4

Никто не принимал во мне тогда  больше  участия,  чем  Роза  Уотерфорд.Мужской ум соединялся в ней с женским своенравием,  а  романы,  выходившиеиз-под ее пера, смущали читателей своей  оригинальностью.  У  нее-то  я  ивстретил жену Чарлза Стрикленда. Мисс Уотерфорд устраивала званый чай, и вее комнатке набилось полным-полно народу.  Все  оживленно  болтали,  и  я,молча сидевший в сторонке, чувствовал  себя  прескверно,  но  был  слишкомробок, чтобы присоединиться  к  той  или  иной  группе  гостей,  казалось,всецело поглощенных собственными делами. Мисс Уотерфорд, как гостеприимнаяхозяйка, видя мое замешательство, поспешила мне на помощь.   - Вам надо поговорить с миссис  Стрикленд,  -  сказала  она.  -  Она  ввосторге от вашей книги.   - Чем занимается миссис Стрикленд? - осведомился я.   Я отдавал себе отчет в своем невежестве, и если миссис  Стрикленд  былаизвестной писательницей, то мне следовало узнать это прежде, чем  вступитьс нею в разговор.   Роза Уотерфорд потупилась, чтобы придать больший эффект своим словам.   -  Она  угощает  гостей  завтраками.  Если  вы  будете   иметь   успех,приглашение вам обеспечено.   Роза Уотерфорд  была  циником.  Жизнь  представлялась  ей  оказией  дляписания романов, а  люди  -  необходимым  сырьем.  Время  от  времени  онаотбирала из этого сырья тех, кто восхищался ее  талантом,  зазывала  их  ксебе и принимала весьма радушно. Беззлобно подсмеиваясь над их слабостью кзнаменитым людям, она тем не  менее  умело  разыгрывала  перед  ними  рольпрославленной писательницы.   Представленный миссис Стрикленд, я минут десять беседовал с нею с глазуна глаз. Я не заметил в ней ничего  примечательного,  разве  что  приятныйголос.  Она  жила  в  Вестминстере,  и  окна  ее  квартиры   выходили   нанедостроенную церковь;  я  жил  в  тех  же  краях,  и  это  обстоятельствозаставило нас почувствовать взаимное расположение.  Универсальный  магазинАрмии и Флота служит связующим звеном для всех, кто живет между  Темзой  иСент-Джеймсским парком. Миссис Стрикленд спросила мой адрес, и несколькимиднями позднее я получил приглашение к завтраку.   Я редко получал приглашения и потому принял его с удовольствием.  Когдая пришел с небольшим опозданием, так как из страха  явиться  слишком  ранотри раза обошел кругом церкви, общество было  уже  в  полном  сборе:  миссУотерфорд, миссис  Джей,  Ричард  Туайнинг  и  Джордж  Род.  Словом,  одниписатели. Стоял погожий весенний день, и  настроение  у  собравшихся  былоотличное.  Разговоры  шли  обо  всем  на   свете.   На   мисс   Уотерфорд,разрывавшейся  между  эстетическими  представлениями  ее  юности  (строгоезеленое платье, нарциссы  в  руках)  и  ветреностью  зрелых  лет  (высокиекаблуки и парижские туалеты), была новая шляпа.  Это  придавало  ее  речамнеобыкновенную резвость. Никогда еще она так зло  не  отзывалась  о  нашихобщих  друзьях.  Миссис  Джей,  убежденная,  что  непристойность  -   душаостроумия, полушепотом отпускала остроты, способные вогнать в краску  дажебелоснежную скатерть. Ричард Туайнинг все время  нес  какую-то  чепуху,  аДжордж Род в горделивом сознании, что ему нет  надобности  щеголять  своимостроумием, уже вошедшим в поговорку, открывал  рот  только  затем,  чтобыположить в него лакомый кусочек. Миссис Стрикленд говорила немного,  но  унее был бесценный дар поддерживать общую беседу: чуть наступала пауза, онавесьма  кстати  вставляла  какое-нибудь  замечание,   и   разговор   сноваоживлялся. Высокая, полная, но не толстая, лет так тридцати семи,  она  неотличалась красотой, но смугловатое лицо ее было приятно, главным  образомиз-за добрых карих глаз.  Темные  волосы  она  тщательно  причесывала,  незлоупотребляла косметикой и по сравнению с двумя другими дамами  выгляделапростой и безыскусной.   Убранство ее столовой было  очень  строго,  в  соответствии  с  хорошимвкусом того времени. Высокая белая панель по стенам  и  на  зеленых  обояхгравюры Уистлера в  изящных  черных  рамках.  Зеленые  портьеры  с  узором"павлиний глаз" строгими прямыми линиями ниспадали на зеленый же ковер, поуглам  которого  среди  пышных  деревьев  резвились  блеклые   кролики   -несомненное влияние картин Уильяма Морриса. Каминная доска была  уставленасиним голландским фарфором. В те времена в Лондоне нашлось  бы  не  меньшепятисот столовых, убранных в том же стиле - скромно, артистично и уныло.   Я вышел оттуда вместе с мисс Уотерфорд. Чудесный день и ее новая  шляпаопределили наше решение побродить по парку.   - Что ж, мы премило провели время, - сказал я.   - А как вы находите завтрак? Я внушила ей, что  если  хочешь  видеть  усебя писателей, то надо ставить хорошее угощение.   - Мудрый совет, - отвечал я. - Но на что ей писатели?   Мисс Уотерфорд пожала плечами.   - Она их считает занимательными и не хочет отставать от моды. Она оченьпростодушна, бедняжка, и воображает, что все мы  необыкновенные  люди.  Ейнравится кормить нас завтраками, а мы от этого ничего не теряем. Потому-тоя и чувствую к ней симпатию.   Оглядываясь назад,  я  думаю,  что  миссис  Стрикленд  была  еще  самойбезобидной из всех охотников за знаменитостями, преследующих  свою  добычуот изысканных высот Гемпстеда до захудалых студий на Чейн-Уок. Юность  онатихо провела в провинции, и книги, присылаемые ей из столичной библиотеки,пленяли ее  не  только  своей  собственной  романтикой,  но  и  романтикойЛондона.  У  нее  была  подлинная  страсть  к  чтению  (редкая  в   людях,интересующихся больше авторами, чем их творениями, больше художниками, чемих  картинами),  она  жила  в  воображаемом  мире,   пользуясь   свободой,недоступной  для  нее  в  повседневности.  Когда   она   познакомилась   списателями, ей стало казаться, что она попала  на  сцену,  которую  преждевидела только из зрительного зала. Она так их  идеализировала,  что  ей  ивправду думалось, будто, принимая их у себя  или  навещая  их,  она  живетиною, более возвышенной жизнью. Правила, согласно которым  они  вели  своюжизненную игру, ее не смущали,  но  она  ни  на  мгновение  не  собираласьподчинить им  свою  собственную  жизнь.  Их  вольные  нравы,  так  же  какнеобычная манера одеваться, их нелепые теории и парадоксы занимали ее,  нони в какой мере не влияли на ее убеждения.   - Скажите, а существует ли мистер Стрикленд? - поинтересовался я.   - О, конечно; он  что-то  делает  в  Сити.  Кажется,  биржевой  маклер.Скучнейший малый!   - И они в хороших отношениях?   - Обожают друг друга. Вы его увидите, если она пригласит вас  к  обеду.Но у них редко обедают посторонние. Он человек  смирный.  И  нисколько  неинтересуется литературой и искусством.   - Почему это милые женщины так часто выходят за скучных мужчин?   - Потому что умные мужчины не женятся на милых женщинах.   Я ничего не смог на это возразить и спросил, есть ли у миссис Стрикленддети.   - Да, девочка и мальчик. Оба учатся в школе.   Тема была исчерпана, и мы заговорили о другом.