Всё требует тишины

Я пригласила Егора пойти ко мне в квартиру, чтобы побыть вдвоем наедине. Это был вторник, мама рано утром улетела, уже успела мне позвонить и сообщить, что заселилась в отель.— Послушай, а твоя мама не будет против? — поинтересовался Егор, когда мы подходили к моему дому.— Так она же улетела на четыре дня в Калининград, — я улыбнулась.Мы прошли к подъезду, откуда вышла моя соседка, чуть не ударив меня по лбу дверью, когда открыла ее.— Здравствуйте, Клавдия Оле...— Приводит теперь к себе парней, что за прическа? Что за руки? — начала она возмущаться, даже не дав мне договорить. Старуха злобно оглядела нас и сказала: — Если будешь шуметь, то я вызову полицию!— Вызывайте! — раздраженно кинула я и за руку втащила Егора в подъезд, хлопнув тяжелой дверью.— Частенько достает, да? — усмехнулся он и оглядел свои тату.— Ага, уже реально выносит мозг. Она шум из ниоткуда берет.— Может, у нее в ушах звенит, а она думает, это ты музыку включаешь.— Не удивлюсь, если она просто так меня доводит, — фыркнула я.Мы зашли в лифт, я нажала кнопку этажа, дверь закрылись, Егор сразу прильнул к моим губам, прижав меня к стене, я часто задышала.Вообще-то, я не собиралась сегодня, да и...Двери раскрылись, Егор вышел первым, широко улыбаясь, я последовала за ним. Все выглядело так, будто это не я его веду в квартиру, а он меня.— Только предупреждаю, — начала я, поворачивая ключ в замке двери, — Никакого секса. Я живу правилом: до свадьбы, — я повернула ручку и открыла дверь, входя внутрь, — Ни-ни.Егор усмехнулся и понимающе ответил:— Не волнуйся, без твоего разрешения, я не собираюсь... Ты девственница? — он улыбнулся.— Прекрасный вопрос, Егор, когда я уже сказала тебе о своем принципе.— Просто... Сейчас редко встретишь...— Может, ты не там искал?Мы прошли ко мне в комнату.— Мне уже не надо искать, — он обнял меня сзади и нежно поцеловал в шею.Я засмеялась.— Будешь чай, кстати? — спросила я.— Давай, — Егор рассматривал мою комнату, взгляд его задержался на плакате Тилля. — Кто это?— Тилль Линдеманн, солист «Rammstein»— А... Вот оно как... Помнится, эти ребята жуткие извращенцы... — он неоднозначно посмотрел на меня.— Хочешь сказать, что я излишняя моралистка для того, чтобы быть фанаткой этой группы?— Нет... Хотя... Ты ведешь себя достойно, просто это удивительно. Когда я увидел тебя в первый раз, то даже бы не подумал, что ты слушаешь такую тяжелую музыку.— Не такая уж она и тяжелая, — я усмехнулась, и мы пошли на кухню.

Было поздно, часов одиннадцать вечера. Я знала, что после уже нельзя шуметь, а с моей соседкой вообще никогда! Но что поделать, если нам было очень весело?— Поставь что-нибудь из своего любимого... репертуара, — он заржал— Ну... Я могу... Правда... Там Клавдия Оле...— Говна.— Господи! — я повалилась со смеху.— Все, врубай! А это старая карга пусть съезжает отсюда!— Она просто тронулась умом, — я улыбнулась и пошла к компьютеру, подключила колонки, и выбрала песню, которую сейчас хотелось больше всего услышать. Ну, не было никакого подтекста, просто песня классная. «Pussy» – Rammstein.— Вот это текст! — прокричал Егор, когда уже начался припев.Мы двигались в такт музыки, отдававшейся ото всех стен. Мы смеялись, а я еще и во все горло подпевала.— Я люблю тебя, Кир! — прокричал он.— Я тебя тоже!Егор прижал меня к себе и стал страстно целовать, наверное, ожидая, что я сдамся. Но меня так просто не возьмешь. Да еще я смогла расслышать шум за входной дверью: кто-то навязчиво стучался в нее.Я сразу вырвалась из объятий Крида, быстро выключила музыку и подошла к двери.— Тихо! — прошептала я и сказала ему спрятаться в гостиной.Я посмотрела в глазок: двое полицейских выжидали, когда я открою им дверь.Медленно повернув замок, я отворила дверь. Один мужчина прокашлялся и показал удостоверение со словами:— Гражданочка, что же вы шумите? Пожилую соседку свою разбудили!— Простите... Мы... То есть, я уже выключила, не заметила, как одиннадцать уже на часах... и...— Придется выписать штраф, — перебил меня второй. Оба были в форме, они вошли в прихожую.Первый был долговязым и с вытянутым носом, а второй наоборот низкий и полный, постарше.Толстый и тонкий прям!Тонкий достал какую-то бумажку и ручку и попросил мой паспорт.Я быстро прошла в комнату, дав знак Егору, чтобы тот незаметно последил за незваными гостями.Где же этот паспорт?! Я открыла ящик в столе и, наконец-таки, нашла нужный документ. Вернувшись в прихожую, я увидела, что Толстый разговаривает по телефону.— Что? Теперь еще и из комнаты не выходит... Требует автограф? Я ей что, волшебник, что ли? Нет. Никакого концерта и никакого автографа. Маша, я отец.Потом он вдруг будто смягчился.— Ладно, я извинюсь перед ней. Хорошо. Да, все, я на работе.Я протянула Тонкому свой паспорт. Он раскрыл его и стал вписывать мои данные.— Ну, че там?— Да... Заперлась в комнате, рыдает. Я уже не знаю, что делать, собственная дочь ненавидит!— Зачем надо было срывать плакаты?— Да уж... Погорячился я...— Будто сам тройки не получал.Толстый усмехнулся, вздохнул и ответил:— Получал бы пятерки, не торчал бы в ментуре столько лет.— Извиняться пойдешь?— Думаю, без автографа или билета на этого Рида — или как его там — даже слушать не станет.— Вы одна дома? — Тонкий глянул на меня.— Да... нет. Я с другом, — я решила, что они поверят, в ту чушь про быстро пролетевшее время.Егор, видимо, понял, что он нужен здесь, и прошел в прихожую.— Добрый вечер.Толстый глянул на него и обомлел. Он открыл рот. Кашлянул. И произнес:— На экзаменах мне так не везло...Тонкий улыбнулся, посмотрел на меня, смял бумажку, отдал мне паспорт...

— Спасибо огромное, но все же не шумите! — Толстый улыбался во все тридцать два.Я захлопнула дверь, повернула замок. И глянула на Егора.— Прикольно, — подвела итог я.— Точно...Егор усмехнулся. Мы прошли в гостиную и включили телек.Как я отделалась от штрафа? Просто! Толстому нужен был автограф для дочери от Егора Крида!

***

Егор довез меня до подъезда. Мы до самого вечера гуляли по ВДНХ... Было очень весело. Да... Я действительно влюблена в Егора... От одной лишь мысли о нем в животе порхают бабочки.Мама позвонила как раз тогда, когда я уже отстегивала ремень безопасности.— Алло, да мам?Мы поболтали пару минут.— Я уже дома, да. Все, спокойной ночи.Я повесила трубку.— Давай, до завтра, — я поцеловала Егора, чувствуя его острую щетину.— Пока, Кир, — он отпустил мою ладонь, и я вылезла со всей своей грацией из машины.Егор проследил, как я зашла в подъезд и только потом уехал. Я чувствовала себя по-настоящему счастливой.

Дома как оказалось не было чая. Вообще! А я не могу представить себе вечер без чашки, хотя бы чашки, чая! Черного чая с лимоном! Это ведь настоящее лекарство от всех проблем! Да и вообще он повышает настроение!Я быстро надела босоножки и поспешила в магазин. Его яркая вывеска гласила: «Работаем 24 часа». Народа почти не было, однако лишь одна касса была в действии.Быстро выбрав нужную фирму, так же захватив печенье, я поставила их на ленту кассы.Сзади меня встал подозрительный мужчина восточной внешности. Он пялился на меня, что я не могла не заметить краем глаза.Я быстро собрала все в пакет. Мужчина держал одну руку в кармане, будто боялся, что кто-то заметит то, что он там прячет.Мне стало не по себе... Я выскочила из магазина и побежала к своему подъезду. Чувствую, как кто-то следует за мной. Я начала дрожать, приготовившись ударить по башке преследователя пусть не тяжелым, но все же полным пакетом.Я открыла тяжелую дверь с помощью магнитного ключа, вошла внутрь.Уже у лифта мне стало ясно, что лучше бы я побежала в людное место. Дура! Я дура!Вдруг на голову приземлилось что-то тяжелое. Я свалилась, закрыв от шока глаза, меня повернули лицом и полоснули чем-то острым по лицу.Будто со стороны я услышала свой жалобный вскрик, он вырвался сам. От страха, жуткой боли и непонимания происходящего.Я приложила огромные усилия, чтобы раскрыть глаза. Но все, что я чувствовала — это жуткая боль и тёплая стекающая по лицу кровь. Из глаз катились слезы.Меня стали избивать. То, о чем я думала, то, что я чувствовала... Никому не пожелаю.Я была абсолютно беспомощна. Мои крики будто никто не слышал.А потом этот урод ушёл.Я стонала, не зная, что делать. Сил не было. Но мозг не хотел отключаться. Я чувствовала каждую рану. Но больше всего болел глубокий порез на щеке.Вдруг послышались шаги, а потом громко: "Господи! Помогите! Скорая!"Затем я, наконец, отключилась. Моя последняя мысль: "Егор, где ты?"