56

Прошло еще года два, может быть,  и  три,  ибо  время  на  Таити  течетнезаметно, и нелегко вести ему счет, когда к доктору Кутра  пришла  весть,что Стрикленд умирает. Ата остановила почтовую повозку на дороге в Папеэтеи умолила возницу заехать к доктору.  Но  доктора  не  оказалось  дома,  ипечальная весть дошла до него только вечером. Ехать в  такой  поздний  часбыло немыслимо, и доктор пустился в дорогу следующим утром на рассвете. Ондоехал до Таравао и в последний раз прошел пешком семь километров до  домаАты. Тропинка заросла, по ней явно никто не ходил в последние  годы.  Идтибыло  трудно.  Он  то  шел,  спотыкаясь,  по  высохшему  руслу  ручья,  топродирался сквозь заросли колючего кустарника, чтобы обойти осиные гнезда,свисавшие с деревьев над  его  головой,  ему  приходилось  карабкаться  наскалы. Вокруг стояла мертвая тишина.   У доктора вырвался вздох облегчения, когда он наконец увидел  маленькийнекрашеный домишко, теперь обветшавший и грязный; но и возле  дома  царилата же  нестерпимая  тишина.  Он  подошел  поближе,  и  маленький  мальчик,беспечно игравший на солнцепеке, испуганно шарахнулся  от  него,  -  здесьлюбой незнакомец был враг. Доктору показалось, однако, что ребенок  следитза ним из-за ствола пальмы. Дверь на веранду стояла настежь. Он крикнул  -никто не отозвался. Он вошел. Постучался, но и на этот раз ответа не было.Он нажал ручку второй двери и открыл ее. От зловония, которым  пахнуло  нанего, ему сделалось дурно. Он прижал платок к носу и заставил себя войти вкомнату. Она тонула в полумраке, и после  яркого  солнечного  света  он  впервую минуту ничего не видел. Потом он  вздрогнул.  Он  не  понимал,  гденаходится.  Какой-то  сказочный  мир  окружал  его.  Ему  смутно   чудилсядевственный лес, в котором  обнаженные  люди  расхаживали  под  деревьями.Потом он понял, что это так расписаны стены.   - Mon Dieu, неужто у меня солнечный удар, - пробормотал доктор.   Легкое движение в комнате привлекло его внимание, и он увидел Ату.  Оналежала на полу и тихо плакала.   - Ата, - позвал он, - Ата!   Она не подняла головы. Его опять затошнило от омерзительного запаха,  ион закурил сигару. Глаза его  привыкли  к  темноте,  и  страшное  волнениеовладело им, когда он всмотрелся в расписанные стены. Он ничего не понималв живописи, но здесь было что-то такое,  что  потрясло  его.  От  пола  допотолка стены покрывала странная и сложная  по  композиции  живопись.  Онабыла неописуемо чудесна и таинственна. У доктора захватило  дух.  Чувства,поднявшиеся в  его  сердце,  не  поддавались  ни  пониманию,  ни  анализу.Благоговейный  восторг  наполнил  его  душу,  восторг  человека,  видящегосотворение мира. Это было нечто великое, чувственное и страстное; и  в  тоже время это было страшно, он даже испугался. Казалось, это сделано рукамичеловека, который проник в скрытые глубины природы и там  открыл  тайны  -прекрасные и  пугающие.  Руками  человека,  познавшего  то,  что  человекупознать не дозволено. Это было нечто первобытное и ужасное. Более  того  -нечеловеческое. Доктор невольно подумал о черной магии. Это было прекраснои бесстыдно.   - Бог мой, он гений!   Эти слова вырвались у доктора помимо его воли.   Затем его взгляд упал на груду циновок в углу, он приблизился и  увиделто страшное, изувеченное,  безобразное,  что  когда-то  было  Стриклендом.Стрикленд был мертв. Доктор  Кутра  взял  себя  в  руки  и  склонился  надизуродованным трупом. Но тут же вздрогнул, сердце  его  на  миг  пересталобиться от ужаса: кто-то стоял за ним! Это была Ата. Он не слышал, как  онаподошла. Она стояла рядом и смотрела на то же, на что смотрел он.   - Господи ты боже мой, мои нервы никуда не годятся. Вы меня  до  смертинапугали. - Он еще раз бросил взгляд на  жалкие  останки  того,  что  былочеловеком, и вдруг отшатнулся.   - Он был слеп?   - Да, он ослеп уже год назад.