Глава 36 «Крест»

Зал собраний быстро наполнялся людьми. У стола застыли оставшиеся представители власти, еще не успевшие сбежать: главный советник, лихорадочно поправлявший измятый воротник, бледный министр связи, капитан стражи. Рядом стояли комендант гарнизона и начальник дворцовой безопасности, их доспехи были забрызганы грязью и копотью. Здесь же находилась офицер пограничного караула, прибывшая с вестью о войне.

— Пусть стража отступает! — командовал Нортон. Он даже не сменил одежду, меряя зал шагами прямо в пижаме; босые ноги шлепали по холодному камню. Гвиневра сидела в кресле, укутанная в одеяло, и не сводила с него испуганных глаз.

— Но мы окажемся в ловушке, Ваша Темность! — осмелился возразить комендант, прижимая к груди шлем.

— Зато мы избежим резни! — Нортон резко развернулся. — Смертей и так уже слишком много. Вы выяснили, почему они пошли на штурм именно сейчас?

Начальник безопасности выступил вперед и протянул измятый лист бумаги.

— Нам доложили, что некто готовил переворот. А сегодня на закате с неба посыпались вот эти листовки. Вероятно, их сбросили с разведывательных дирижаблей Хиларскалиса.

Нортон взял лист.

«ЛЮДИ ЭКССОЛИУМА! ВЫ ЦЕЛУЕТЕ РУКИ ПАЛАЧУ!

Тот, кого вы называете Мессией, — лжец и отцеубийца, чьи ладони по локоть в крови! Вспомните, кто он! Еще будучи ребенком, он осквернил святость жизни, зарезав боговерного знахаря, и собственноручно привел родную сестру на погибель, ради своего величия!

Его правление — это гнойная язва. Он упивался смертью ангельских детей и бросал в казематы великих мудрецов, чья вина была лишь в том, что они видели его истинную суть. Драконы, что кружат над вашими головами, — не защитники, а восставшие из могил порождения порока, оскверняющие небо своим мертвым дыханием! Механизмы, что он навязал вам, и Мгла, которой он подменил Свет, — это яд самого Дьявола, призванный поработить ваши души!

БОГИ ПОМЫКАЛИ НАМИ, НО НЕ ДАЙТЕ ЭТО СДЕЛАТЬ НОВОМУ ЛЖЕБОГУ! Появление этого выродка — причина кары небесной, ледяного мора и идущей за ним войны. Не будет хлеба, пока не будет крови отступника!

Посмотрите в окно! Пока ваши дети синеют от холода, а в домах воет голод, Дьявол пирует в тепле, попирая костями ваших надежд золотые полы дворца. Он пришел не спасти вас — он пришел превратить наш мир в сточную яму Ада, где каждый из вас станет рабом. Его прихвостни — псы безродные — оскверняют наши алтари и изрыгают хулу на веру предков.

ВЫДАЙТЕ ГНОЙНОЕ ПОСМЕШИЩЕ! Как в стародавние времена истинно верующие гнали и распинали каждого, кто дерзал мнить себя равным Богам, так и вы — восстаньте! Смерть Мессии — жизнь народу! Тащите его на площадь, вздерните его на дыбу, распните на вратах его собственного дворца! Пусть его кровь омоет наши улицы, и только тогда взойдет Игнис.»

Норт дочитал до конца. В зале стало так тихо, что слышно было, как за окном с треском рушится какая-то пристройка.

Он скомкал бумагу и обратил ее в Мглу.

— Уводите стражу с площади. Я возвожу купол.

Комендант вылетел из зала, чтобы немедля исполнить приказ своего Владыки. Тяжелые двери за ним оглушительно захлопнулись.

— Может, просто перебить их всех? — бесстрастно предложил капитан стражи, чья рука непроизвольно легла на рукоять меча.

— Нет. Они глупцы. Не ведают, что творят, — Нортон прикусил губу почти до крови, не отрывая взгляда от окна, за которым бесновалось море огней. — Ими помыкает Хостиан. Мы и глазом моргнуть не успели, как он расставил свои фигуры и сделал первый ход. Он ударил в самое уязвимое место и в самое точное время. Не стоило мне возвращаться... Мое появление стало для него лучшим подарком.

— Тогда он выдумал бы что-то еще, — возразила Гвиневра, подходя к Норту и кладя руку на его напряженное плечо. — Хостиан намекал всем, что я тронулась, лишь при присвоить себе Экссолиум, был готов жениться на мне. Еще при первой вашей встрече было ясно, что он выжидает подходящего момента.

— Почему он не напал раньше? — Нортон обернулся к главному советнику.

— Хостиан — не варвар. Он хищник, Ваша Темность, — ответил старик. — Он ждал, когда Экссолиум поднимется и окрепнет, накопит достаточно богатств, чтобы их стоило присвоить. Сейчас мы слабее всего: народ измотан холодом, технологии еще не отлажены, а ваша репутация — единственное, на чем держался порядок, — разбита вдребезги.

— Стража отозвана! — вновь ворвался комендант. — Можете возводить купол, пока они не хлынули внутрь!

Нортон медленно прикрыл глаза. Он сделал глубокий вдох, усмиряя ярость внутри, и сосредоточился. В ту же секунду воздух в зале загустел, а по стенам поползли черные тени.

Мгла, послушная воле своего господина, призрачной пеленой окутала дворец. Барьер начал расширяться, медленно оттесняя толпу от главных входов. Люди, ослепленные ненавистью, не желали отступать: они бросались грудью на магическую стену, выкрикивая бессвязные проклятия. Нортон чувствовал их сопротивление каждой частью своего тела — толпа была готова скорее быть раздавленной, чем отступить за ворота.

Стиснув зубы, Мессия понял, что не сможет вытолкнуть их за пределы внешних стен, не усеяв двор трупами.

— Проклятье, они лезут прямо под барьер... — выдохнул он, и на его лбу выступила испарина.

Ему пришлось пойти на уступку: он ослабил напор, позволяя бунтующим занять дворцовую площадь. Магический щит замер, надежно отрезав здание, сады и узкую полосу земли вокруг фундамента.

Не заботясь о том, насколько это соответствует этикету, Нортон тяжело опустился на широкий подоконник. Его дыхание было рваным: удержание барьера такой площади требовало колоссальных затрат энергии. Демон чувствовал себя живым преобразователем, ощущая, как Мгла перетекает из пространства в его Робур, а затем — в барьер, который приходилось беспрестанно подпитывать, чтобы тот не рухнул под натиском.

Гвиневра тут же оказалась рядом, опустилась на колени у ног возлюбленного, накрывая его ледяные ладони своими.

— Теперь мы — пленники в собственном доме, — негромко произнесла она, озвучив мысли, витающие в зале.

— Комендант, — Нортон поднял голову. — Объявите осадное положение. Пересчитайте запасы продовольствия и зелий. Выставите посты на каждом этаже. Мы не знаем, нет ли предателей среди слуг.

— Будет исполнено, Ваша Темность, — комендант коротко поклонился и поспешил вон, уводя за собой остальных.

Остался только главный советник. Он подошел ко второму окну, наблюдая, как во дворе, прямо у границы купола, люди начинают складывать кострища.

— Они не уйдут, — констатировал он. — Будут стоять там до тех пор, пока холод не убьет их или пока мы не уберем купол.

— Надеюсь, у них хватит ума не делать этого, — проворчал Норт.

Сборище, меж тем, не расходилось. Толпа стояла под стенами дворца уже несколько недель и только росла, превращая дворцовую площадь в огромный, грязный лагерь.

Чтобы поддерживать связь с внешним миром, приходилось идти на хитрость: Гвиневра по старинке переносил письма в сферах высоко в небе. Она поднимала их почти за облака, чтобы обезумевшие люди не могли отследить их полет. Так Эйрисгард и Сильваниум узнали о бедственном положении столицы, а еще позже Экссолиум узнал вести с восточной границы — Хиларскалис уже подмял ее под себя.

Хостиан позаботился, чтобы линии Мглы были отключены по всему Экссолиуму. А Валора стремительно переживала переворот: жители, до этого неохотно склонившиеся на сторону Мессии, теперь выбирали нового правителя из ангельского сословия.

Еще через неделю взрывы сотрясли стены дворца, но прекратились так же быстро, как и начались. Войска Хостиана стояли перед парадными воротами, слившись с приветствующей их толпой.

— Мне нужно попробовать выйти! Поговорить с ними! — Нортон едва не рвал на себе волосы, битый час расхаживая кругами по покоям.

— Нам не обойтись без жертв, Норт, — ненавязчиво напомнила Гвиневра.

— Нет! Нет! Я больше не могу марать руки кровью! Никогда в жизни! — Он взглянул на свои ладони и снова увидел их залитыми алым.

Гвиневра встряхнула его за плечи.

— Норт? Ты здесь?

— Да. — Он мотнул головой, отгоняя наваждение. — Не могу поверить, что они просто согласились отдаться Хиларскалису... С другой стороны, жертв было немного.

— Хостиан забрал у них все, обвинил в этом тебя, оклеветал — и теперь приходит как спаситель.

— У нас совсем нет шансов?

— Нет, — она покачала головой. — Хостиан — представитель старого порядка, но в то же время он больше не следует воле Небес. Он демонстрирует решимость и искренность, он близок к народу. Неудивительно, что люди тянутся к нему. Пока тебя не было, народ свыкся с твоим отсутствием. Ты перестал давать им то, что они требовали, — и они отреклись от тебя.

— Но я хотел быть им другом! Хотел помочь! — едва ли не плача, восклицал Мессия. — Я знаю, что среди них есть хорошие! Я знаю, что каждый под стенами этого замка мечтает о чем-то светлом и любит свою семью! Они ведь правда верят, что творят благое дело! Я смогу остановить их только силой! А сила сделает меня еще большим монстром в их глазах!

— Здесь нет правильного выбора, милый. — эльфийка обвила его шею, упираясь лбом в рога. — Любой исход будет принят плохо. Мы рассчитывали, что твое возвращение и дары из Мглы вернут доверие, но... появился Хостиан.

— Подумать только... провернуть такое прямо под нашим носом. Все подготовить заранее, свести людей в одно движение, и чтобы никто не выдал этого...

— Мы были слишком заняты твоим возвращением. А еще комендант рассказывал, что даже те, кто докладывал нам о ситуации в городе, были втянуты в заговор.

Норт прерывисто втянул воздух.

— Замок теперь так и пустует... остались только мы с тобой да горстка из совета, — Нортон бросил взгляд на площадь. — Нам нужно отдать Экссолиум, — неуверенно предложил он дрожащим голосом, боясь отказа.

Она тоскливо окинула взглядом покои, где они провели столько бессонных ночей, затем тоже взглянула в окно. Прямо под куполом армия Хостиана натягивала палатки. Солдаты смешались с бунтарями, раздавали им провизию и одежду, меняли руберы на экзархи.

— Но мы столько сделали, чтобы эта страна вообще существовала... — надломлено произнесла Гвиневра. — Мы ведь правда старались для этих людей...

— Мы сделали свое, алоцвет. Больше мы им не нужны, — Нортон осторожно взял ее лицо в свои ладони. — Если они выбрали Хостиана — мы не можем запретить им это. Я хотел быть полезным, а не жестоким Владыкой, удерживающим трон на штыках. Главное, что все это — реально. Демоны обрели свободу. Ангелы... со временем все наладится. К тому же...

Он горько усмехнулся, глядя куда-то в пустоту мимо нее.

— Я же все это время не посещал Ад. Работы там наверняка навалилось слишком много. Составишь мне компанию, когда закончим с этим? — Мессия кивнул в сторону войск.

— Я буду везде, где будешь ты, — твердо ответила она, и в этот миг за окнами взревела толпа, поняв, что купол начал растворяться.

Демон бережно подхватил эльфийку на руки. Едва коснувшись изнанки бытия, он шагнул в зыбкое марево и оказался в абсолютной пустоте. Гвиневра крепко зажмурилась, изо всех сил впиваясь пальцами в его рубаху. Ощущения от переходов были неприятны, особенно для того, кто не привык к отсутствию опоры под ногами: в ушах возникло давление, а вязкий воздух, напоминающий кисель, забил дыхательные пути.

Дорога в Ад была выучена Нортоном наизусть — бесконечные странствия между мирами позволили отыскать самую короткую тропу. Еще несколько шагов, преодоление пары плотных слоев реальности, затем последний тонкий — и они оказались в мрачных чертогах Преисподней.

— Подождешь меня здесь? — он осторожно опустил ее на пол.

— Что ты задумал? — Гвиневра попыталась схватить его за руку, предчувствуя неладное, но ее пальцы ухватили воздух.

Нортон исчез в слоях бытия.

— Норт! — ее крик разбился о безмолвные своды Ада.

✧✧✧

Дворец был захвачен уже не один час. Об этом красноречиво свидетельствовали искореженные, дымящиеся остовы врат, ведущих внутрь, выбитые окна в нижних этажах и то, как уверенно сновали солдаты Хостиана по парадной лестнице, словно по собственному дому. Над шпилями уже развевались знамена Хиларскалиса — червленый полукруг Игниса, поднимающийся из тумана в белое небо.

Нортон возник в самом центре огромного лагеря, под всеобщими взглядами. Он стоял, словно добыча, сама идущая в клыки хищника. Его не покидало гнетущее предчувствие, что ему необходимо убедиться в том, что все пройдет без катастрофических происшествий.

— А вот и ты! Я уж думал, ты позорно сбежал! — противный, торжествующий голос Хостиана резанул по ушам.

Толпа, до этого замершая в изумлении, засвистела и заревела, словно стая голодных зверей. Люди начали напирать на солдат Хостиана, пытаясь прорваться к Мессии. Кто-то из передних рядов швырнул камень. Он попал Нортону точно в лоб, рассекая кожу. Капля черной, как смоль, крови успела скатиться по виску, прежде чем рана затянулась.

— Я хотел убедиться, что ты не натворишь глупостей, Хостиан, — ровно произнес Нортон, игнорируя шум вокруг.

— А я как раз думал о них, — тот нагло улыбнулся, явно ощущая себя абсолютным победителем. — Но знаешь, я могу не совершать их, если ты позволишь себя растерзать. Люди очень недовольны, что у них нет обещанной жертвы.

Он обвел рукой сборище, словно предлагая товар.

— О чем конкретно речь? — Нортон напрягся, чувствуя подвох.

— Выведите их! — скомандовал Хостиан.

На площадь вывели демонов, закованных в кандалы. Их гнал надзиратель в черном пальто поверх мундира, взмахивая тяжелым кнутом и хлестая отстающих. В нестройном строю были все: женщины, дети, изможденные мужчины и седые старики. В местах, где кожа соприкасалась с оковами из священной стали, виднелись ожоги.

— Ты, чертово отродье! — вскипел Нортон, делая угрожающий шаг вперед.

Хостиан лишь приторно улыбнулся и предостерегающе поднял указательный палец. По короткому кивку его головы надзиратель с оттяжкой ударил кнутом одного из демонов, стоявшего в конце колонны. Тот вскрикнул и упал голыми коленями в снег.

— Я больше не позволю тебе вытирать об меня ноги, — Хостиан раззадоривал толпу взмахами рук. — Хиларскалис всегда занимал почетное место, и только ты, Мессия, посмел перечить нам. Ты слишком долго своевольничал.

— Да ты хоть понимаешь!.. — Нортон снова сорвался на крик, но звук удара заглушил его слова.

Надзиратель, не дожидаясь команды, вновь опустил плеть на спину ближайшего пленного.

— Каждый раз, когда ты будешь открывать рот, твои демоны будут страдать, — вкрадчиво произнес Хостиан.

Губы Норта превратились в тонкую линию. Он судорожно сжал кулаки, чувствуя, как Мгла внутри него требует выхода, но не смел произнести ни звука. Теперь каждое его оправдание, каждое проклятие в адрес врага оплачивалось болью тех, кого он желал защитить.

— Вот ваш Мессия! — возопил Хостиан, обращаясь к беснующейся толпе. — Глядите на него! Тот, кто пришел дать вам свет, ныне сам окутан тьмой! Что велите сотворить с ним?

— Распять его! — взревел первый ряд толпы, и этот клич подхватили тысячи глоток, разрывая морозный воздух.

— Вздерните лжеца!

— Смерть Сатане! — неслось со всех сторон.

— Выжечь ему глаза!

Хостиан обернулся к Нортону, и на его губах заиграла глумливая улыбка.

— Ты слышал, чего желают твои подданные? Пора исполнить их волю.

— А если я откажусь?

— Тогда распнут их, — Хостиан небрежно махнул рукой в сторону сбитых в кучу пленных демонов.

Они представляли собой жалкое зрелище: рваные одежды не скрывали полос от кнута, кожа была покрыта изморозью. Маленький демоненок, прижимаясь к матери, задрожал от нового порыва ветра, и его всхлип поразил Нортона в самое сердце. В этом беззащитном существе он увидел самого себя в детстве — того, кому когда-то никто не смог помочь.

— Это ты виноват в том, что они стоят здесь в цепях! — продолжал давить Светлый Владыка с фальшивым состраданием. — Я едва сумел отговорить людей не растерзать их до твоего прихода!

Демоны были избиты, истощены и напуганы до смерти, но оставались единственными, кто все еще смотрел на Мессию с надеждой. Именно поэтому Хостиан и выбрал их своей целью — он знал, что только ради тех, кто все еще верит в него, Нортон покорно отдаст себя в жертву.

— Неужели демонический спаситель бросит своих верных керберусов? — вольготно продолжил Хостиан, наслаждаясь тем, как лицо Норта становится отчаянным.

У Мессии перехватило дыхание. Он не мог оторвать глаз от пожилого демона, который едва держался на ногах. Каждый раз, когда тот из последних сил норовил упасть, надзиратель грубо толкал его в плечо. Старец вздрагивал, переминал красные босые ноги и жалостливо смотрел на своего Темного Владыку.

— Так что? — Хостиан меланхолично дыхнул на ладони, растирая их, чтобы согреться в наступающих сумерках.

Толпа заволновалась сильнее, и Норт обернулся на шум. Пятеро мужчин, обливаясь потом, тащили массивный крест, наспех вырубленный из парадных врат дворца. Черное дерево все еще хранило следы серебристой лепнины и герба Экссолиума — алоцвета с мечом.

Нортон смотрел на него, и в груди леденело. Он думал о боли, которую ему предстояло пережить. Думал о Гвиневре, ждущей его в Аду. Великое разочарование в человечестве, о котором предупреждала Марианна, впервые накрыло его с головой. Мессии не хотелось умирать за тех, кто изрыгал проклятия в его сторону, не хотелось становиться мучеником ради потехи Хостиана.

— Молите своего Мессию о спасении! Молите! — внезапно выкрикнул Хостиан.

Он подбежал к надзирателю, выхватил у него кнут и с яростным свистом обрушил его на демонов. Удары ложились на иссеченные спины, пока пленные не рухнули на колени.

— Молю... — прохрипел старец, припадая к ногам Мессии и пачкая его брюки кровавыми следами от ладоней. — Владыка, молю, прекратите это...

— Пощадите! — взвизгнула молодая женщина, закрывая собой ребенка. Она вцепилась в край рубахи Нортона так сильно, что ткань затрещала. — Умоляю, скажите им, чтобы они перестали! Мы больше не вынесем!

— Спасите нас, Мессия! — закричал юноша, хватаясь за сапоги Норта и заливая их слезами.

В полной растерянности Нортон метался от одного демона к другому, закрывая их своим телом. Он подставлял свои руки и спину, пытаясь перехватить удары плети, которые рассекали его одежду вместе с кожей. Мессия заслонял собой детей и немощных стариков, однако Хостиан, подстрекаемый ликующей толпой, неизменно находил лазейку, продолжая кровавую жатву.

В голове Норта вилась одна-единственная мысль — если он сейчас сорвется, если ответит ударом на удар — всех пленных казнят на месте. Хостиан только и ждал повода, чтобы дать сигнал гвардии, и тогда площадь в мгновение ока станет братской могилой.

— Хватит! — вскрикнул Нортон. Он с силой оттолкнул Хостиана и тут же опасливо оглянулся на демонов.

Тяжело дыша, он обвел взглядом площадь и заговорил, громко чеканя каждое слово:

— Я отдам вам свою жизнь, но при одном условии. Вы немедленно отпустите демонов. Дадите им темных тварей и позволите беспрепятственно уйти. И только когда они будут далеко от этих стен — вы сделаете со мной все, что пожелаете. Распинайте, жгите, клеймите. Но сначала — их свобода.

Хостиан лишь криво усмехнулся, смакуя услышанное.

— Вы слышали его! Отпускайте демонов и ведите сюда тварей! — скомандовал он, едва перекрывая крики.

Вскоре сквозь расступившиеся ряды вывели темных тварей. Они клокотали и щелкали челюстями, беспокойно поводя длинными шеями в сторону Мессии. Звери дергали поводья и хлестали сильными хвостами воздух, откидывая прочь тех, кто осмеливался подойти слишком близко.

Нортон приблизился одной из них. Он ласково огладил массивную морду, заглядывая в четыре красных глаза. Тварь издала скрипящий, печальный звук.

— Отвезите своих братьев подальше отсюда, — прошептал он, едва коснувшись холодного лба зверя своими рогами. — Бегите и не оборачивайтесь.

Демоны, шатаясь от слабости, начали подниматься в седла. Они подходили к Нортону в последний раз; кто-то касался его руки, кто-то лишь безмолвно склонял голову. Когда последний из них занял свое место, твари разом сорвались.

Как только они исчезли вдали, Мессия остался один. В то же мгновение десятки рук вцепились в него с первобытным остервенением — его толкали и тянули к кресту.