11

Обдумывая по пути в Париж свою миссию, я опасался, что она обречена  нанеудачу. Теперь, когда вид плачущей миссис Стрикленд не смущал меня, я моглучше собраться с мыслями. Меня озадачивали явные противоречия в поведениимиссис  Стрикленд.  Она  была  очень  несчастна,  но,  желая  вызвать  моесочувствие, всячески выставляла напоказ свое несчастье. Так, например,  неподлежало сомнению, что она заранее готовилась плакать, ибо  под  рукой  унее  оказался  изрядный   запас   носовых   платков.   Я   восхищался   еепредусмотрительностью, но, если вдуматься, эта предусмотрительность делалаее слезы менее трогательными. Я недоумевал:  хочет  она  возвращения  мужаоттого, что любит его, или оттого, что боится злословия? Я подозревал, чтострадания попранной любви  сплелись  в  ее  сердце  с  муками  уязвленногосамолюбия, и по молодости лет считал это недостойным. Я еще не  знал,  какпротиворечива человеческая натура, не  знал,  что  самым  искренним  людямсвойственна поза, не знал, как низок может быть благородный человек и  какдобр отверженный.   Но в моей поездке было нечто  интригующее,  и  по  мере  приближения  кПарижу я  воспрянул  духом.  Я  вдруг  увидел  себя  со  стороны  и  оченьпонравился себе в роли доверенного, который возвращает заблудшего  мужа  вобъятия супруги, готовой все простить.  Стрикленда  я  решил  повидать  нераньше следующего вечера, ибо чувствовал, что время должно быть выбрано  ссугубой щепетильностью. Взывать, например, к чувствам до завтрака - пустоезанятие. Собственные мои мысли в то время были постоянно  заняты  любовью,но семейного блаженства до чая я не мог себе представить.   У себя в гостинице я осведомился, где находится  "Отель  де  Бельж",  вкотором остановился Чарлз Стрикленд. К моему удивлению,  консьерж  никогдане слыхал о таком. Между тем со слов миссис Стрикленд  я  понял,  что  этобольшая, роскошная гостиница где-то возле улицы  Риволи.  Мы  заглянули  всправочник,  и  оказалось,  что  единственное  заведение,  так  именуемое,находится на Рю де Муан. Квартал отнюдь  не  шикарный  и  даже  не  вполнереспектабельный. Я покачал головой.   - Нет, это явно не то.   Консьерж пожал плечами. Другого отеля с таким названием в  Париже  нет.Мне пришло в голову, что Стрикленд утаил свой настоящий адрес  и  попростунадул своего компаньона, назвав  ему  первый  попавшийся  отель.  Не  знаюпочему, мне вдруг показалось, что это вполне в духе Стрикленда - заставитьразъяренного маклера примчаться в Париж и угодить в захолустную  гостиницус весьма сомнительной репутацией. Тем не  менее  я  решил  отправиться  наразведку. На следующий день, часов около шести, я взял кэб и велел  кучеруехать на Рю де Муан, но отпустил его на углу, так как хотел пешком подойтик гостинице и для начала хорошенько рассмотреть ее. На  улице  было  полномелких лавчонок, торгующих на потребу покупателей-бедняков, в середине ее,по левую руку от  меня,  находился  "Отель  де  Бельж".  Я  остановился  вдостаточно скромной гостинице, но по сравнению с этой она могла  считатьсявеликолепной.  Вывеска  "Отель  де  Бельж"  украшала  высокое  здание,  неремонтировавшееся уже годами и до того обшарпанное, что дома  по  обе  егостороны казались чистыми и нарядными. Грязные окна,  по-видимому,  никогдане открывались. Нет, не здесь Чарлз Стрикленд и неведомая очаровательница,ради которой он позабыл долг и честь, утопали в преступной роскоши. Я  былстрашно зол, чувствуя, что попал в дурацкое положение, и уже  совсем  былособрался уходить, даже не спросив о Стрикленде. Но под  конец  я  заставилсебя переступить порог этого заведения единственно для того, чтобы сказатьмиссис Стрикленд, что сделал для нее все, что мог.   Вход в гостиницу был рядом с какой-то лавчонкой, дверь была открыта,  ирядом с ней виднелась надпись: "Bureau  au  premier"  [контора  на  второмэтаже (франц.)]. Я поднялся по узкой  лестнице  и  на  площадке  обнаружилнечто вроде стеклянной каморки, в которой  находился  стол  и  два  стула.Снаружи стояла скамейка, на которой коридорный, по-видимому, проводил своибеспокойные ночи. Навстречу мне никто не  попался,  но  под  электрическимзвонком имелась надпись: "garcon" [коридорный (франц.)]. Я нажал кнопку, ивскоре появился молодой человек с бегающими глазами и мрачной физиономией.Он был в жилетке и ковровых шлепанцах.   Не знаю почему, я спросил с самым что ни на есть небрежным видом:   - Не стоит ли здесь случайно некий мистер Стрикленд?   - Номер тридцать два. Шестой этаж, - последовал ответ.   Я так опешил, что в первую минуту не нашелся, что сказать.   - Он дома?   Портье взглянул на доску, висевшую в каморке.   - Ключа он не оставлял. Сходите наверх, посмотрите.   Я счел необходимым задать еще один вопрос:   - Madame est la? [Мадам дома? (франц.)]   - Monsieur est seui! [Мсье живет один (франц.)]   Коридорный окинул  меня  подозрительным  взглядом,  когда  я  и  впрямьотправился  наверх.  На  темной   и   душной   лестнице   стоял   какой-тоомерзительный кислый запах. На третьем этаже растрепанная женщина в капотераспахнула дверь и молча уставилась на меня. Наконец я добрался до шестогоэтажа и постучал в дверь под номером тридцать два. Внутри что-то грохнуло,и дверь приоткрылась. Передо мной стоял Чарлз Стрикленд. Он не  сказал  нислова и явно не узнал меня.   Я назвал свое имя. И далее постарался быть грациозно-небрежным:   - Вы меня, видимо, не  помните.  Я  имел  удовольствие  обедать  у  васпрошлым летом.   - Входите, - приветливо отвечал он. - Очень рад вас видеть. Садитесь.   Я вошел. Это была тесная комнатка,  битком  набитая  мебелью  в  стиле,который французы называют стилем Луи-Филиппа. Широкая деревянная  кровать,прикрытая  красным  стеганым  одеялом,  большой  гардероб,  круглый  стол,крохотный умывальник и два стула, обитых красным  репсом.  Все  грязное  иобтрепанное. Ни малейших следов греховного великолепия, которое  живописалмне полковник Мак-Эндрю. Стрикленд сбросил на пол  одежду,  валявшуюся  наодном из стульев, и предложил мне сесть.   - Чем могу служить? - спросил он.   В этой комнатушке он казался еще крупнее, чем  в  первый  вечер  нашегознакомства. Он,  видимо,  не  брился  уже  несколько  дней,  на  нем  былапоношенная куртка. Тогда, у себя дома, в элегантном костюме Стрикленд явнобыл не в своей тарелке; теперь, неопрятный и  непричесанный,  он,  видимо,чувствовал себя превосходно. Я не знал, как он отнесется  к  заготовленноймною фразе.   - Я пришел по поручению вашей супруги.   - А я как раз собирался  глотнуть  абсента  перед  обедом.  Пойдемте-кавместе. Вы любите абсент?   - Более или менее.   - Тогда пошли.   Он надел котелок, очень и очень нуждавшийся в щетке.   - Мы можем и пообедать вместе. Вы ведь, собственно, должны мне обед.   - Разумеется. Вы один?   Я льстил себе, воображая, что весьма ловко задал щекотливый вопрос.   - О да! По правде говоря, я уже три дня рта не  раскрывал.  Французскийязык мне что-то не дается.   Спускаясь с ним по лестнице, я недоумевал, что  сталось  с  девицей  изкафе. Успели они поссориться,  или  его  увлечение  уже  прошло?  Впрочем,последнее казалось  мне  сомнительным,  ведь  он  чуть  ли  не  целый  годготовился к бегству. Дойдя до кафе на улице Клиши, мы уселись за одним  изстоликов, стоявших прямо на мостовой.