Глава 7: Шрам, который не скроешь

На следующее утро всё стало хуже.Шутки переросли в обвинения.Подозрения — в ярлыки.А ярлыки — в камни, которые бросали словами.

Когда Даня спустился в кухню за водой, разговоры стихли на секунду — а потом зашипели, как масло на сковородке.

— Смотри, вышел. После бурной ночи, наверное, — бросил Игорь, не отрываясь от телефона.

— Ну хоть кто-то получает удовольствие, — ехидно добавила Лена.

— Как думаешь, он сверху или снизу? — сказал кто-то и фыркнул. — Хотя шлюхи, говорят, любят быть снизу.

Даня остановился, зажав кран рукой. Сердце грохотало. Пальцы дрожали.

— А может, он просто даёт всем по очереди? — Катя заговорила не громко, но холодно. — Такой весь страдальческий, сломанный. У таких обычно низкий порог. И моральный тоже.

Даня медленно повернулся к ней.— Почему ты так... — его голос дрожал. — Почему ты это делаешь?

Катя подошла ближе.Улыбалась. Губы были накрашены, глаза — бездушны.

— Потому что ты лезешь туда, где тебя никто не звал.Потому что ты пытаешься забрать моё.Потому что ты мерзкий, липкий, навязчивый.Ты не друг. Ты... ты ничто.

— Я не пытался забирать Лёшу, — прошептал Даня. — Я просто хотел, чтобы меня кто-то... не ненавидел.

— Ты просто жалкая шлюха, которая строит из себя жертву, — прошипела Катя.

И в следующую секунду — резкий шлёп.

Щёка Дани резко откинулась вбок.Катя ударила. Не случайно. Не по инерции.Сознательно. Жёстко. Так, чтобы запомнилось.

Он не закричал.Он даже не закрыл лицо — впервые.Просто стоял с поворотом головы и покрасневшей кожей, которая уже начинала гореть от пощёчины.

— Что вы творите?! — голос Лёши ворвался, как гром.

Он вбежал в кухню, толкнув дверь плечом. Увидел красное пятно на лице Дани. Катю. Её сжатую ладонь.

— Ты... ты ударила его?!

— Он заслужил, — огрызнулась она. — Пусть уходит. Хочешь, иди за ним. Вместе будете нюнями друг другу вытирать.

Лёша не ответил.Он подошёл к Дане.Провёл рукой по щеке — аккуратно, как будто там лежала рана.

— Пойдём, — сказал тихо. — Пошли отсюда.

— Смотри, нашёл свою сучку, — выкрикнул кто-то.— Взял себе больного шлюху, поздравляю, — добавил Игорь.

Лёша остановился. Обернулся.— Вы все... ничтожества, — сказал он ровно. — Я не хочу иметь с вами ничего общего. Ни одного из вас я не назову другом. Никогда.

И снова — тишина.А потом они ушли.Наверх. В комнату. Где было душно, где пахло пылью и слезами. Где Даня сел на пол, обняв себя за плечи, и прошептал:

— Я больше не могу. Правда. Если ты сейчас уйдёшь... я, наверное, уже не встану утром.

Лёша присел рядом.Прильнул лбом к его плечу.

— Я не уйду, — прошептал он. — Даже если все скажут, что я сумасшедший. Даже если ты оттолкнёшь меня. Я не брошу тебя, слышишь?

И Даня заплакал — в голос, не сдерживаясь, впервые не стесняясь того, как он выглядит.Потому что в этот момент он почувствовал, что жив.