54

Покуда мы шли, я думал о том, что в последнее время,  когда  я  столькослышал о Стрикленде, невольно привлекло  мое  внимание.  На  этом  далекомострове к нему, видимо, относились не с озлоблением,  как  в  Англии,  но,напротив, сочувственно и охотно мирились со всеми его выходками. Эти  люди- туземцы и европейцы - считали его чудаком, но чудаки были им  не  внове.Они считали вполне естественным, что мир  полон  странных  людей,  которыесовершают странные поступки. Они понимали, что человек не то, чем он хочетбыть, но то, чем не может не быть. В Англии и во Франции Стрикленд был  нек месту, а здесь находилось место для самых различных людей, не подходящихни под какую мерку. Не то чтобы он на Таити стал добр, менее эгоистичен  игруб, но оказался в условиях более благоприятных. Если бы он прожил  здесьвсю жизнь, то и считался бы не хуже людей. Здесь он получил  то,  чего  нехотел, да и  не  ждал,  от  своих  соотечественников,  -  доброжелательноеотношение.   Я попытался объяснить капитану Брюно, почему все это удивляло  меня,  ион минуту-другую молчал.   -  Ничего  нет  удивительного,  -  сказал   он   наконец,   -   что   ядоброжелательно относился к Стрикленду, ведь у нас, хотя мы, быть может, ине подозревали об этом, были общие стремления.   - Какое же, скажите на милость, могло быть  общее  стремление  у  стольразличных людей, как вы и Стрикленд? - улыбаясь, спросил я.   - Красота.   - Понятие довольно широкое, - пробормотал я.   - Вы ведь знаете, что люди, одержимые любовью, становятся слепы и глухико всему на свете, кроме своей любви. Они так же не принадлежат себе,  какрабы, прикованные  к  скамьям  на  галере.  Стриклендом  владела  страсть,которая его тиранила не меньше, чем любовь.   - Как странно, что вы это говорите! - воскликнул я. -  Я  давно  думал,что Стрикленд был одержим бесом.   - Его страсть была - создать красоту. Она не давала ему покоя. Гнала изстраны в страну. Демон в нем был беспощаден  -  и  Стрикленд  стал  вечнымстранником, его терзала божественная ностальгия. Есть люди, которые жаждутправды так страстно, что готовы расшатать устои мира, лишь бы добиться ее.Таков был и Стрикленд, только правду ему заменяла красота. Я чувствовал  кнему лишь глубокое сострадание.   - И это тоже странно. Человек,  которого  Стрикленд  жестоко  оскорбил,однажды сказал мне, что чувствует к нему глубокую  жалость.  -  Я  немногопомолчал. - Неужели вы и впрямь нашли объяснение человеку, который  всегдаказался мне непостижимым? Как вам пришло это в голову?   Он с улыбкой повернулся ко мне.   - Разве я вам не говорил, что и я, на свой лад,  был  художником?  Меняснедало то же желание, что и Стрикленда. Но для него  средством  выражениябыла живопись, а для меня сама жизнь.   И капитан Брюно рассказал мне историю, которую я  должен  повторить  наэтих страницах, ибо она, хотя бы по контрасту, кое-что добавляет  к  моемупредставлению о Стрикленде. Для меня лично она  имеет  еще  и  собственнуюпрелесть.   Капитан Брюно, бретонец  по  рождению,  служил  во  французском  флоте.Женившись, он вышел в отставку и поселился в своем  именьице,  под  Кампе,чтобы в тиши и покое прожить  остаток  своих  дней,  но  из-за  внезапногобанкротства нотариуса, который вел его дела, остался без гроша. Ни капитанБрюно, ни его жена не пожелали  жить  нищими  там,  где  недавно  занималивидное положение в обществе. В свое время капитан плавал в Южных  морях  итеперь решил там искать счастья.   Несколько месяцев он прожил в Папеэте,  чтобы  оглядеться  и  набратьсяопыта; затем на деньги, взятые взаймы у одного  друга  во  Франции,  купилостровок из группы Паумоту. Это была узкая полоска земли  вокруг  глубокойлагуны, необитаемая и заросшая  кустарником  да  дикой  гуавой.  Вместе  сбесстрашной молодой женщиной, своею  женой,  и  несколькими  туземцами  онвысадился на этот островок и принялся за постройку дома и расчистку  землипод плантацию кокосовых пальм. Это  было  двадцать  лет  назад,  а  теперьбесплодный остров стал цветущим садом.   - Раньше это был адский труд, и мы с женой выбивались из сил. Я вставална заре и корчевал, строил, сажал, а ночью бросался на постель  и  засыпалкак убитый. Моя жена работала наравне со мной. Потом у нас родились  дети,сын и дочь. Мы с женой обучали их всему, что знали сами. Я выписал пианиноиз Франции, и она стала учить их музыке и английскому языку, а я -  латынии математике. Мы все вместе  читали  книги  по  истории.  Мои  дети  умеютуправлять парусом. Плавают не хуже туземцев. Знают все  о  здешних  краях.Деревья на  моей  плантации  приносят  щедрый  урожай,  и  в  лагуне  естьперламутр. Сейчас я приехал на Таити покупать шхуну. Я могу добыть столькоперламутра, что это не будет напрасным расходом, и кто знает,  не  удастсяли мне найти жемчуг. Там, где ничего не было, теперь все  цветет.  Я  тожесоздал красоту. Ах, вы не  понимаете,  что  значит  смотреть  на  высокие,крепкие деревья и думать: каждое посажено моими руками!   -  Позвольте  мне  задать  вам  вопрос,  который  вы   некогда   задалиСтрикленду. Неужели вы никогда не жалеете о Франции и своем старом доме  вБретани?   - Со временем, когда наша дочь выйдет замуж, а  сын  женится  и  сможетзаменить меня на острове, мы с женой вернемся на родину и кончим свои  днив старом доме, где я родился.   - Вспоминая о счастливо прожитой жизни, - заметил я.   - Evidemment [разумеется (франц.)], на моем острове нет развлечений. Мыживем вдали от мира, ведь нам нужно четыре дня, чтобы  добраться  даже  доТаити, - но мы счастливы. Мало кому дано начать  работу  и  завершить  ее.Наша жизнь простая и чистая. Мы не  знаем  честолюбия  и  гордимся  толькоодним: тем, что пожинаем плоды своих трудов. Ни злоба ни зависть не мучаютнас. Ах, mon cher monsieur [здесь: дорогой мой (франц.)], я  часто  слышалразговоры о благости труда, обычно это только пустые фразы,  но  для  меняони полны глубочайшего смысла. Я счастливый человек.   - И вы, безусловно, это заслужили, - улыбаясь, заметил я.   - Я хотел бы так думать. Но я и сам не знаю, чем я заслужил такую  жену- друга, помощницу, прекрасную возлюбленную и прекрасную мать моих детей.   Я задумался над тем, что рассказал мне капитан Брюно.   - Для того чтобы вести такую суровую жизнь и добиться  такого  большогоуспеха,  вам  обоим  надо  было  обладать  сильной  волей  и   решительнымхарактером.   - Возможно, но к этому добавилось еще и другое, иначе мы бы  ничего  недостигли.   - Что же именно?   Он остановился и несколько театральным жестом вытянул руку.   - Вера в бога. Без нее нам бы пропасть...   Мы как раз подошли к дому доктора Кутра.