянутой футболке и шортах, висящих на бёдрах, как тряпки.И смотрел вперёд. Не на людей. Не на лица.Просто вперёд. Сквозь них.

Тишина повисла над поляной.Все притихли.Кто-то подавился пивом.Кто-то прикусил губу.Кто-то — прыснул в кулак:

— Ого... призрак вернулся.

Катя посмотрела и скривила рот.— Фу, он как дохлая собака. Что, воскрес, что ли?

Но Даня даже не вздрогнул.Он просто пошёл по направлению к реке.Медленно. Как будто ноги не слушаются.Он шатался немного, как пьяный. Но был абсолютно трезв.И абсолютно пуст.

Лёша встал.Медленно.Молча.

В груди — будто остановилось всё.

Он жив.Он жив и стоит передо мной.Жив... и я сделал это с ним.

Глаза их встретились.На долю секунды.И Даня не показал ничего.Ни злости.Ни боли.Ни даже страха.Он просто... смотрел.Как будто смотрел на камень. Или дерево. Или... чужого.

Лёша хотел сказать что-то. Хотел крикнуть.«Ты... жив!»«Извини...»«Пожалуйста...»

Но не смог.

Потому что Даня отвернулся — и просто пошёл дальше.

— Ну, теперь хоть вонять меньше будет, — бросил кто-то.— Ага, может, сам себя искупает, — ржали за спиной.

Но Лёша больше не слышал.Он смотрел в спину Дани.Ту самую спину, которую он однажды предал.

И впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно.Потому что Даня вышел.Но он не вернулся.