6

Обстоятельства сложились  так,  что,  встретившись  наконец  с  ЧарлзомСтриклендом, я толком не познакомился с ним. Однажды  утром  мне  принеслиписьмецо миссис Стрикленд, в котором говорилось, что сегодня  вечером  онаждет гостей к обеду, и так как один из ранее приглашенных не может прийти,она предлагает мне занять его место. В записке стояло:

   "Считаю своим долгом предупредить вас, что скука  будет  отчаянная.  Посоставу гостей  это  неизбежно.  Но  если  вы  все-таки  придете,  я  будубесконечно вам признательна. Мы улучим минутку  и  поболтаем  с  глазу  наглаз".

   Я решил, что добрососедские отношения велят мне явиться.   Когда миссис Стрикленд представила меня своему мужу, он  довольно  сухопожал мне руку.   Живо обернувшись к нему, она шутливо заметила:   - Я пригласила его, чтобы показать, что у меня действительно есть  муж.По-моему, он уже начал в этом сомневаться.   Стрикленд учтиво улыбнулся; так улыбаются в ответ на шутку,  в  которойнет ничего смешного, но ни слова не сказал. Новые гости отвлекли  от  менявнимание хозяина, и я снова был предоставлен самому себе. Когда  все  былиуже в сборе и я занимал разговором даму, которую мне было назначено  вестик столу, мне  невольно  подумалось,  что  цивилизованные  люди  невероятноизобретательны в способах  расходовать  свою  краткую  жизнь  на  докучныецеремонии. Это был один из тех  обедов,  когда  невольно  дивишься:  зачемхозяйка утруждает себя приемом гостей и зачем гости  взяли  на  себя  трудприйти к ней. За столом было десять человек. Они встретились равнодушно, иразойтись им предстояло со вздохом облегчения. Такой обед  был  отбываниемсветской повинности. Стрикленды "должны" были  пригласить  отобедать  этихлюдей, ничуть им не интересных. Они выполняли свой долг, а гости  -  свой.Почему? Чтобы избегнуть скуки сидеть за  столом  tete-a-tete,  чтобы  датьотдохнуть прислуге, потому что не было резонов отказаться или  потому  чтохозяева "задолжали" им обед?   В столовой было довольно-таки тесно. За столом сидели известный адвокатс супругой, правительственный чиновник с супругой, сестра миссис Стриклендс мужем, полковником Мак-Эндрю, и супруга одного члена парламента. Так каксам член парламента решил, что  в  этот  день  ему  нельзя  отлучиться  изпалаты, то на его место пригласили меня. В респектабельности этой компаниибыло что-то невыносимое. Женщины были слишком манерны, чтобы  быть  хорошоодетыми, и слишком уверены в своем положении, чтобы  быть  занимательными.Мужчины  являли  собой  воплощенную  солидность.  От  них  так   и   веялосамодовольством.   Все  говорили  несколько  громче  обычного,  повинуясь   инстинктивномужеланию оживить общество, и в комнате стоял  шум.  Но  общий  разговор  неклеился. Каждый обращался только к своему соседу: к  соседу  справа  -  вовремя закуски, супа и рыбы, к соседу слева - во время  жаркого,  овощей  идесерта. Говорили о политике и гольфе, о детях  и  последней  премьере,  окартинах, выставленных в Королевской академии, о погоде и планах на  лето.Разговоры не умолкали ни на  одно  мгновение,  и  шум  усиливался.  МиссисСтрикленд имела все основания радоваться - обед удался на славу. Муж ее  сдостоинством играл роль хозяина. Пожалуй, он был только слишком  молчалив,и под конец мне показалось, что  на  лицах  обеих  его  соседок  появилосьвыражение усталости. Видимо, он им наскучил. Раз или два тревожный  взглядмиссис Стрикленд останавливался на нем.   После десерта она поднялась,  и  дамы  гуськом  последовали  за  нею  вгостиную. Стрикленд закрыл за ними дверь и, перейдя на другой конец стола,сел между известным адвокатом и  правительственным  чиновником.  Он  налилвсем по рюмке портвейна и стал угощать нас сигарами.  Адвокат  нашел  винопревосходным, и Стрикленд сообщил, где оно  куплено.  Разговор  завертелсявокруг вин и табака. Потом адвокат рассказал о судебном процессе,  которыйон вел, а полковник стал распространяться об игре в поло. Мне нечего  былосказать, и я сидел молча,  стараясь  из  учтивости  выказывать  интерес  кразговору других; никому не  было  до  меня  дела,  и  я  стал  на  досугеразглядывать Стрикленда. Он  оказался  выше,  чем  я  думал;  почему-то  явоображал, что Стрикленд - худощавый, невзрачный человек; на деле  он  былширокоплеч, грузен, руки и ноги у него были  большие,  и  вечерний  костюмсидел на нем мешковато. Чем-то он напоминал принарядившегося  кучера.  Этобыл мужчина лет сорока, отнюдь не красавец, но и не урод; черты лица  его,довольно  правильные,   но   странно   крупные,   производили   невыгодноевпечатление. Он был чисто выбрит, и его большое  лицо  казалось  неприятнообнаженным. Волосы у него были рыжеватые, коротко остриженные, глаза не тосерые, не то голубые. В общем, внешность самая заурядная. Я понял,  почемумиссис Стрикленд немного стеснялась  его:  не  такой  муж  нужен  женщине,стремящейся добиться положения в обществе литераторов и артистов.  Он  былявно лишен светского лоска, но это качество не обязательное;  он  даже  невыделялся какими-нибудь чудачествами. Это был просто добродушный, скучный,честный,  заурядный  малый.  Некоторые  его  качества,   может   быть,   изаслуживали похвалы, но стремиться к общению с ним было невозможно. Он былравен нулю. Пусть он добропорядочный член общества, хороший  муж  и  отец,честный маклер, но терять на него время, право же, не стоило!