10

День или два спустя миссис Стрикленд прислала мне  записку,  в  которойспрашивала, не могу ли я зайти к ней вечером. Я застал  ее  одну.  Черное,монашески простое платье намекало на ее тяжелую утрату,  и  я  в  простотедушевной очень удивился, как она, с таким камнем на сердце,  могла  игратьроль, по ее понятиям, ей подобающую.   - Вы сказали, что если я обращусь к вам с какой-нибудь просьбой, то  выне откажетесь ее исполнить, - сказала она.   - Да, конечно.   - Согласитесь вы поехать в Париж и встретиться с Чарли?   - Я?   Я был ошеломлен. Ведь я только однажды видел его. Что она  намереваласьмне поручить?   - Фред собирается туда. (Фред был полковник Мак-Эндрю.) Но  я  уверена,что ему ехать нельзя. Он только все запутает. И я не  знаю,  кого  мне  обэтом просить.   Голос ее слегка задрожал, и я почувствовал, что даже секунда  колебанияс моей стороны - свинство.   - Но я и двух слов не сказал с вашим мужем. Он меня не знает  и  скорейвсего просто пошлет к черту.   - Вам от этого не будет ни  жарко  ни  холодно,  -  улыбаясь,  отвечаламиссис Стрикленд.   - Как, по-вашему, я должен действовать?   На этот вопрос она не дала мне прямого ответа.   - По-моему, как раз хорошо, что он вас не знает. Видите ли, он  никогдане любил Фреда. И всегда считал его дураком  -  военные  ему  чужды.  Фредвпадет в ярость, они поссорятся, и все выйдет только  хуже,  а  не  лучше.Если вы скажете, что явились к  нему  от  моего  имени,  он  обязан  будетвыслушать вас.   - Я ваш недавний знакомый, - отвечал я. - И я  не  понимаю,  как  можетвзяться за такое дело человек, не знающий о нем всех  подробностей.  Я  нехочу совать свой нос в то, что меня не касается. Почему бы  вам  самой  непоехать в Париж?   - Вы забываете, что он там не один.   Я прикусил  язык.  Мне  уже  мерещилось,  как  я  вхожу  в  дом  ЧарлзаСтрикленда и посылаю ему свою карточку. Вот он выходит ко  мне,  держа  еедвумя пальцами:   - Чему я обязан честью?   - Я пришел поговорить с вами относительно вашей жены.   - Серьезно? Ну, когда вы станете  старше,  вы  поймете,  что  не  стоитсоваться в чужие дела. Если вы будете так добры повернуть  голову  налево,вы увидите дверь. Желаю всего наилучшего.   Я предвидел, что удалиться с достоинством мне будет  очень  нелегко,  иклял себя за то, что  вернулся  в  Лондон  прежде,  чем  миссис  Стриклендвыпуталась из всех своих затруднений. Я украдкой  покосился  на  нее.  Онабыла погружена в раздумье. Но секунду спустя посмотрела на  меня,  глубоковздохнула и улыбнулась.   - Все это так неожиданно, - сказала она. - Мы  были  женаты  семнадцатьлет. Никогда я не думала, что Чарли может  увлечься  другой  женщиной.  Мыжили очень дружно. Правда, у меня было множество интересов, которых он  неразделял со мною.   - Вы уже знаете, кто... - я не знал, как выразиться поделикатнее, - ктоэта особа, с которой он уехал?   - Нет. Никто даже не догадывается. Это очень странно.  Обычно  в  такихслучаях люди  встречают  влюбленных  в  ресторане  или  где-нибудь  еще  ирассказывают об  этом  жене.  Меня  никто  не  предупредил,  я  ничего  неподозревала. Его письмо было как гром среди ясного неба. Я не сомневалась,что он счастлив со мной.   Миссис Стрикленд заплакала, бедняжка, и я от души пожалел  ее.  Но  онатут же успокоилась.   - Мне нельзя распускаться, - сказала она, вытирая глаза. - Сейчас  надорешить, что именно следует предпринять.   Она начала говорить несколько вразброд то о недавнем прошлом, то об  ихпервой встрече и женитьбе. И передо мной стала вырисовываться  картина  ихсовместной  жизни.  Я  подумал,  что  мои  прежние  догадки  не   так   ужнеправильны. Миссис Стрикленд была дочерью  чиновника  в  Индии.  Выйдя  вотставку, он остался жить там, где-то в глубине страны, но  каждый  августвозил свою семью в Истборн для  перемены  обстановки;  в  Истборне  она  ивстретилась со Стриклендом. Ей было двадцать, ему двадцать три. Они вместеиграли в теннис, вместе гуляли, вместе слушали негритянских певцов; и  онарешила стать его женой за неделю до того, как он  сделал  ей  предложение.Они поселились в Лондоне, сначала в предместье Гемпстед,  а  потом,  когдаматериальное положение Стрикленда  упрочилось,  в  центре  города.  У  нихродились дети, девочка и мальчик.   - Он так любил их. Даже если я ему наскучила, как у него достало сердцапокинуть детей? Просто невероятно. Я и сейчас еще не  верю,  что  все  этоправда.   Под конец она  показала  письмо,  которое  он  прислал  ей.  Мне  давнохотелось его прочитать, но просить об этом я не решался.

   "Дорогая Эми!   Надеюсь, что дома ты все  застанешь  в  порядке.  Я  передал  Энн  твоираспоряжения; тебя и детей будет ждать обед. Я вас  не  встречу.  Я  решилжить отдельно от вас и сегодня уезжаю в Париж. Это письмо я  отправлю  ужепо приезде. Домой не вернусь. Мое решение непоколебимо.   Всегда твой Чарлз Стрикленд".

   - Он ничего не объясняет, ни о чем не сожалеет. Разве это не чудовищно?   - Весьма странное письмо в подобных обстоятельствах, - ответил я.   - Объяснение тут может быть только одно - он не в себе. Я не знаю,  ктоэта женщина, завладевшая им, но она сделала его другим человеком.  Видимо,это уже давняя история.   - Почему вы так думаете?   - Фред это выяснил. Чарлз имел обыкновение через день играть в бридж  усебя в клубе. Фред знаком с одним  из  членов  этого  клуба  и  однажды  вразговоре назвал Чарлза заядлым бриджистом. Его знакомый  очень  удивился.Он ни разу не видел Чарлза за карточным столом. Теперь все ясно - когда  ядумала, что он в клубе, он был с нею.   Я промолчал. Но затем вспомнил о детях.   - Очень трудно, вероятно, было объяснить все это Роберту.   - О, я ни ему, ни дочери ни слова не сказала. Мы ведь вернулись в городза день до начала занятий в школе. У меня хватило присутствия духа сказатьим, что отец неожиданно уехал по делам.   Наверно, очень нелегко было сохранять  спокойствие  и  безмятежность  сэтой внезапной тайной на сердце и еще труднее заботиться о  всех  мелочах,нужных детям к школе. Голос миссис Стрикленд опять задрожал.   - Что с ними станет, с моими бедняжками? Как мы будем жить?   Она старалась овладеть собою,  и  я  заметил,  что  ее  руки  судорожносжимаются и разжимаются. Горестное зрелище!   - Конечно, я поеду в Париж, если вы  считаете,  что  это  принесет  вампользу, но только скажите мне точно, чего я должен добиваться.   - Я хочу, чтобы он вернулся.   - Со слов полковника Мак-Эндрю я понял, что вы решили развестись с ним.   - Я никогда не дам Чарлзу развода! - воскликнула она гневно. - Так  емуи передайте. Он никогда не сможет жениться на этой  женщине.  Я  не  менееупряма, чем он, и ни за что с ним не разведусь. Я обязана думать о детях.   Последнее она, наверно, добавила, чтобы объяснить свою позицию, но  мнепоказалось, что дело здесь не столько в  материнской  заботе,  сколько  вовполне естественной ревности.   - Вы все еще любите его?   - Не знаю. Я хочу, чтобы он вернулся. Если он вернется, я  все  забуду.Как-никак, мы были женаты семнадцать  лет.  Я  женщина  широких  взглядов.Пусть делает что хочет, лишь бы я ни о чем не знала. Он должен понять, чтоего  увлечение  долго  не  продлится.  Если  он   вернется,   мы   заживемпо-прежнему, и никто ничего не узнает.   Меня слегка передернуло оттого, что  миссис  Стрикленд  так  страшиласьсплетен; тогда я еще не знал, какую огромную роль в жизни  женщины  играетлюдское мнение. Страх  перед  ним  бросает  тень  неискренности  на  самыеглубокие ее чувства.   Где   остановился   Стрикленд,   было   известно.   Его   компаньон   внеистово-злобном письме, адресованном  банку,  метал  громы  и  молнии  поповоду того, что Стрикленд  скрывает  свое  местопребывание,  тот  ответилцинично и насмешливо  и  дал  компаньону  свой  точный  адрес.  Жил  он  вгостинице.   - Я никогда об этой гостинице не слыхала, - заметила миссис  Стрикленд.- Но Фред знает этот отель и говорит, что он очень дорогой.   Она густо покраснела. Я понял, что она мысленно увидела  мужа,  которыйживет в роскошных апартаментах, обедает то в одном, то в другом знаменитомресторане, дни проводит на скачках, а вечера - в театрах.   - Так он долго не протянет, - сказала она. - Нельзя забывать,  что  емууже за сорок. Будь он человек молодой, я бы все поняла,  но  в  его  годы,когда у нас почти взрослые дети, это ужасно. Он окончательно подорвет своездоровье.   Гнев и страдание боролись в ней.   - Скажите ему, что без него наш дом - не дом. Все как будто осталось наместах - и все уже не то. Я не могу жить без него. Лучше мне  покончить  ссобой. Напомните ему о нашем прошлом, обо всем, что  мы  пережили  вместе.Что я скажу детям, когда они спросят о нем? В  его  комнате  все  осталосьнетронутым. Она ждет его. Мы все его ждем.   И она стала внушать мне слово в слово, что я должен ему говорить. Болеетого, подсказала мне точнейшие ответы на любое его возражение.   - Вы обещаете сделать для меня все возможное? - жалобно добавила она. -Скажите ему, в каком я горе.   Она явно хотела, чтобы я всеми доступными мне способами разжалобил его,и плакала,  уже  не  стесняясь.  Растроганный,  я  негодовал  на  холоднуюжестокость Стрикленда и поклялся сделать  все  от  меня  зависящее,  чтобывернуть его домой. Я согласился уехать на следующий же день  и  пробыть  вПариже столько, сколько понадобится для того, чтобы добиться толку. Затем,так как было уже поздно и оба  мы  устали  от  всех  этих  треволнений,  яраспрощался с нею.