13

   Я понимаю, что было бы достойнее пренебречь этим предложением. Наверно,мне следовало бы выказать негодование, которое я на самом деле  ощущал,  изаслужить похвалу полковника Мак-Эндрю, рассказав ему о  своем  горделивомотказе сесть за один стол с таким человеком. Но беда в том, что  страх  несправиться со своей ролью никогда не  позволял  мне  разыгрывать  из  себяморалиста. И на этот раз уверенность, что все мои благородные чувства  дляСтрикленда - что горох об стену,  заставила  меня  держать  их  при  себе.Только поэт или святой способен поливать асфальтовую  мостовую  в  наивнойвере, что за ней зацветут лилии и вознаградят его труды.   Я заплатил за  выпитый  им  абсент,  и  мы  отправились  в  дешевенькийресторан; там было полно  народу,  очень  оживленно,  и  обед  нам  подалиотличный. У меня был аппетит  юноши,  у  него  -  человека  с  окостенелойсовестью. Из ресторана мы пошли в кабачок выпить кофе с ликером.   Я уже сказал ему все, что мог, относительно  причины  моего  приезда  вПариж, и  хотя  мне  казалось,  что,  прекратив  этот  разговор,  я  станупредателем в отношении  миссис  Стрикленд,  но  продолжать  борьбу  с  егобезразличием я был уже не в  силах.  Только  женщина  может  с  неослабнойгорячностью десять раз подряд твердить одно и то  же.  Я  успокаивал  себямыслью,  что  теперь  смогу  получше  разобраться  в  душевном   состоянииСтрикленда. Это было куда  интересней.  Но  сделать  это  было  не  так-топросто, ибо Стрикленд отнюдь не отличался разговорчивостью.  Он  с  трудомвыжимал из себя слова, так что, казалось, для него они не  были  средствомобщения с миром; о движениях его души оставалось догадываться  по  избитымфразам, вульгарным восклицаниям  и  отрывистым  жестам.  Но,  хотя  ничегосколько-нибудь значительного он не говорил, никто  бы  не  посмел  назватьэтого человека скучным. Может быть, из-за  его  искренности.  Он,  видимо,мало интересовался Парижем, который видел впервые (его краткое  пребываниездесь с женой в счет не шло), и на все новое, открывавшееся  ему,  смотрелбез малейшего удивления. Я бывал в Париже  бесчисленное  множество  раз  ивсегда  заново  испытывал  трепет  восторга.  Проходя  по  его  улицам,  ячувствовал себя  счастливым  искателем  приключений.  Стрикленд  оставалсяхладнокровным. Оглядываясь назад, я думаю, что он был слеп ко всему, крометревожных видений своей души.   В кабачке, где было множество проституток, произошел нелепый  инцидент.Некоторые из этих девиц сидели с  мужчинами,  некоторые  Друг  с  дружкой;вскоре я заметил, что одна из них смотрит на нас. Встретившись взглядом соСтриклендом, она улыбнулась. Он,  по-моему,  ее  просто  не  заметил.  Онаподнялась и вышла из зала, но тотчас же воротилась и,  проходя  мимо  нас,весьма учтиво попросила угостить ее чем-нибудь  спиртным.  Она  подсела  кнашему столику, и я начал болтать с нею, отлично,  впрочем,  понимая,  чтоона  интересуется  Стриклендом,  а  не  мной.  Я  пояснил,  что  он  знаетпо-французски лишь несколько слов. Она пыталась говорить с ним то знаками,то на ломаном французском языке; ей казалось, что так он лучше поймет  ее.У нее в  запасе  было  с  десяток  английских  фраз.  Она  заставила  меняперевести ему то, что умела выразить  только  на  своем  родном  языке,  инастойчиво потребовала, чтобы я перевел ей смысл его  ответов.  Он  был  вхорошем расположении духа, его это немножко забавляло,  но,  в  общем,  онявно оставался равнодушным.   - Вы, кажется, одержали победу, - засмеялся я.   - Польщенным себя не чувствую.   На его месте я был бы больше смущен и не так уж  спокоен.  У  нее  былисмеющиеся глаза и очаровательный рот. Она была молода. Я удивлялся: чем еепленил Стрикленд? Она не таила своих желаний, и мне пришлось перевести:   - Она хочет, чтобы вы пошли с нею.   - Я с ними не якшаюсь, - буркнул он.   Я постарался по мере сил смягчить его ответ. И так  как  мне  казалось,что нелюбезно с его стороны отклонять такое приглашение, то я объяснил егоотказ неимением денег.   - Но он мне нравится, - возразила она. - Скажите ему, что я пойду с нимзадаром.   Когда я это перевел, Стрикленд нетерпеливо пожал плечами.   - Скажите, пусть убирается к черту.   Вид Стрикленда был красноречивее слов, и девушка вдруг  гордо  вскинулаголову. Возможно, что она покраснела под своими румянами.   - Monsieur n'est pas poli [мсье неучтив (франц.)], -  проговорила  она,вставая, и вышла из залы.   Я даже рассердился.   - Не понимаю, зачем вам понадобилось оскорблять ее. В конце концов  онаотличила вас из многих.   - Меня тошнит от этих особ, - отрезал Стрикленд.   Я с любопытством посмотрел на него. Непритворное отвращение  выражалосьна его лице, и тем не менее это было лицо грубого, чувственного  человека.Наверно, последнее и привлекло девушку.   - В Лондоне я мог иметь любую женщину, стоило мне только  захотеть.  Неза этим я сюда приехал.