Глава 6: Грех - это быть собой

Он вернулся на закате.Тихо. С пылью на волосах, с тенью под глазами и губами, которые дрожали от усталости.Его не было весь день. Никто особо не искал.

Когда Даня вошёл на крыльцо, компания сидела у костра, жарили хлеб на палке, смеялись, обсуждали чужие фотки в Инстаграме.

Лена первая его заметила.

— О, воскрес! — бросила она, откусывая поджаренный край.

— Может, с Лёшей где был? — протянул кто-то с усмешкой. — В комнате, под одеялом?

Все захохотали.Катя усмехнулась, не глядя.

— А чё, всё сходится, — подхватила она, растягивая слова. — Лёша вечно с ним глазками стреляет. А Даня вон — целыми днями страдает. Геи тоже любят страдать, говорят.

— Лёша, признайся, — ухмыльнулся Игорь. — Ты с ним спишь? Только честно.

— У тебя хотя бы сверху кто? — вставил Серёга. — Или вы по очереди?

Хохот. Громкий, цепкий. И не было ни единой тени иронии — только мерзость, липкая, как комары в полночь.

Даня застыл.Он не плакал.Он просто стоял.Как будто его били словами по лицу. И он ничего не мог сделать, чтобы спрятаться.

— Вы... — прошептал он. Голос дрогнул. — Вы даже не понимаете, насколько это больно.

— Вот! Слышали? Признание! — Катя подняла руки, как будто это был суд. — Он сам сказал!

— Что, обиделся? — Ленка закатила глаза. — Бедняжка. Иди, пожалей себя сам.

Лёша встал. Резко.— Хватит.

Тишина повисла секундой — натянутая, как струна. Потом кто-то фыркнул. Кто-то снова усмехнулся. А Катя встала рядом с Лёшей и сказала:

— Почему ты всё время за него? Что он тебе сделал? Или... ты и правда хочешь его?

— Я... — Лёша сжал кулаки.Он посмотрел на Даню.Даня смотрел в землю.Рот его дрожал. Он держался за край кофты, будто в ней был воздух, а не ткань.

— Я просто человек, — наконец сказал Лёша. — А вы — звери.

Он пошёл к Дане.Положил руку ему на плечо.Тот вздрогнул — как всегда — но не отстранился.

— Пойдём, — тихо сказал Лёша. — Не оставайся тут.

Они ушли. Молча. Медленно. Под взглядами и свистом.Сзади кто-то крикнул:— Спокойной ночи, голубки!

И снова — смех.

Ночью Даня сидел на полу в комнате, поджав ноги.— Я больше не могу, Лёш, — тихо сказал он. — Я не знаю, кем мне быть, чтобы меня не ненавидели.

Лёша присел рядом. Не говорил. Просто рядом.Потом обнял.По-настоящему. Без слов. Без страха.Даня вздрогнул, сжался...А потом уткнулся в его плечо.И впервые — заплакал по-настоящему.

Слёзы были горячими.И страшными.

Потому что они были — о прощании.А Лёша ещё не знал, с чем именно.