Глава 14: Пятьдесят недель

Пятьдесят недель.

Три с половиной сезона.Всё лето. Осень. Зима. Весна.И опять — лето.

А Даня всё там.В комнате.

Он не выходил.Ни на день.Ни на час.Ни на минуту.

Тишина.Абсолютная.Безжизненная.

Словно в той комнате осталась только пыль и смерть.

Толпа — не изменилась.Катя вон смеялась, сидя на чьих-то коленях, закусывая водку чем-то кислым.— А прикиньте, он реально решил стать мебелью, — ржала она. — Тумбочка Даня. Или: «Привет, я — вонючее прошлое».

Все смеялись.Громко. Глупо. Бездушно.

Лёше не смешно.

Он сидел с пластиковой чашкой в руках, в которой давно остыла кола.Он кусал губу до крови.Пальцы тряслись.Он всё сильнее не мог делать вид, что не замечает.

Пятьдесят недель — и НИЧЕГО? Даже душ? Даже стул не скрипнул за дверью?

Он просыпался по ночам с мыслью:

А если он умер месяц назад?.. И всё это время я просто хожу мимо его гроба с дверью?

Но он продолжал улыбаться.На автомате.Фальшиво.Натянуто.

— Чё ты такой кислый? — бросил кто-то.— Я? Да не. Просто думаю, может его номинировать на звание «затворник года», — выдавил Лёша, и все опять заржали.Катя обняла его, шепнула:— Ты ведь не скучаешь по этому придурку, правда?

Он не ответил.

Внутри всё дрожало, как проволока под током.

Господи... если он там умер, а я даже не постучал... если я... просто ждал и ждал, пока не стало поздно?..

⸻

Ночью он подошёл к двери.Один.На цыпочках, чтобы никто не услышал.

Приложил ухо.

Тишина.Хуже, чем смерть.Хуже, чем плач.Хуже, чем крик.

Он прошептал:

— Даня?..Ничего.— Ты там?..Ничего.— Ты жив?..

И вдруг — скрип.Еле слышный.Словно кто-то коснулся стенки. Или шагнул. Или повернулся в кровати.

Лёша замер.Слёзы подступили. Но он сжал челюсть.

Жив. Или... почти.

Он не открыл.Не мог.Просто развернулся и пошёл в туалет блевать от страха.

Утром он сидел за столом и смеялся.Сильно. Громко.Громче всех.

— Ну, чё, этот наш призрак ещё не вылез? — спросил кто-то.— Думаю, он сросся с обоями, — хмыкнул Лёша. — Будем его соскабливать шпателем.

Все заржали.Катя чмокнула его в щёку.

А Лёша...Лёша почувствовал, как внутри у него что-то хрустит.Как будто кость.Какая-то последняя.Та, что отвечала за то, что он — ещё человек.