Подозрения и предательства

Было двенадцать ночи. Я не спала. Нет, не потому, что моя соседка громко храпела и не потому, что часы слишком громко тикали, даже не из-за яркой луны, освещавшей нашу палату. И даже не из-за кого-то, кто перешептывался рядом с палатой. Наверное, Егор с кем-то...Я не спала, потому что на сердце было неспокойно. Скрестив руки на груди, я сидела на кровати, размышляя обо всем, что приходило в голову, начиная осознавать, что, кажется, это депрессия. На душе было неприятное ощущение: где-то в зоне сердца чувствовалось неприятное болезненное ощущение. Мои долгие попытки не плакать хотя бы ночью оказались тщетными: глаза защипало, в груди разлилось депрессивно-меланхоличное тепло, слезы солеными дорожками покатились по щекам, падая на одеяло.Я вспомнила, как ходила на ВДНХ совсем маленькой со своей мамой, вспомнила мое восхищение, когда впервые попробовала сладкую вату. Она, помню, словно это было вчера, похожа на все мое детство: розовая, легкая... Беззаботная. Помню, как падала на асфальт, когда играла во дворе, как вечно плакала от боли и вида кровавых коленок. Помню, как однажды испугалась мелкой собачки, что стала лаять на меня, отчего я метнулась в сторону и, запутавшись в своих же ногах, свалилась в песок на детской площадке. А еще помню, как пошла в школу в первый раз, как сильно и нескончаемо в этот день лил дождь. Как нас, первоклашек, угостили мандаринами. Как впервые начинала выводить буквы в тетради.Помню, как ссорилась с одноклассницами, как долго не могла найти друзей. Как плакала, обнимая маму, когда приносила двойку. Как долго приходилось выполнять домашнюю работу, конца которой не было видно. Как стала слушать Rammstein и понимать, что жизнь на самом деле прекрасна, а я индивидуальна. И я могу делать то, что захочу, слушать, что нравится мне, быть тем, кто я есть.Помню, как сдала экзамены и поступила в Университет. Как подружилась с Аленой, которая всегда поддерживала меня и сходила с ума по всякой попсе. Как встретила Сережу, который врал мне на каждом слове, а я просто старалась не устраивать конфликт, ибо ссоры и крики, запомнившиеся со времен школы, были слишком болезненны.Помню, как с презрением относилась к поп-музыке, особенно российской. И... Помню, как встретилась с Егором, как он меня поначалу бесил, помню наш первый поцелуй, помню взгляд его голубых глаз... Помню, как смеялись, как танцевали под Rammstein. Как...Я забылась во сне.Проснувшись, я заметила Егора рядом с собой. Он странно смотрел на меня. Я хотела что-то спросить, но не успела: он прильнул к моим губам, грубо прижав к себе.Я пыталась вырваться, но не получалось. Мне казалось, что я не в палате, а у себя дома. Все какое-то темное.Что вообще происходит?!Егор навалился на меня, пытаясь сорвать с меня одежду, я начинаю кричать:— Егор прекрати! Я не хочу!Он не отвечает, только больно сжимает мои запястья, правда боль эта ощущается будто сквозь туман...Мне удается изловчиться так, что я вырываю руку и со всего маху даю по башке Криду, а сама сваливаюсь на пол, ударившись щекой.— А! — вскрикнула я, схватившись ладонью за щеку, которую стало нестерпимо жечь.Я разлепила глаза. Оглядела медленным взглядом все вокруг. И тут поняла, что валяюсь на полу, запутанная в одеяле, вся потная и с прилипшими к лицу волосами. Моя соседка продолжает храпеть, не заметив того, что я свалилась с кровати во сне...Фу! Какой мерзкий сон...Жжение в щеке чуть приутихло. Я глянула на циферблат: полседьмого утра. Часы мерно тикали.Надеюсь, никто не слышал, как я тут свалилась... Не хочется никому ничего объяснять.Я встала, выпутавшись из одеяла, протерев им лицо, и уселась на кровать. На душе скребли кошки, ощущение, что сон продолжается, не проходило, хотя, конечно, все это уже было реальностью.Спать совсем не хотелось. Голова не болела, но была будто в тумане. Солнце было достаточно высоко, чтобы начать назойливо светить в окно. Я встала, потянувшись с хрустом в спине, и подошла к зеркалу. В нем я увидела какое-то непонятное существо с соломой вместо волос, приутихшим фонарем под глазом, с треснувшими губами и с ненавистным пластырем на левой щеке. Он прикрывал вторую улыбку. Теперь так я называю свой шрам. Врач сказал, что, хоть порез был не столь глубоким и снять пластырь можно будет уже сегодня, придется ездить на проверку шва.Я выгляжу прескверно. В таком виде действительно лучше не показываться Егору. Я поморщилась и вздрогнула, вспомнив сон.Вдруг я услышала тихие голоса где-то недалеко от нашей палаты.Я тихо подкралась к двери и приложилась ухом к нему, но не смогла ничего нормально расслышать. В миг я подскочила к тумбочке со стаканом, взяла его и приставила к двери. Звук стал намного чище, слова были уже членораздельные.— А когда у вас будет концерт, — кокетливо поинтересовалась какая-то девушка.— Пока что я отдыхаю этот месяц, — каким-то веселым показался мне голос Егора.— А споете для меня, пожалуйста?! — излишне мило и как-то... Она что флиртует с Егором?Я напряглась.— Нет, я ведь всех разбужу, да и...— Не стесняйтесь, к тому же можем пока выйти на пару минут на улицу, — я слышала, как она улыбается. А! Это же голос медсестры! Вот мерзавка!— Нет, я не могу...— Она еще спит, к тому же, кажется, не слишком хочет вас видеть...Повисло молчание, а потом я услышала звук отдаляющихся шагов.— На чем мы ночью закончили разговор? — послышался голос медсестры где-то в конце коридора.Я обиженно села на кровать, отчего она заскрипела, и глянула в окно, которое, кстати выходило во двор. И мне (о чудо!) повезло! Я смогла увидеть мило беседующих Егора и медсестру.Он стал что-то напевать, я это поняла по его ритмичным движениям и по сияющей улыбке медсестры.Мне стало очень неприятно, будто меня кинули! Налив воды в стакан, я залпом осушила его. Делать было нечего, меланхолия все больше расходилась от сердца по всему телу, отчего стало немного поламывать руки и ноги, и я легла на кровать, уставившись в белый и пустой потолок.— Ну что же, вас можно выписывать, — улыбнулся врач.Он снял пластырь. Шрам, на мое удивление, выглядел получше вчерашнего, однако эта «улыбка» не придавала мне красоты. — Я будто в плену побывала, шрам...— Есть возможность, что он не будет заметен, — попытался меня подбодрить мужчина.— Шанс есть всегда, но в моем случае он ничтожно мал... — хмуро ответила я.— Не расстраивайтесь так, собирайте вещи, улыбнитесь, скажите спасибо Богу, что тот сумасшедший вас не убил.Я кивнула. Прошло уже три часа с момента, как я проснулась. Я успела расчесать волосы и умыться. Выглядеть я стала лучше. Хотя бы не так, будто побывала в окопах.— И к тому же вас уже второй день ждет прекрасный молодой человек!— Можно вас попросить? — произнесла я, заглянув в огромные серо-зеленые глаза врача.— Да...— Я не хочу, чтобы он видел меня...— Почему же?— Я... — я отвела взгляд.— Я вернусь через пару минут, скажу ему не входить, за это время подумайте, действительно ли вы не хотите видеть его? А я придумаю план, если он все же понадобится, вашей незаметной эвакуации.Я приподнялась. Соседки по палате не было здесь, она вышла на улицу вроде.Проводив взглядом врача, я грустно отвернулась. Дверь хлопнула. Вдруг я вспомнила, что, кажется, потеряла свои наушники, а врач, может, что-то знает...Я вскочила с кровати, в миг оказалась у двери, приоткрыла ее и хотела окрикнуть врача, как увидела самое ужасное, что могла увидеть после всего случившегося...Егор целовал медсестру. Точнее, как только я выглянула, они уже поцеловались, но я видела это. Они долго целовались? Что за бред? Что вообще... Он меня предал?!Я стояла без движений. Егор смотрел на меня, я — на него. Медсестра сразу же испарилась.— Кира! — Егор выглядел ошарашенным.Я хлопнула дверью.Он видел только правую часть моего лица, это точно... Но уже не важно! Он предал меня!Живот скрутило, я закрыла лицо руками.В палату ворвался Егор.— Кира, я вообще здесь ни при чем! Я люблю только тебя! Она сама повисла у меня на шее!Позабыв о своем виде, я глянула на Крида.Он увидел мой шрам и обомлел. Слегка нахмурившись, Егор приоткрыл рот.Я хотела что-то сказать, но слова застряли в горле. Я схватила уже давно собранную сумочку, и, толкнув плечом Крида, выбежала из палаты, сдерживая слезы. Мне не хотелось плакать, но сейчас все было настолько плохо...Я врезалась во врача.— Кира, что произошло?..— Я собралась уже! — ответила я.Егор даже не пошел за мной. Ему было все равно...Мой шрам. Моя вторая улыбка. Моя новая красота. Мое новое уродство.