28

Неделю спустя все выяснилось. На скорую руку пообедав  в  ресторане,  явернулся домой и сел читать в своей маленькой гостиной. Часов около десятивечера в передней раздался надтреснутый звон колокольчика. Я открыл дверь.Передо мной стоял Стрев.   - Можно к тебе?   На полутемной лестнице я толком не разглядел его, но в голосе его  былочто-то странное. Не знай я, что он трезвенник, я бы подумал, что он  пьян.Я провел его в гостиную и усадил в кресло.   - Слава богу, наконец-то я тебя застал! - воскликнул он.   - А в чем дело? - спросил я, удивленный такой горячностью.   Только сейчас я его разглядел.  Всегда  очень  тщательно  одетый,  Дирквыглядел растерзанным и даже неопрятным. Я улыбнулся, решив, что он  выпиллишнего, и уже хотел над ним подшутить!   - Я не знал куда деваться, - выпалил он. - Я уже приходил сюда, но тебяне было дома.   - Я сегодня поздно обедал.   Теперь я понял, что не хмель привел Дирка в такое состояние. Лицо  его,обычно такое розовое, пошло багровыми пятнами. Руки тряслись.   - Что с тобой? - спросил я.   - От меня ушла жена.   Он с трудом выговорил эти слова, задохнулся, и  слезы  потекли  по  егокруглым щекам. Я не знал, что сказать.  Первая  моя  мысль  была,  что  еетерпение лопнуло, и, возмущенная  циническим  поведением  Стрикленда,  онапотребовала, чтобы Дирк выгнал его. Я знал, на какие вспышки она способна,несмотря на свое внешнее спокойствие. И если Стрев  не  согласился  на  еетребование, она могла выбежать из мастерской, клянясь  никогда  больше  невозвращаться. Впрочем, бедняга  был  в  таком  отчаянии,  что  я  даже  неулыбнулся.   - Да не убивайся ты так,  дружище.  Она  вернется.  Нельзя  же  всерьезпринимать слова, которые женщина говорит в запальчивости.   - Ты не понимаешь... Она влюбилась в Стрикленда.   - Что-о?! - Я был ошеломлен, но едва смысл его слов дошел до меня,  какя понял, что это вздор. - Какую чепуху ты несешь. Уж не приревновал ли  тыее к Стрикленду? - Я готов был рассмеяться. - Ты знаешь не хуже меня,  чтоона его не выносит.   - Ничего ты не понимаешь, - простонал он.   - Ты истеричный осел, - нетерпеливо крикнул я.  -  Пойдем-ка,  я  напоютебя виски с содовой, и у тебя легче станет на душе.   Мне подумалось, что по той или иной причине - а ведь  один  бог  знает,как изобретателен человек по части самоистязания, -  Дирк  забрал  себе  вголову,  что  его  жене  нравится  Стрикленд,  и,  со  своей  удивительнойспособностью высказываться не к месту, он оскорбил ее, а  она,  чтобы  емуотплатить, притворилась, будто его подозрения основательны.   - Вот что, - сказал я, - пойдем сейчас к тебе. Раз уж ты заварил  кашу,так ты ее и расхлебывай. Твоя жена, по-моему, женщина незлопамятная.   - Но как же я туда пойду? - устало отозвался Дирк. - Ведь они там. Я имоставил мастерскую.   - Значит, не жена ушла от тебя, а ты ушел от жены?   - Ради бога, не говори так!   Я все еще не принимал его слова всерьез, ни на минуту не веря тому, чтоон сказал. Однако Дирк был вне себя от горя.   - Ты ведь пришел поделиться со мной, так расскажи все по порядку.   - Сегодня я почувствовал, что больше не выдержу. Я  сказал  Стрикленду,что, по-моему, он уже вполне здоров и может возвратиться домой. Мастерскаянужна мне самому.   - Кроме Стрикленда, на свете, верно, нет человека, которому нужно  былобы это говорить, - заметил я. - Ну и что же он?   - Он усмехнулся. Ты же знаешь его манеру  усмехаться  так,  что  другойчувствует себя набитым дураком. И сказал, что уйдет немедленно.  Он  началсобирать свои вещи - помнишь, я взял из его комнаты  все,  что  могло  емупонадобиться. Потом спросил у Бланш бумаги и веревку.   Стрев запнулся, он прерывисто дышал и, казалось, был близок к обмороку.Признаться, я не это ожидал от него услышать.   - Бланш, очень бледная, все ему принесла. Он не сказал ни  слова.  Сталчто-то насвистывать и увязал вещи. На нас не обращал никакого внимания.  Аглаза - насмешливые. Ты не можешь себе представить, как у меня было тяжелона сердце. Мне казалось, сейчас случится что-то страшное, и я  жалел,  чтозаговорил с ним. Он оглянулся, стал искать шляпу. Тут она сказала:  "Дирк,я ухожу  со  Стриклендом.  Я  не  могу  больше  жить  с  тобой".  Я  хотелзаговорить, но слова не шли у  меня  с  языка.  Стрикленд  молчал.  Тольконасвистывал, словно все это его не касалось.   Стрев опять запнулся и вытер пот с лица. Я молчал. Теперь я  уже  верилему и был потрясен, но все равно ничего не понимал.   Затем он рассказал мне - голос у него при  этом  срывался  и  по  щекамтекли  слезы,  -  как  он  бросился  к  жене,  хотел  обнять  ее,  но  онаотшатнулась, умоляя не прикасаться к  ней.  Он  заклинал  ее  не  уходить.Говорил, как страстно ее любит, старался воскресить в ее памяти счастливыедни и то обожание, которым он окружал ее, твердил, что не сердится на  нееи ни в чем ее не упрекает.   - Пожалуйста, Дирк, дай мне спокойно уйти, -  сказала  она  наконец.  -Разве ты не понимаешь, что я люблю Стрикленда? Я пойду за ним куда угодно.   - Но ведь ты никогда не будешь счастлива с ним. Останься ради своего жеблага. Ты не знаешь, что тебя ждет.   - Это твоя вина. Ты настоял на том, чтобы привести его сюда.   Тогда он бросился к Стрикленду.   - Сжальтесь над ней, - умолял он. - Не допускайте ее до этого безумия.   - Она вольна поступать как ей заблагорассудится, - отвечал Стрикленд. -Я не принуждаю ее идти со мной.   - Мой выбор сделан, - глухим голосом сказала Бланш.   Оскорбительное  спокойствие  Стрикленда  отняло   у   Дирка   последнеесамообладание. В слепой ярости, уже не понимая, что делает, он бросился наСтрикленда. Стрикленд, захваченный врасплох, покачнулся, но он  был  оченьсилен, даже после болезни, и Дирк в мгновение ока - как это случилось,  онне понял, - очутился на полу.   - Смешной вы человечишка, - сказал Стрикленд.   Стрев поднялся. Жена его все это  время  оставалась  спокойной,  и  егоунижение стало еще нестерпимее  оттого,  что  он  оказался  смешным  в  ееглазах. Очки соскочили у него во время борьбы, и  он  беспомощно  озиралсявокруг. Она подняла их и молча подала ему. Внезапно  он  почувствовал  всюглубину своего несчастья и, сознавая,  как  он  смешон  и  жалок,  все  жезаплакал в голос. Он закрыл лицо руками. Те двое молча смотрели на него  ине двигались с места.   - Любимая моя, - простонал он наконец,  -  как  ты  можешь  быть  такойжестокой!   - Я ничего не могу с собой поделать, Дирк, - отвечала она.   - Я боготворил тебя, как никто никогда не боготворил женщину. Если я  вчем-нибудь провинился перед тобой, почему ты не  сказала,  я  бы  загладилсвою вину. Я делал для тебя все, что мог.   Она не отвечала, лицо у  нее  стало  каменное,  он  видел,  что  толькодокучает ей. Она надела пальто, шляпу и двинулась к двери. Дирк понял: ещемгновение - и она уйдет. Он ринулся к ней, схватил ее руки, упал перед неюна колени; чувство собственного достоинства окончательно его оставило.   - Не уходи, моя родная. Я не могу жить без тебя!  Я  покончу  с  собой!Если я чем-нибудь тебя обидел, умоляю тебя, прости!  Дай  мне  возможностьзаслужить прощение. Я сделаю все, все, чтобы ты была счастлива!   - Встань, Дирк! Не строй из себя шута.   Шатаясь, он поднялся, но все не имел сил отпустить ее.   - Куда ты пойдешь! - торопливо заговорил  он.  -  Ты  не  представляешьсебе, как живет Стрикленд. Ты не можешь там жить. Это было бы ужасно.   - Если мне это все равно, то чего же тебе волноваться?   - Подожди минуту. Я должен сказать... Ты не можешь мне запретить...   - Зачем? Я решилась. Что бы ты ни сказал, я не переменю своего решения.   Он всхлипнул и, словно унимая боль, схватился рукою за сердце.   - Я не  прошу  тебя  перерешать,  но  только  выслушай  меня.  Это  мояпоследняя просьба. Не отказывай мне.   Она остановилась и посмотрела на него своим задумчивым взглядом, теперьтаким отчужденным и холодным, отошла от двери и встала у шкафа.   - Я тебя слушаю.   Стрев сделал неимоверное усилие, чтобы взять себя в руки.   - Будь же хоть немного благоразумной. Ты не  можешь  жить  воздухом.  УСтрикленда гроша нет за душой.   - Я знаю.   - Ты будешь терпеть страшные лишения. Знаешь, почему он  так  долго  непоправлялся? Он ведь голодал невесть сколько времени.   - Я буду зарабатывать для него.   - Чем?   - Не знаю. Что-нибудь придумаю.   Страшная мысль промелькнула в голове у бедняги, он вздрогнул.   - Ты, наверно, с ума сошла. Что с тобою делается?   Она пожала плечами.   - Мне можно теперь идти?   - Погоди еще секунду.   Он обвел взглядом мастерскую. Он любил ее, потому что присутствие Бланшделало все вокруг приветливым и уютным; на мгновение закрыл  глаза,  сноваоткрыл их и посмотрел на жену так, словно хотел навеки запечатлеть в  душеее облик. Потом взялся за шляпу.   - Оставайся. Уйду я.   - Ты?   Она опешила и ничего не понимала.   - Я не могу допустить, чтобы ты жила на этом грязном чердаке.  В  концеконцов этот дом так же твой, как и мой. Тебе здесь будет  лучше.  Хоть  отсамых страшных лишений ты будешь избавлена.   Он открыл шкаф и достал небольшую пачку денег.   - Я дам тебе половину того, что у меня есть.   Он положил деньги на стол. Стрикленд и Бланш молчали.   - Я попрошу тебя уложить мои вещи и передать их  консьержке.  Завтра  яприду за ними. - Он сделал попытку  улыбнуться.  -  Прощай,  моя  дорогая.Спасибо тебе за все счастье, которое ты дала мне.   Он вышел и прикрыл за собою дверь. Мне вдруг  ясно  представилось,  какпосле его ухода Стрикленд  бросил  на  стол  свою  шляпу,  сел  и  закурилпапиросу.