15

   В Лондоне  меня  ожидала  записка  с  настойчивым  требованием  явитьсявечером к миссис Стрикленд. У нее сидел полковник  Мак-Эндрю  с  супругой,старшей сестрой миссис Стрикленд. Сестры походили друг на  друга,  хотя  умиссис Мак-Эндрю, уже  изрядно  поблекшей,  был  такой  воинственный  вид,словно она засунула себе в карман  всю  Британскую  империю;  вид,  кстатисказать, характерный для жен старших офицеров и  обусловленный  горделивымсознанием принадлежности к высшей касте. Манеры у этой дамы были бойкие, аее благовоспитанности едва-едва хватало на то, чтобы вслух не  высказыватьубеждения, что любой штатский - приказчик. Гвардейцев она тоже ненавидела,считая зазнайками, а об их  женах,  забывающих  отдавать  визиты,  даже  иговорить не желала. Платье на ней было дорогое и безвкусное.   Миссис Стрикленд явно нервничала.   - Итак, какие вести вы нам привезли? - спросила она.   - Я видел вашего мужа. Увы,  он  твердо  решил  не  возвращаться.  -  Япомолчал. - Он намерен заниматься живописью.   - Что вы хотите этим сказать? - вне себя от удивления  крикнула  миссисСтрикленд.   - Неужели вы никогда не замечали этой его страсти?   - Он окончательно рехнулся! - воскликнул полковник.   Миссис Стрикленд нахмурила брови. Она рылась в своих воспоминаниях.   - Еще до того, как мы поженились, он иногда баловался красками. Но, богмой, что это была за мазня! Мы смеялись над ним. Такие люди,  как  он,  несозданы для искусства.   - Ах! Это же просто предлог! - вмешалась миссис Мак-Эндрю.   Миссис Стрикленд некоторое время сидела погруженная в свои  мысли.  Онане знала, как понять мое сообщение. В гостиной уже  был  наведен  порядок;домовитость, видимо, возобладала в миссис Стрикленд над горем, и  гостинаябольше не производила унылого впечатления меблированной комнаты, ожидающейнового жильца, как в первый мой визит после катастрофы.  Но,  лучше  узнавСтрикленда в Париже, я уже не мог представить его себе в этой  обстановке."Неужели  им  ни  разу  не  бросилось  в  глаза,  как  все  здесь  ему  несоответствует?" - думал я.   - Но если он хотел стать  художником,  почему  он  молчал?  -  спросиланаконец миссис Стрикленд. - Кто-кто, а я бы уж  сочувственно  отнеслась  ктакому влечению.   Миссис Мак-Эндрю поджала губы. Она, вероятно, всегда порицала сестру запристрастие к людям искусства и насмехалась над ее "культурными" друзьями.   Миссис Стрикленд продолжала:   - Ведь окажись у него хоть какой-то талант, я первая стала бы  поощрятьего, пошла бы на любые жертвы. Вполне понятно, что  я  бы  предпочла  бытьженой художника, нежели биржевого маклера. Если бы не дети, я бы ничего небоялась и в какой-нибудь жалкой студии в Челси жила бы не менее счастливо,чем в этой квартире.   - Нет, милочка, ты выводишь меня  из  терпения!  -  воскликнула  миссисМак-Эндрю. - Не хочешь же ты сказать, что поверила этой вздорной выдумке?   - Но я уверен, что это правда, - робко вставил я.   Она взглянула на меня с добродушным презрением.   - Мужчина в сорок лет не бросает своего дела, жену и  детей  для  того,чтобы стать художником, если тут не замешана женщина. Уж  я-то  знаю,  чтокакая-нибудь особа из вашего "артистического круга" вскружила ему голову.   Бледное лицо миссис Стрикленд внезапно залилось краской:   - Какова она из себя?   Я помедлил. Это будет как взрыв бомбы.   - С ним нет женщины.   Полковник Мак-Эндрю и его жена заявили, что  они  в  это  не  верят,  амиссис Стрикленд вскочила с места.   - Вы хотите сказать, что ни разу не видели ее?   - Мне некого было видеть. Он там один.   - Что за вздор! - вскричала миссис Мак-Эндрю.   - Надо было мне ехать самому, - буркнул полковник. - Уж я-то бы живо  оней разузнал.   - Жалею, что вы не взяли на себя труд съездить в Париж, - отвечал я  небез язвительности, - вы бы живо  убедились,  что  все  ваши  предположенияошибочны. Он  не  снимает  апартаментов  в  шикарном  отеле.  Он  живет  вкрошечной, убогой комнатушке. И ушел он из  дому  не  затем,  чтобы  вестилегкую жизнь. У него гроша нет за душой.   - Вы полагаете, что он совершил какой-нибудь проступок,  о  котором  мыничего не знаем, и скрывается от полиции?   Такое предположение заронило луч надежды в их  души,  но  я  решительноотверг его.   - Если  бы  это  было  так,  зачем  бы  он  стал  давать  адрес  своемукомпаньону, - колко возразил я. - Так или  иначе,  а  в  одном  я  уверен:никакой женщины с ним нет. Он не влюблен и  ни  о  чем  подобном  даже  непомышляет.   Настало молчание. Они обдумывали мои слова.   - Что ж, - прервала наконец молчание миссис Мак-Эндрю, - если  то,  чтовы говорите, правда, дело обстоит еще не так скверно, как я думала.   Миссис Стрикленд взглянула на нее, но ничего не сказала. Она была оченьбледна, и ее тонкие брови хмурились.  Выражения  ее  лица  я  не  понимал.Миссис Мак-Эндрю продолжала:   - Значит, это просто каприз, который скоро пройдет.   - Вы должны поехать к нему, Эми, - заявил полковник. - Почему бы вам непровести год в Париже? За детьми  мы  присмотрим.  Я  уверен,  ему  простонаскучила  однообразная  жизнь,  он  быстро  одумается,  с   удовольствиемвернется в Лондон, и все это будет предано забвению.   - Я бы не поехала, - вмешалась миссис Мак-Эндрю. -  Лучше  предоставитьему полную свободу действий. Он вернется  с  поджатым  хвостом  и  заживетпрежней жизнью. - Миссис Мак-Эндрю холодно взглянула на  сестру.  -  Можетбыть, ты не всегда умно вела себя с ним, Эми. Мужчины  -  фокусники,  и  сними надо уметь обходиться.   Миссис Мак-Эндрю, как и большинство  женщин,  считала,  что  мужчина  -негодяй, если он оставляет преданную и любящую жену, но что  вина  за  егопоступок все же падает на нее. Le coeur a ses raisons  que  la  raison  neconnait pas  [сердце  рассуждает  по-своему,  рассудком  этого  не  понять(франц.)].   Миссис Стрикленд медленно переводила взгляд с одного на другого.   - Он не вернется, - объявила она.   - Ах, милочка, вспомни, что тебе о нем сказали. Он привык к комфорту  ик тому, чтобы за ним ухаживали. Неужели ты думаешь,  что  он  долго  будетдовольствоваться убогой комнатушкой в захудалом отеле? Вдобавок у него нетденег. Он должен вернуться.   - Покуда я считала, что он сбежал  с  какой-то  женщиной,  у  меня  ещеоставалась надежда. Я была уверена, что долго это  не  продлится.  Она  бысмертельно надоела ему через  три  месяца.  Но  если  он  уехал  не  из-заженщины, всему конец.   - Ну, это уж что-то слишком тонко, -  заметил  полковник,  вкладывая  впоследнее слово все свое  презрение  к  столь  штатским  понятиям.  -  Он,конечно, вернется, и Дороти совершенно права,  от  этой  эскапады  его  неубудет.   - Но я не хочу, чтобы он вернулся, - сказала миссис Стрикленд.   - Эми!   Приступ  холодной  злобы  нашел  на  миссис  Стрикленд.  Она  мертвеннопобледнела и заговорила быстро, с придыханием:   - Я могла бы простить, если бы он вдруг отчаянно  влюбился  в  какую-тоженщину и бежал с нею. Это было бы естественно. Я  бы  его  не  винила.  Ясчитала бы, что его заставили бежать. Мужчины слабы, а женщины  назойливы.Но это - это совсем другое. Я его ненавижу. И уж теперь никогда не прощу.   Полковник Мак-Эндрю и его супруга принялись наперебой  уговаривать  ее.Они были потрясены. Уверяли, что она  сумасшедшая,  отказывались  пониматьее. Миссис Стрикленд в отчаянии обратилась ко мне:   - Вы-то хоть меня понимаете?   - Не совсем. Вы хотите сказать, что могли бы простить его, если  бы  оноставил вас ради другой женщины, но не ради отвлеченной идеи?  Видимо,  выполагаете, что в первом случае у  вас  есть  возможность  бороться,  а  вовтором вы бессильны?   Миссис Стрикленд бросила на меня  не  слишком  дружелюбный  взгляд,  ноничего не ответила. Возможно, что я попал в точку.  Затем  она  продолжаласиплым, дрожащим голосом:   - Я никогда не  думала,  что  можно  так  ненавидеть  человека,  как  яненавижу его. Я ведь тешила себя мыслью, что сколько бы это ни продлилось,в конце концов он все же ко мне вернется. Я знала, что на смертном одре онпошлет за мной, и была готова к этому; я бы ходила за ним как  мать,  и  впоследнюю минуту сказала бы,  что  я  всегда  любила  его  и  все-все  емупростила.   Я часто с недоумением замечал в женщинах страсть эффектно вести себя  усмертного одра тех, кого они любят. Временами мне даже казалось,  что  онидосадуют на долговечность близких, не позволяющую  им  разыграть  красивуюсцену.   - Но теперь - теперь все кончено. Для  меня  он  чужой  человек.  Пустьумирает с голоду, одинокий, заброшенный, без единого друга, - меня это  некасается. Надеюсь, что его постигнет какая-нибудь  страшная  болезнь.  Дляменя он больше не существует.   Тут я счел уместным передать ей слова Стрикленда.   - Если вы желаете развестись с ним, он готов сделать все, что для этогопотребуется.   - Зачем мне давать ему свободу?   - По-моему, он к ней и не стремится. Просто  он  думает,  что  вам  такбудет удобнее.   Миссис  Стрикленд  нетерпеливо  пожала   плечами.   Я   был   несколькоразочарован.  В  ту  пору  я  предполагал  в  людях  больше  цельности,  икровожадные инстинкты этого прелестного  создания  меня  опечалили.  Я  непонимал, сколь  различны  свойства,  составляющие  человеческий  характер.Теперь-то я знаю, что мелочность и широта, злоба и милосердие, ненависть илюбовь легко уживаются в душе человека.   "Сумею ли я найти слова, которые смягчили бы горькое чувство  унижения,терзающее миссис Стрикленд?" - думал я и решил попытаться.   - Мне временами кажется,  что  ваш  муж  не  вполне  отвечает  за  своипоступки. По-моему, он уже не тот человек. Он  одержим  страстью,  котораяпомыкает им. Безраздельно  предавшийся  ей,  он  беспомощен,  как  муха  впаутине. Его точно околдовали. Тут поневоле вспомнишь загадочные  рассказыо том, как второе "я" вступает в  человека  и  вытесняет  первое.  Душа  -непостоянная жительница тела и способна  на  таинственные  превращения.  Встарину сказали бы, что в Чарлза Стрикленда вселился дьявол.   Миссис Мак-Эндрю разгладила ладонью платье на коленях, золотые браслетыскользнули вниз по ее руке.   - Все это, по-моему, пустые измышления, - заметила она кислым тоном.  -Я не отрицаю, что Эми чересчур полагалась на своего мужа. Будь она  меньшезанята собственными делами, она  бы  уже  сообразила,  что  происходит.  Яуверена, что Алек не мог бы годами носиться с каким-нибудь замыслом втайнеот меня.   Полковник уставился  в  пространство  с  видом  самого  добродетельногочеловека на свете.   - Но Чарлз Стрикленд все равно бессердечное животное.   Миссис Мак-Эндрю бросила на меня строгий взгляд.   - Я могу вам точно сказать, почему  он  оставил  жену:  из  эгоизма,  итолько из эгоизма.   - Это, конечно,  самое  простое  объяснение,  -  ответил  я,  про  себяподумав, что оно ничего не объясняет.  Потом  я  поднялся,  сославшись  наусталость, откланялся, и миссис Стрикленд  не  сделала  попытки  задержатьменя.