После счастья

Голова раскалывается, веки будто слиплись, и их уже никогда не раскрыть, руки и поясницу немного поламывает. Точно знаю, боль стихла, она была сильнее. Только я не помню ничего... Что произошло? Почему щека горит?Господи... Что это за запах... Абсолютной чистоты. Запаха нет. И как-то светло. Даже сквозь веки чувствую белизну света.Боже... Да что это такое? Что происходит со мной? Что произошло?Вдруг перед глазами как какая-то вспышка света, молния, звук пореза и вкус крови. Меня передернуло.С усилием я распахнула глаза. Белый потолок.Я повернула голову, отчего голову будто придавило чем-то свинцовым.Мои опасения подтвердились: я в больнице. В общей палате. Рядом со мной какая-то женщина читает журнал. Или не читает? Непонятно, перед глазами все неясно. Никак не могу сфокусировать взгляд.Женщина, кажется, услышала движение, поэтому сразу же сказала:— Бедняжка, ты уже проснулась, я сейчас позову врача.Я промычала что-то нечленораздельное. Господи, как же больно лоб!Щека не пылает, она немного жжет. Но это неспроста... Что произошло? Что было вчера?Так... Я... Я гуляла с Егором. Он знает, что я здесь? А здесь это, блин, где? Что же так жжет?!Дверь раскрылась. В палату вошел врач. Я приоткрыла веки. Глаза смогли сосредоточиться на мужчине. Он выглядел достаточно странно: вместо волос какое-то забытое гнездо, на носу не то родинка, не то бородавка. А квадратные очки так увеличивали серо-зеленые глаза, что, казалось, те сейчас вылезут из орбит.Врач оглядел меня со словами:— Доброе утро, как самочувствие?— Честно сказать, не очень... — протянула я, стараясь нормально проговаривать слова.— Что болит?— Руки поламывает, — я попыталась приподняться, но в голову сразу ударила боль, поэтому я лишь простонала. — Голова раскалывается. И щека жжет.— Сейчас я дам вам эту капсулу, — он показал ее мне: красно-прозрачная с розовыми шариками внутри. — Выпейте ее, она избавит от боли.Мне протянули граненый стакан прозрачной воды, блестящей на солнечных лучах. Уже день? Сколько я здесь провалялась?Я запила обезболивающее, попросив еще воды. У меня проявилась необычная жажда.— Что произошло? — произнесла я, смотря на врача и выпивая очередной стакан.— Поспите пока, потом с вами поговорят люди, — успокаивающе произнес врач.— Нет, мне надо знать, — я потянулась за его рукой, чтобы остановить, но сил не было. И я упала головой на жестковатую подушку и сразу же отрубилась.

Я шла по светлому коридору. По бокам стояли скамейки, какие обычно стоят в школах. За окнами был белый туман. Рядом со мной бесшумно шагала белоснежная кошка, которую я, кажется, знаю очень давно. Мы вышли на улицу.Дунул холодок. По спине пробежали мурашки.Мимо нас пролетела огромная птица с горловым вскриком. Туман слегка рассеялся. Я увидела две высокие ели, на коре которых кто-то нацарапал непонятную надпись. Кошка рядом мяукнула, отчего я вздрогнула. Закапали крупные капли дождя. Но они были теплые, согревающие.Кошка резко побежала в сторону, я ринулась за ней. Она будто хотела спрятаться от меня. Но я загнала ее в тупик: нас обступили серые волки. Самым красивым, с густой шерстью и янтарными глазами, был их главарь. Он яростно смотрел на мою бедную кошку. Она злилась, шипела. Я почему-то не боялась волков, но мне было страшно за белоснежный комочек шерсти.Когда волки были готовы накинуться на кошку, я бросилась ее защищать, а она помчалась от нас вправо, но ее пробежка была недолгой.Дождь стал сильнее, теплые капли били по нам, будто это был душ. Я бежала за животным, с которого стала капать белая краска,Внезапно кошка остановилась у оврага, на дне которого струился ручеек, пробиваясь сквозь острые камни..Теперь это был черный кот, с жуткими желтыми глазами и длинными когтями. Я отступила назад. Волки стояли сзади, будто ждали моей команды.Только кот не ждал. Он попытался перепрыгнуть на другую сторону оврага, но сил не хватило, и он повалился с душераздирающим от злости и одновременно страха криком.Я подбежала к краю.Кот был мертв, ручей стал красным, дождь превратился в ливень. Вода в овраге забурлила, уровень ее повысился. Труп кота, изрезанный острыми камнями, был унесен потоком.Глава волчий стаи оттащил меня за кофту.Я вздрогнула и распахнула глаза.

Головная боль прошла. Щека уже не так жжет. На улице все еще светло. Сколько времени?Я повернула голову, женщина все сидела с журналом. Теперь я разглядела ее: с темными, коротко стриженными волосами, в легком платье зелено-желтого цвета с цветочным принтом. Типичная женщина лет шестидесяти.Рядом стояла тумбочка. На ней была моя сумочка.— Добрый день, — произнесла я и села, опершись спиной о подушку.— Добрый, — улыбнулась женщина. — Как ты себя чувствуешь?— Лучше. Пожалуй, намного.Тут я почувствовала, что на моем лице что-то наклеено. Я дотронулась рукой и шикнула.Женщина грустно посмотрела на мою щеку.— Что это? — спросила я, сведя брови.Я попыталась встать, чтобы посмотреть в зеркало, но моя соседка предостерегла меня:— Не надо, подожди! Упадешь еще. Тебя там спрашивали.— Кто? — непонимающим взглядом я уставилась на вспоминающую слово женщину.В моей голове крутилось два человека: мама и Егор.Мама же в Калининграде! Значит, может, Алена?— Из полиции.— В смысле? — я понимала, конечно же, что случилось со мной нечто жуткое, но до последнего не верилось в мои самые худшие догадки. Худшие, но правдоподобные.— Сейчас медсестра придет. Я ее позову, — соседка с вздохом встала, поправив платье и направилась к двери, переваливаясь с одной ноги на другую. К слову, она была полновата.Я сидела на краю кровати и вглядывалась в коридор за дверью. Послышался молодой женский голос, а за ним и грубый мужской.— Нет, нет, пока нельзя, дайте я ее хоть осмотрю! — медсестра вошла в палату, закрыв за собой дверь и тяжело вздохнув.Соседка стояла за дверью. По-моему, она разговаривала с тем мужчиной, разглядеть которого мне не удалось.— Ты как? — медсестра улыбнулась, хотя ее проскользнувший по моей щеке взгляд меня насторожил.Точно... Все очень плохо.Я глянула на свои руки, приподняв рукава. Царапины и ушибы. Меня избили... Я что-то помню.Это было...— А! — вскрикнула я.— Что? — перепугалась медсестра, подавая мне воду и чуть не разлив ее на пол.— Я... Я вспомнила. Я вспомнила, что произошло.— Мне очень жаль... — девушка грустно забрала стакан из моих рук.Я вскочила и помчалась к зеркалу. На щеку был наклеен какой-то большой пластырь. Я дотронулась до него и зашипела. Боль была острой, но, кажется, ее что-то сдерживало. Обезболивающее?Я смотрела на свое лицо. Под глазом был фингал, но не такой сильный. Губы треснувшиеся, сухие. Я облизала их. На глаза накатили слезы. Я взялась за кончик пластыря, который крепко лежал на моем лице. Это было подобие пластыря. Что-то поважнее. Пластырем заклеивают порезы на пальцах от нечаянно полоснувшего ножа для хлеба. А это?Я начала снимать его, медсестра спохватилась раньше, чем я успела увидеть и половину ужаса.Но я увидела.Разрезанная кожа, сшитая медицинской нитью, красный порез, испортивший мой ровный тон кожи, рана, сделавшая меня уродкой на всю жизнь.Я закричала от страха, душевной боли и несправедливости.Мне было важнее не то, кто это сделал, а то, что подумает Егор.Теперь на меня страшно взглянуть! Рана еще будет заживать, а шрам останется навсегда. На всю жизнь. Нав-сег-да.Навечно.Словно вторая улыбка, зловещая и кривая.Я лежала на кровати и рыдала, не обращая внимание на жгучую боль в щеке. Меня трясло.Больше ничего хорошего.Шрам никогда не заживет.Я заорала, как психованная, на всю палату. Медсестра обняла меня и попыталась успокоить.Я поняла, что все так на меня смотрят. И я знаю, почему ко мне пришла полиция.И еще мне ясно, кто это сделал. Тот мужик из магазина.Я всхлипывала. Перед глазами стояла картинка зашитого пореза. За дверью стоял следователь. Но разговаривать я пока не могу.Мне нужно смириться...А!!! Нет, господи, за что же? За что мне это?! Я вновь зарыдала, держась за щеку, будто могла этим вернуть прежнюю внешность. Будто шрам бесследно исчезнет, и Егор никогда не узнает о том, какая я теперь. Я со шрамом.

Телефон рядом со мной зазвонил. Я вздрогнула. Моя соседка глянула на меня.— Помочь?Я помотала головой и потянулась за сумочкой. Быстро достав мобильник, я увидела на дисплее: «Мама». Я вздрогнула.— Алло, — произнесла я.— Кира! Что такое? Почему ты не отвечаешь? Уже полпятого вечера! Мы с тобой же договаривались созваниваться в четыре!— Прости, мам, я забыла мобильник дома, а сама гулять ушла! Прости! — я солгала, но по-другому было нельзя.— Ох... ладно. Больше не пугай меня так. Все в порядке?— Да, — сухо ответила я.— Точно? У тебя какой-то голос...— Все хорошо, — я попыталась улыбнуться, но щека сразу кольнула. — Просто, я подустала после прогулки.— Ну, хорошо... А я сейчас еду в Кёнигсбергский Университет, говорят, там очень красиво!— Я рада, мам.— Хорошо, вечером поговорим, я тебе позвоню, смотри мне! Не возьмешь трубку — мигом вернусь.Мы засмеялись. Мама весело, а я... Я наигранно. У мамы еще один день завтра и все. Потом она прилетит. Увидит меня в таком состоянии...Кто это сделал? Кто оставил мне шрам на щеке?! И за что?

В палату вошел уставший, но уверенный в себе мужчина лет сорока пяти, с темными волосами. Ох, так это же тот следователь, что меня несколько раз упрекнул в излишнем сидении в телефоне!— Добрый вечер, следователь Андрей Караваев. Мы знакомы, — произнес он.— Здравствуйте.— Я пришел по поводу нападения на вас вчера вечером.Я нахмурилась, но взяла себя в руки. Если кто-то хотел сделать мне больно, то у него вышло, но надо жить дальше.Но я не хочу, чтобы Егор видел меня.— Что вы хотите от меня знать?— У вас были враги? Может, кто-то недолюбливал вас?— Я знаю, кто сделал это... — я поморщилась и рассказала следователю обо всем.Следователь сказал, что вскоре они получат видеозаписи с камер в подъезде.— Поправляйтесь, тем более, что вас там уже один поклонник ждет.Я схватила Андрея за руку и глянула на него.— Кто?— Молодой такой, со светлыми волосами и тату на руках.— Как он узнал?— Мы взяли трубку, когда она зазвонила, пока вы спали.— Господи! Не впускайте его сюда!— Почему? — следователь насторожился.— Я не хочу, чтобы он видел меня... такой.— Не глупите, — он вырвал рукав из моих рук.— Ну, умоляю вас! Скажите, что... Что мне плохо, что я не хочу его видеть! Не пускайте его сюда!Следователь кивнул и вышел, захлопнув дверь.— Она плохо себя чувствует, просит пока никого не пускать, — услышала я из-за двери.— Как не пускать? — это был голос Егора. По телу от сердца разлилось тепло, а на глаза проступили слезы. Лучше пусть мы расстанемся так, не видя друг друга, но хотя бы Егор будет помнить меня не уродкой...— Она очень устала, а я спешу.— Что хоть произошло?!Крид не получил ответ. Он подошел к двери, я это слышала, поэтому мигом легла в кровать и накрылась с лицом одеялом.Егор постучался слегка, приоткрыл дверь, но тут его остановила медсестра.— Она должна отдохнуть, не волнуйтесь.Дверь закрылась.— Передайте это ей, пожалуйста... А можно здесь остаться?— Пожалейте себя, не всю же ночь вы будете тут...— Если надо — всю.Я всхлипнула. Сердце сжалось от боли, к горлу подступил комок.