Глава 32 «Наследник»

— Ты снова здесь, — низкий старческий голос заставил Мессию вздрогнуть.

Сфера осветила лицо неизвестного. Седые волосы были собраны в причудливую прическу, напоминающую связку колбас. Золотые кольца в ней, в носу и на пальцах были хорошо знакомы Нортону. Две пары глаз с черными белками и янтарными радужками, меховые одежды, в руках трость с небольшим черепом вместо рукояти.

— Не узнал меня? — спросил старик.

— Сатана, — процедил демон сквозь зубы.

— Тебе пора занять мое место. Идем. — Сан протянул ему руку.

Поколебавшись, демон взял ее.

«Без него я отсюда не выйду», — думал он, скрипя зубами.

Раздвигая пустоту свободной рукой, словно бархатные портьеры, нечистый проскальзывал в небытие, увлекая Мессию за собой. Снова, слой за слоем, тьма неприятно облепляла кожу, проникала в ноздри и выталкивалась изо рта. Все внутри сжималось от этого чувства. Воздух был вязким и едким. Уши закладывало.

Ступив на темный камень, Норт нервно выдохнул и отвел взгляд от пожилого Сана. Его встретили старые знакомые — черные колонны, уходящие ввысь так высоко, что вершины терялись в густом мраке. В гнетущем молчании Сатана, шаркая ногами, провел демона через массивные двери и далее по коридорам с портретами прошлых повелителей. Появился и новый образ — портрет молодого Сана. Он гордо восседал на троне, устремив свой многоглазый взор прямо в душу смотрящему. Скривившись, Норт не стал задерживаться и предаваться ностальгии.

Наконец они вышли к кабинету. Сатана закряхтел и тяжело опустился на стул, с облегчением вытянув ноги. Жестом он пригласил Норта сесть рядом, но тот остался стоять. На лице Мессии отражался фейерверк чувств — от ненависти до любви. Он помнил свой первый и единственный День Явления, помнил игрушки, вкусную еду, уроки, доброту служанок. Но все это утратило вес перед горем, обрушившимся на него. И Нортон знал, если Сатана не первопричина, то несомненная часть этого зла.

— Дитя мое... — начал дьявол мягко.

— Заткнись, — оборвал его Норт. — Ты правда думал, что я не пойму, что ты меня использовал? У меня к тебе много вопросов. — Подавшись вперед, он схватил его за шиворот.

— Я отвечу.

В дверь постучали, и Норт отпустил Сана, обернувшись на звук.

— Входи, — повелитель Ада поправил воротник и вновь принял невозмутимый вид.

В помещение проскользнула краснокожая демоница, не поднимая глаз от пола. Она поставила поднос с двумя чашками травяного отвара и печеньем. Нортон бегло отметил морщинки на ее лице, рюши платья, небольшие рога и хвост с пушистой кисточкой.

— Эльзара... — пробормотал он, чуть подавшись вперед и перехватив ее за руку. — Это ты?

Она робко подняла голову, и ее глаза медленно наполнились светом.

— Можете поприветствовать друг друга. У нас достаточно времени, — бросил Сатана, потянувшись к чашке.

Чувственные объятия накрыли женщину. Норт прикрыл глаза, ощущая ее заботливые руки на своей спине. Ему было тяжело примириться с тем, как она постарела. Эльзара, конечно, не была столь древней, как Сатана, но выглядела почтенной дамой. А ведь Мессия помнил ее взрослой девушкой.

— Я рада видеть вас, юный господин, — демоница слегка отстранилась и взяла его за руки, бережно поглаживая их.

— Кажется, будто прошла целая вечность. У меня столько слов благодарности к тебе. Хочу, чтобы ты знала, — Норт печально улыбнулся, упиваясь ее нежным, почти материнским взглядом.

— О, вы женились... — она нащупала кольцо на его безымянном пальце и посмотрела вниз, заметно опечалившись. — Мне так жаль.

— От чего же? Моя супруга просто чудесна!

— Я еще не успел сказать ему, — Сатана нарочно громко отпил отвар, привлекая внимание.

— Простите, мне пора приступить к своим обязанностям, — поклонившись, Эльзара поспешила выскользнуть из кабинета.

Нортон в замешательстве опустился на стул, стискивая пальцы до следов ногтей на ладонях. Жалостливый старческий облик гасил в нем вспышки гнева. С болью отгораживаясь от теплых моментов прошлого, Норт выжидающе уставился на Сатану, не притрагиваясь ни к чаю, ни к печенью. Старик же бодро жевал мягкое угощение, роняя крошки на меха и колени. Его беззаботно-невинный, по-старчески ясный взгляд резал демона по самым больным местам. Встретившись с Саном вновь, Норт и не предполагал, что испытает подобное. Он считал, что сумел внушить себе, будто этот демон давно ничего для него не значит. Что стоит лишь не думать о нем — и образ любящего отца в нем исчезнет.

— Теперь ты останешься здесь. Мне недолго осталось. Как и положено по контракту, ты займешь мое место, — Сатана причмокнул, отпив из чашки.

— Как я оказался здесь? Я умер? — Мессия все-таки взял отвар, улавливая знакомые нотки.

— Нет. Я просто забрал твою душу. Подглядел подходящий момент в Нитях — все решат, что ты умер, и не станут искать. Конечно, то, что ты женился, плохо для Гвиневры. В этот раз она больше не увидит тебя.

Норт подавился напитком.

— Но я ведь смогу выходить на поверхность? — почти взмолился он, кашляя.

Сатана позволил ему прокашляться и вновь откусил печенье.

— Обычно у Сатаны нет времени на подобные вольности. К тому же постижение навыка — долгий и трудоемкий процесс, дитя, — прошамкал он. — А еще у тебя больше нет тела.

— Позволь хотя бы забрать мою жену!

— Ей тут не место, — раздраженно отмахнулся Сан.

— Но почему?!

— Оставь ее! — прикрикнул старик. — Она ветреная эльфийка. Через год найдет себе другого.

— Это неправда! — злобно выплюнул Норт.

— Эльфы веками сходились со всеми подряд, не ценили брак, узаконивали многоженство и многомужество, устраивали совместные совокупления. — Его голова мелко задрожала. — Истинная любовь для них ничего не значила. Открой глаза, Норт! — Сатана сорвался на крик. — Она полюбила тебя лишь потому, что любая женщина пожелает быть подле короля, подле живой легенды! Она! Не! Особенная!

Громкая пощечина хлестнула дьявола по щеке, и он умолк. Глаза Нортона померкли и увлажнились, напитавшись обидой и неприязнью.

— Я верю Гвин, — выдавил он. — Дай мне прочесть контракт, который ты всучил мне, когда я был ребенком.

Осуждающе взглянув на Норта, Сан потер покрасневшую щеку. Черная дымка окутала Повелителя Ада, и в его руках явился пергамент. Молча протянув его демону, он обиженно отвернулся.

«Сим договором скрепляется клятва между Повелителем Ада, именуемым далее Сатана, и Нортоном Гемоку, именуемым далее Наследник.

С момента вступления в Ад Наследник принимается под власть и наставничество Сатаны и обязуется постигать законы Ада, природу власти и пределы бытия до завершения обучения, назначенного Сатаной.

По завершении первого круга обучения Наследник принимает на себя предназначение Мессии и клянется защитить мир от распада и гибели. Ради исполнения сего долга он принимает силу Черной Мглы, становясь ее носителем, сосудом и орудием воли мироздания. С момента принятия силы на Наследника возлагается проклятие бессмертия, ограждающее его от внезапной кончины и освобождающее от власти времени, тления и смерти.

Исполнив долг Мессии и восстановив устойчивость миров, Наследник возвращается в Ад для завершения обучения. На срок исполнения обязанностей Сатаны душа Наследника изымается из хода жизни. С принятием последнего знания он отрекается от прежней сути, от своего имени и от всякой принадлежности к миру живых.

С завершением второго круга обучения Наследник восходит на престол и становится Сатаной, принимая всю полноту власти и остаточных сил Повелителя Ада. Прежний Сатана освобождается от власти и вправе вернуться в цикл, утратив всякое право на престол.

Став Сатаной, Наследник сохраняет действие сего договора на срок не менее пяти веков. По истечении сего срока либо при осознании приближающейся утраты разума он вправе передать договор иному преемнику, дабы власть не оказалась бесхозной и не повлекла распад цикла.

Нарушение условий сего договора невозможно ни по воле сторон, ни по вмешательству иных сил. Сей договор не подлежит расторжению, отмене или изменению.

Скреплено кровью.

Условия сего договора установлены Отцом, чья власть предшествует Аду и определяет сам порядок бытия. Его воля непреложна и не подлежит пересмотру.»

Зачитав вслух, Норт выпустил пергамент из дрожащих пальцев и уставился в пустоту. Некоторое время он не мог подобрать слов. Отчаяние хлынуло в разум с доселе неведомой силой.

«Душа Наследника изымается из хода жизни», — крутил он в голове строки договора.

«Отрекается от прежней сути, от своего имени и от всякой принадлежности к миру живых».

— Ты мерзкое порождение бездны! — взревел Нортон и, забыв о всякой жалости к старику, опрокинул его вместе со стулом.

Он навалился на Сатану всем весом, обрушивая на морщинистое лицо тяжелые удары. Старик выронил трость и застонал от боли, закряхтел и беспомощно трепыхаясь. Черная кровь брызгала на одежду и лицо Нортона. Слезы пеленой застилали его озверевший взгляд. Он не мог оставить Гвиневру одну. В ее верности он не сомневался, но пять сотен веков ожидания и в награду безумный старик — это было не то, чего он желал ей.

В кабинет влетела Эльзара. Она пришла забрать поднос и, застав жестокую сцену, оттащила Нортона от Сатаны. В ужасе демоница открывала и закрывала рот, не находя слов ни для утешения Норта, ни для помощи Сатане. Старик охал, пытаясь подняться. Его зубы разлетелись по полу, кровь хлестала по подбородку, и, прикрывая разбитый нос трясущимися руками, он подозвал служанку.

Вырвавшись из оцепенения, Эльзара подбежала к господину, помогла ему встать, поставила стул на место и усадила его.

— Я сейчас принесу все нужное и обработаю ваши раны, — выдохнула она и со всех ног вылетела за дверь.

Сатана начал тихо посмеиваться, растягивая беззубую, окровавленную улыбку. Он кряхтел и порой булькал кровью во рту, и смех его становился все громче, все навязчивее, пока Нортон, часто дыша, испепелял его взглядом.

— Когда-то и я так же отметелил своего учителя, — выдавил он, продолжая смеяться.

— Умолкни, или я придушу тебя и брошу твой дрянной Ад на произвол! — гаркнул Нортон и опрокинул стол.

Бумаги разлетелись, пропитываясь отваром, чашки слетели с подноса и с дребезгом разнеслись по полу, печенье раскатилось в разные стороны. Сатана наконец умолк и испуганно взглянул на Норта.

— Я здесь, — Эльзара окинула разгром округлившимися глазами и, подкатив к Сатане тележку с моющими принадлежностями, баночками и бинтами, принялась за дело. — Ничего, вы хоть и стары, но все же демон. Скоро заживет, — тихо утешала она, обрабатывая его раны.

— Зачем ты за ним ухаживаешь? Он ведь чертово отродье, — устало сказал Норт, взглянув на служанку.

— Он приютил мою бабушку после Великого Бедствия. Краснокожих демонов почти истребили, нам нельзя появляться на поверхности. Он мне... очень дорог. Я помню, как он только взошел на трон. Вы были с ним поразительно похожи, — ласково произнесла Эльзара, вытирая кровь с лица Сатаны.

— Он обманул меня... Моя жена, мои друзья, мое королевство — все это утрачено, — одними губами сказал Нортон.

— Мне очень жаль, господин. Но таковы порядки. Никто в здравом уме не согласится стать Сатаной. Когда вы пройдете обучение до конца, сами поймете почему.

— Сколько прошло времени в мире живых? — сухо спросил Норт, не желая смотреть на Сана.

— Время в разных пределах Ада течет по-разному. Ты никогда не высчитаешь точный срок.

— Но мое тело ты создавал девять месяцев.

— Потому что та комната была скреплена заклятием. Для зарождения искусственной жизни и ее роста время должно идти установленным образом.

— В Чистилище время идет медленнее чем в мире живых, — вмешалась Эльзара, складывая окровавленные принадлежности. — В самой глубине Ада — годы и десятилетия. В иных мирах время может почти не отличаться, а может утечь сотнями. — Она откатила тележку в сторону.

— И откуда тебе это известно? Я Сана спрашивал, — недовольно огрызнулся Норт.

— Я понимаю вашу утрату, но я не повинна в вашей судьбе, — тихо ответила она, поправляя рюши платья. — Мы с Саном... когда-то были достаточно близки.

Эльзара подняла стол и принялась убирать лужи, выжимая тряпку в ведро на нижней полке тележки.

— Как закончишь, можешь идти, — Сатана слегка покачивался на стуле, с любопытством наблюдая за выражением лица Нортона.

Окончив, Эльзара подняла трость дьявола, вручила ее ему и вышла.

— Теперь давай поговорим как два взрослых мужчины, — Сатана подался вперед, и с его лица сошла насмешка. — Слушай меня и запоминай.

Норт молча сел обратно на стул.

И Сатана поведал ему правду. О том, что мир, в котором жил Нортон, не был единственным и никогда таковым не являлся. Что миров множество, и каждый из них существует обособленно, не касаясь другого напрямую, разделенный слоями бытия.

Он говорил об Отце — не боге в человеческом разумении, но первоистоке порядка. О том, кто создал первый мир и покинул его, оставив существующее на волю времени, дабы приступить к сотворению иного. Сатана рассказал, что Нити Судьбы не возникают сами собой. Их плетет Повелитель Ада. Чтобы знать, куда должна быть отправлена душа, необходимо прожить ее путь, пройти ее страхи, желания и падения.

Но главным было иное. Он говорил о слоях. О том, что все пространства разделены ими. Что Ад пребывает не там же, где мир живых, но в ином пространстве, в пустоте. И без умения ходить по слоям нельзя покинуть даже Чистилище. Он открыл Норту и устройство его мира. То, что тот был лишь планетой, вращающейся вокруг двух светил в бесконечной тьме.

Молчание воцарилось надолго. Услышанное Норт никак не мог вместить в сознании. Сотни мыслей метались в его голове, и сильнее прочих звучала та, что нашептывала о недосказанном. Он смотрел на дьявола с подозрением, но понимал, что из его лживых уст правды не извлечь. Оставалось лишь одно — заглянуть в его Нити.

— Давай приступим. Я хочу как можно скорее найти способ выбраться отсюда.

Сан медленно покачал головой и поднялся, опираясь на трость.

— Идем.

Протянув Норту руку, Сан не обратил внимания на его презрительное выражение и, ухватившись крепче, шагнул вперед. Уши вновь заложило, а тьма перехватила дыхание.

— Ощути слои, — произнес он глухо. — Не смотри. Чувствуй. Пространство не раздвигают телом, его пропускают сквозь себя.

— Я не понимаю, — сквозь зубы ответил Норт.

— Это тяжело. А еще труднее не потеряться, — Сан говорил медленно, вдалбливая каждое слово в разум ученика. — Потому никогда не уходи дальше пределов своего мира. За гранью пути назад может не быть. А если в одном мире окажутся двое тебя и ты попытаешься приблизиться к самому себе, — он сделал короткую паузу, — ваши Нити спутаются и разорвутся. Если оба будут бессмертны, не выдержит и мир. Если же один смертен, он умрет, а ваши воспоминания сольются и исказятся.

— Ясно, — сухо ответил демон, стараясь уловить то неощутимое напряжение слоев, сквозь которые вел его Сатана.

— Попробуй, — сказал он и отпустил Норта.

— Уже?

— Да.

Норт коснулся пространства вокруг себя и шагнул. Ничего не произошло.

— Используй третий глаз, — донесся голос Сана. — Пусть слой сперва обовьет его. Лишь затем ты почувствуешь путь эфемерным телом.

Нортон пробовал раз за разом, но безуспешно. Его мысли были заняты иным. Как бы сильно он ни желал вернуться назад, именно это желание и мешало постичь наставления.

— Ты справишься. Найдешь меня сам.

— Что?

Когда Норт обернулся, Сатаны уже не было.

Он стоял, глядя в пустоту, затем зажег сферу, освещая ею пространство вокруг в тщетной надежде увидеть Сана, затаившегося во мраке. Но никого не было. Дьявол бросил его. Ужас захлестнул Нортона раньше, чем пришли здравые мысли.

— Чертов ублюдок! — заорал он в пустоту. — Я ненавижу тебя. Ненавижу! — впившись пальцами в рубаху, он с треском разорвал ткань.

Схватившись за волосы, Норт метался из стороны в сторону и пинал эфемерную землю. Крики срывались с губ вновь и вновь, тонули в безответной тьме и возвращались к нему эхом. Дыхание сбивалось, грудь сжимало так сильно, словно Мгла вокруг норовила сломать ему ребра.

Мессия опускался на колени, вновь поднимался, бил кулаками, царапал себя до крови, хватал воздух, пытаясь пройти сквозь невидимый слой, но когда не выходило — стонал и хрипел, теряя голос. Он прижимал ладони к вискам, пытаясь заглушить мысли, и вновь заходился криком, после очередной неудачи.

Сколько времени он утратил? Куда забросил его Сатана? Если на самое дно Ада — на поверхности могли пройти годы. А если он оказался там, где минуют десятилетия? Обессиленно рухнув, Норт расплакался, уставившись на сферу света. Тихо всхлипывая, он смотрел на мерцающий шар. Если бы только он не подписал тот контракт... Но тогда он не встретил бы Гвин. Значит, иного исхода не существовало? Значит, им не было суждено быть вместе?

Он не знал, сколько пролежал так. Слезы высохли, губы пересохли. Время здесь словно отсутствовало — кромешная тьма, в которой могли течь и годы, и часы. Дрожащими руками он коснулся сферы света и прижал ее теплый бок к груди. Уткнувшись в нее лицом, он прикрыл глаза.

Ему привиделось, как он бежит с Гвиневрой по заснеженному Глациариусу. Охваченный нежным чувством, он смотрел, как она танцует среди снежинок, как свет порта окутывает ее мягким ореолом, как алые пряди, выбившись из-под черного капюшона, подпрыгивают в такт плавным движениям. Ее улыбка, ее смех постепенно отдалялись, истончались. Норт успел крепко обнять ее прежде, чем Гвин рассыпалась, разлетевшись тысячью черных песчинок. Он бежал за удаляющимися частицами так долго, пока легкие не свело болью и мир не померк. Он закричал в пустоту, крепко сомкнув веки, а когда открыл их — перед ним вновь была тьма.

Сфера в его руках погасла — во сне он утратил над ней контроль. В панике он вновь зажег ее и прижал к груди, дико озираясь по сторонам.

— Нортон! — донесся издалека голос.

Поднявшись, он сделал несколько шагов в сторону звука.

— Норт! — теперь голос раздался с другой стороны.

Он резко обернулся и бросился к нему. Что-то ухватило его за ногу, и он рухнул, выронив сферу. Она выпала из рук и заскользила вперед.

— Нет! — вскрикнул он и на коленях пополз к ней.

Множество черных рук схватили его, пока голос подбирался все ближе. Сжавшись в комок, он смотрел на сферу сквозь чужие пальцы, что будто пытались разорвать его кожу.

«Мне никогда не выбраться отсюда. Гвин давно отпустила меня. Меня больше никто не ждет».

Осознав это, он перестал сопротивляться, позволяя растерзать себя.

Но ничего не произошло.

Со страхом приоткрыв глаза, он огляделся. Вокруг не было ничего, кроме светящегося шара. Протерев глаза, он вновь поднялся на негнущихся ногах и, обхватив себя руками, подошел к сфере.

Мессия шел вперед неведомое количество времени. В последних проблесках надежды он вновь и вновь взывал к ощущению третьего глаза, но каждый раз терпел поражение. И лишь когда обувь истерлась, а ноги начали кровоточить от ран, он рухнул без чувств.

✧✧✧

— Ваша Темность, вам пора задуматься о Владыке, — советник настырно семенил за Гвиневрой, пока она, не глядя на него, гордо шла по коридору.

— У меня скоро встреча с Эйриком по поводу преобразователя и совет с Владыками. Мне не до этого.

— Но, Владычица, мы понимаем ваше горе... Однако прошло три года. Мы больше не можем скрывать смерть Мессии под предлогом его болезни. Людям следует сказать правду.

Она застыла у окна, вглядываясь в отражение и собираясь с мыслями. Игнис, склоняясь к закату, окрасил корону с рубинами и ее исхудавшее лицо красным светом. Из стекла на нее смотрели остекленевшие глаза, лишенные прежнего огня.

— Если так будет лучше — говорите. Но я не отрекусь от него. Более не следуйте за мной, Амадей, — откинув пышные локоны до бедер, она зашагала прочь, и каблуки громко застучали по камню.

Гнев и скорбь поднимались в ней волнами. Приподнимая подолы тяжелой черной юбки, она стремительно спускалась по лестнице, опустив голову, скрывая слезы от взглядов проходящих слуг. Выбежав в сад, она рухнула подле десятков черных арелий, под которыми покоилось тело ее супруга.

— Я знаю, что ты вернешься... — шептала она, едва веря в эти слова.

Расчищая сорняки, Гвиневра не обращала внимания ни на землю, пачкавшую подол и руки, ни на колючие стебли.

— Знаешь, благодаря тебе мы смогли создать преобразователь. Твою команду, правда, заточили в темницу, но их дело продолжили другие... Сейчас мы лишь испытываем передачу на дальние расстояния. Другие страны давят на меня и Эйрика, твердят о сговоре, будто мы нарочно не делимся технологией... — она замерла, следя за плывущими облаками. Теплый весенний ветер высушил дорожки от слез. — Я так устала, милый.

Гвиневра легла рядом с цветами и долго смотрела в небо. С той поры, как Норта предали земле, она выплакала достаточно слез. Но чем больше времени проходило, тем чаще она позволяла себе мысль, что больше никогда его не увидит. В такие минуты ей хотелось думать, что он лежит рядом и слышит ее.

Она устала терзаться бесконечными догадками о причине его смерти и теперь могла лишь надеяться, что Нортон не покинул ее окончательно. Ужас одиночества, растянутого до конца времен, пока еще не обрел существование.

— Вот ты где, — голос Эйрика заставил Гвиневру приподняться.

Растрепанная, перепачканная землей, с опухшими от слез глазами, она взглянула на него без всякого выражения.

— Ты не мог подождать меня в зале совета?

— Я хотел навестить тебя вне деловых встреч. А еще повидать старого друга, — Эйрик снял шляпу и опустился на корточки, проводя ладонью по нежным черным лепесткам. — Ты все еще плачешь по нему?

— Не так, как прежде, — она тихо шмыгнула носом.

— Он снится мне порой. — Эйрик снял пиджак, расстелил его рядом с эльфийкой и сел. — Я так виноват перед ним... и перед тобой, — Владыка вынул платок из кармана и протянул его Гвиневре.

— Я могла бы обвинить тебя, но тем лишь сделала бы тебя жертвой собственных терзаний, — приняв платок, она промокнула им глаза, а затем высморкалась. — Ты не представляешь, как тяжело просыпаться одной из года в год. — голос ее надломился.

— Представляю.

— Ты о своей Хильде?

— Угу. Когда она умерла и мне вновь пришлось править, я словно постарел лет на двадцать. Раньше она держала все в своих крепких руках. Северянки... у них твердый характер. Но когда ее не стало...

— Почему она умерла? — Гвин склонила голову, скрывая лицо за волосами и пряча платок в кулаке.

— Хворь забрала ее.

— Мне жаль, Эйри — тихо сказала она и на время умолкла. — Когда мы обнародуем преобразователь?

Король тяжело вздохнул.

— Мы не можем пустить энергию по проводам. Предохранители сгорают, а сам преобразователь норовит разлететься и взорвать всех вокруг.

— Ты не думал вернуть к работе тех, кто создавал его изначально?

— Тех, кто убил Норта? — Эйрик помрачнел. — Они должны быть наказаны.

— Но не все же подняли на него руку.

— Зато они бездействовали. Бездействие — тоже соучастие. Если человек ничего не предпринимает, он становится жестоким ублюдком, поддерживающим насилие.

— Возможно. Но дело пошло бы куда быстрее. Может, стоит предложить им лучшие условия в темнице, если они согласятся помочь?

— Я подумаю над этим, Гвин, — он поднялся и подобрал пиджак, стряхивая с него землю. — Пойдем. Тебе нужно привести себя в порядок перед советом с остальными Владыками.

— Снова будут морочить голову, — устало выдохнула она и, взявшись за протянутую руку Эйрика, с трудом поднялась.

— Я провожу тебя.

— Я дойду сама, — отказалась Гвиневра и ушла, оставив Владыку Эйрисгарда одного.