Глава 5. Ещё один шанс

За окнами автомобиля Питера сверкнула яркая вспышка. Я закрыла лицо ладонями, не желая верить в происходящее, но отблески огня плясали красными чёртиками перед глазами, пробираясь сквозь кожу рук.

Наконец, открываю глаза и понимаю, что снова нахожусь в душевой кабине, по спине всё так же стекает жёсткая гостиничная вода, и я в ванной комнате нашего с сестрой номера, где всё та же не до конца закрытая дверь. Потрясенная, я тупо уставилась на узоры кафеля, даже не моргая.

Мысли в голове стали мутными, не желая укладываться в единую упорядоченную систему. Произошедшее казалось страшным сном. Обмотавшись полотенцем, я выключила воду и ступила на промокший коврик.

— Грэйс? У тебя было открыто, я подумал...

Я оцепенела. В нескольких шагах от меня стоял Блэйк, который несколько минут назад погиб у меня на глазах. От радости сердце взлетело и я буквально чувствовала его бешеный стук в горле. Но что же это было? Я старалась не думать. Силы внезапно оставили меня, и, казалось, что я вот-вот упаду, не сумев сделать и  пары шагов, которые разделяли нас.

Мне очень захотелось обнять его, но в сердце что-то больно кольнуло — вспомнила о нашем разговоре. А наяву ли он был?

— Не хочешь составить компанию? — пробормотал он, взглядом указывая на бутылку рома в руке.

Всё повторяется, слово в слово. Так, без паники. В этот раз всё будет иначе.

— Спасибо, я не пью. Но могу посидеть с тобой за компанию.

На террасе были всё те же фрукты, всё тот же заход солнца и всё та же гадкая бутылка рома. Мы разговаривали до самой поздней ночи. И только теперь я заметила, что Реймонд чертовски горяч и сексуален, в сравнении с ним я та ещё простушка и никак не могу ему соответствовать. Я и сама не заметила, как начала его внимательно изучать — а он, кажется, заметил.

— О чём задумалась?

— Как думаешь, перемещение во времени возможно?

— Еще вчера я не верил во всяких мистических тварей, поэтому не удивлюсь, если окажется, что и такое возможно. А почему ты спрашиваешь?

— Да так, любопытно стало.

Повисла неловкая пауза.

— Замерзла? Могу согреть... — сказано это было с какой-то нежностью. Хотя нет, звучит двусмысленно. Парень достал уже знакомый мне пушистый красный плед и накрыл им. Он очень странно себя ведет. В голове всплыли слова:

«Грэйс, меня чертовски тянет к тебе».

Весь этот порыв чувств был вызван алкоголем, я уверена. Он же типичный бабник, и это заметно по его нереальной харизме и внешним данным. Во время нашего разговора он упомянул, что не заводит отношений с девушками. Забавно. Но очевидно. Бабник влюбляет в себя, но не влюбляется сам.

Тут мои мысли прервались. До щёк дотронулись ледяные руки. Я вздрогнула. По телу пробежали мурашки. Надеюсь, он не заметил. Чёрт, он же сейчас поцелует меня. Почему моё сердце сейчас так быстро колотится?

Блэйк наклонился ко мне, а затем резко поцеловал. Я уже вовсе не хотела сопротивляться ему, как это было, скажем, в альтернативной версии. Он целовал меня так нежно, словно я выдержанное вино, и он им наслаждается.

У меня же есть парень, и он меня ждет. Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Я уперлась руками в его грудь, дабы сопротивляться поцелую едва знакомого парня. Тяжко отрицать очевидное желание моего тела, но как позволить себе насладиться этим моментом? Я так устала думать о том, почему я должна держать дистанцию, взвешивая все за и против.

У его губ вкус рома. Я слышу, как сознание кричит остановиться, ибо я не такая девочка и не веду себя подобным образом. Да и с каждой минутой я продолжаю предавать Нейта. Но, боже, как же... хорошо?

Здравый смысл наконец одержал верх, и мне удалось отстраниться от него. Всё, что я слышала – наше тяжелое дыхание, опалявшее лица. Его похотливый взгляд цеплялся за мой. Этого он и хотел. Вот же дерьмо.

— Нам надо поговорить, пока это не зашло слишком далеко. Послушай, то, что между нами происходит — это неправильно. Ты свободный, как ветер в поле. Тебе не нужны отношения, а у меня есть парень. И даже если бы я была свободна, встретила бы тебя раньше, у нас бы всё равно ничего не получилось. Давай смотреть правде в глаза: я не девушка на один-два раза.

Я готовилась, что он будет кричать, ругаться. Но он ничего не ответил. Видимо, сказанное мной отчасти было правдой. Я не стала дожидаться ответа и ушла к себе.

Мэриан всё еще не было. На часах 3:03. Я подошла к окну и увидела, как Блэйк выходил из гостиницы и направлялся в своё авто... Боже, он не должен снова оказаться на этой трассе. Я не допущу этого.

Я выбежала за ним, но было уже поздно: как только он вырулил на дорогу, издалека, неизвестно откуда, прямо ему навстречу вылетела красная машина. Столкновение было неизбежно.

Яркий свет ослепил меня. Снова? Серьезно? Да вы издеваетесь.

У меня же не стальные нервы, черт бы вас побрал. Всё бы ничего, но после этого «перезапуска» у меня состояние, будто сейчас мерзкое утро и я много пила.

Третий раз я вижу одну и ту же картину. День сурка какой-то, боже. Когда же это закончится...

— Не хочешь состави... — парень не успел договорить. Не думая ни минуты, я выхватила у него бутылку и начала пить содержимое жадными глотками до безрассудства. Проклятый ром.

Неловкая ситуация. Чувствую появление румянца, и это не от алкоголя.

— Эй, эй, тихо, — он забрал у меня бутылку. — Да ты, я смотрю, не в духе.

— Лучше помолчи, — я притянула его к себе за шею, чтобы поцеловать. Реймонд ответил на мой поцелуй с той же яростью, что и я сама — будто мы пытались доказать что-то не друг другу, а самим себе, будто в этом соприкосновении искали подтверждения того, что мы живы.

Он приподнял меня, и я автоматически обвила его талию ногами. Мы двигались к кровати не глядя, спотыкаясь о разбросанную обувь. Когда мои колени коснулись края матраса, он медленно опустил меня, следя, чтобы я не ударилась головой о изголовье. Я села, откинув мокрые волосы за плечи, и провела ладонью по его щеке, затем — по линии челюсти, чувствуя под пальцами легкую щетину. Каждый миг казался растянутым, кристально ясным. Я заметила шрам над его левой бровью — тонкий, почти незаметный. Увидела, как капля пота скатилась по его виску к шее. Услышала, как за стеной кто-то спускает воду в унитазе — обыденный звук, странно контрастирующий с тем, что происходило между.

Его губы снова коснулись моих, но на этот раз медленнее, изучающе. Он целовал уголки губ, затем — линию подбородка, опускаясь к шее. Я пыталась расстегнуть его чёрную рубашку, но мне мешали его руки, блуждающие по моему телу. Я запрокинула голову, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Его пальцы нашли узел полотенца у меня на груди и развязали его одним точным движением. Ткань разошлась, упала на кровать вокруг меня, как опавшие лепестки. Воздух коснулся кожи, и я вздрогнула — не от холода, а от уязвимости.

Мои пальцы снова потянулись к его рубашке. На этот раз он не мешал, только приподнял руки, когда я стягивала ткань с его плеч. Под ней оказалось тело, о котором я могла только догадываться — рельефные мышцы пресса, глубокий загар, еще один шрам — длинный и тонкий — пересекал ребра с левой стороны.

Я коснулась его кончиками пальцев.

— Откуда?

— Не помню, — ответил он, и в его глазах мелькнула тень. — Кажется, что-то разбилось... осколки...

Он замолчал, будто поймав себя на слове, которое не должен был произносить. Вместо объяснений он наклонился и прижал губы к моему плечу, затем — к ключице.

Мы опустились на постель вместе, и мир сузился до пространства между нашими телами. Каждое прикосновение было обоюдным исследованием. Его ладони нежно скользили по моим бокам, останавливаясь на талии, бедрах. Мои ноги обвились вокруг его, пятки уперлись в икры. Я чувствовала каждый мускул, каждое движение.

Когда он вошел в меня, я вскрикнула — не от боли, а от неожиданной, почти невыносимой полноты ощущения. Это не было просто физическим актом. Мы двигались в унисон, сначала неловко, нащупывая ритм, потом — все увереннее. Дыхание сплелось в единый прерывистый звук. Его лоб упирался в мой, глаза были закрыты, но я видела, как по его лицу пробегают тени — не страсти, а чего-то иного, глубокого и темного. И вдруг он замер.

– Стой... — прошептал он, и голос его звучал так, будто доносился издалека.

Он оторвался, оперся на локти. Его глаза, мутные от желания, прояснились, стали острыми и почти испуганными.

— Что? — выдохнула я, чувствуя, как реальность снова угрожающе нависает над нашим пузырем.

— Мне показалось... — он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть видение. — Будто яркий свет... и боль. В груди. И твой крик.

Ледяная волна прокатилась по моему позвоночнику. Он помнил. Хоть отрывок, хоть эхо — но помнил свою смерть.

— Неважно, — прошептал он мне в губы. — Сейчас — это важно. Только это. Забудь.И он прижал меня к себе с новой силой. Мы продолжили убегая от мира, создавая свой собственный, альтернативный, в котором не было места ни смерти, ни петлям, ни Гарвуду. В этом мире были только тяжесть его тела на моем, ритм нашего дыхания, сливающийся воедино, и тепло, разливающееся по всем конечностям, сжигающее холод ужаса.

Я закинула руки ему за шею, вцепилась пальцами в волосы, притягивая его ближе, глубже.

Когда волна наконец накрыла меня, это было не просто оргазмом. Это было освобождением. Я крикнула, и в этом крике выплеснулось все: страх, злость, отчаяние бесчисленных повторов. Он последовал за мной почти сразу, уткнувшись лицом в изгиб моей шеи, и его собственный стон был низким, сдавленным, больше похожим на рычание раненого зверя, нашедшего временное убежище.

Мы лежали, не двигаясь, пока наши сердца не перестали колотиться как сумасшедшие. Его вес на мне был тяжелым, но приятным — грузом реальности. Я провела ладонью по его вспотевшей спине, чувствуя под пальцами напряженные мышцы, которые постепенно расслаблялись.

Он наконец приподнялся, чтобы посмотреть на меня. В его глазах не было ни торжества, ни удовлетворения — только глубокая, усталая серьезность. Реймонд спустился с меня и лег на спину. Я прижалась к его боку, положив голову ему на плечо. Его рука обвила мои плечи, пальцы бессознательно перебирали пряди моих волос.

3:03

Мы молчали, слушая, как наши дыхания выравниваются, сливаясь в один спокойный ритм. За окном была все та же ночь, но она больше не казалась враждебной. Я закрыла глаза, прислушиваясь к стуку его сердца под ухом. Оно билось ровно, сильно. Живое.

И когда стрелки на часах, наконец, с легким щелчком перешли на 3:04, я почувствовала не облегчение, а странную грусть. Петля закончилась. Но вместе с ней закончился и этот миг. Реальность — со всеми ее опасностями, обязательствами и нерешенными вопросами — ждала за дверью.

Но сейчас, в тишине этой комнаты, под его защищающим объятием, я позволила себе просто быть. Хотя бы до утра.