Глава 31 «Я Буду Ждать»

Объятия с Гвиневрой казались нереальными. Впервые видение не свершилось, и Нортон, встречая супругу прямо у дракона, прижимал ее к себе все крепче. Сладкий аромат алоцветов с хвойной ноткой разлился внутри теплой волной. Он взял ее за подбородок и горячо приник к пухлым губам.

— Мой алоцвет... Я так скучал...

— И я скучала по тебе, милый, — Гвиневра пригладила его волосы, заплетенные в косу за спиной. — Какие новости? Чем ты занимался?

Нортон говорил без умолку. Он показал Гвиневре библиотеку, повел ее на самую высокую башню, почти касающуюся облаков. От нее же узнал, что Харразан начали восстанавливать, а Экссолиум обрел столицу — Ренат. Вокруг нее уже намечался новый городок. Земля и деньги, обещанные за службу, привлекали все больше людей.

Стоя на балконе, пока снег неустанно сыпался в свете Фебуса, Гвин держала Нортона за руку. В Экссолиуме зима лишь начинала вступать в силу, здесь же сугробы поднимались выше человеческого роста.

— Значит, ты теперь подопытный? — она тихо засмеялась, ловя снежинки.

— Выходит, так. Но пока меня никто не обижает, не волнуйся.

Гвин ласково улыбнулась.

Нортон истосковался по ее спокойному лицу, по мягкому телу, по нежной коже и алым локонам, по длинным опущенным ушам, что отзывались на каждую эмоцию вздрагиванием. Глядя на эльфийку, демон невольно приподнял хвост, изогнув его от радости встречи.

— Пойдем во двор! — Гвин выбежала из покоев, поманив супруга за собой. — Такая погода на улице!

Закутавшись плотнее в мех, Нортон поспешил за возлюбленной.

Гвиневра выскочила в тренировочный двор, занесенный нетронутым снегом. Она наклонилась, зачерпнула пригоршню, смяла плотный комок и, не раздумывая, швырнула в Нортона. Тот опешил, отряхнул плечо — и в тот же миг в него влетел второй снежок.

— Эй! — он увернулся от третьего. — Ну все, держись! — Мессия нагнулся, сгребая снег в ладони.

Снежки полетели один за другим. Он целился наспех, смеясь, а Гвин отвечала метко, попадая ему то в макушку, то в торс. Звонкий, счастливый смех раскатился по двору. Даже несколько слуг выглянули из окон, задержавшись взглядами на этой сцене.

Гвиневра рванулась в сторону, но Нортон догнал ее попаданиями в спину. Укрывшись за бочкой, она судорожно лепила новые снаряды. Руки покраснели, дыхание сбилось, изо рта вырывался пар, а лицо пылало азартом. Эльфийка торопливо складывала снежные комки в неровную кучу и высматривала мужа сквозь непогоду.

— Попалась! — Нортон навалился сзади, размазывая снег по ее капюшону.

— Вот тебе! Вот! — в ответ вся груда обрушилась ему прямо в грудь.

Нортон отшатнулся и с преувеличенной торжественностью рухнул на спину, прижимая руку к сердцу.

— Пощады мне! Пощады!

Гвиневра, заходясь хохотом, упала рядом. Она прищурила зеленые глаза. Снежинки, прежде мелкие и сухие, потяжелели и обратились в лапатые хлопья. Налитые свинцом тучи медленно затягивали небосвод, окончательно скрывая лазурь и обещая скорую метель.

До самой ночи Норт водил Гвиневру по сокровенным уголкам Глациариса — столицы Эйрисгарда. Он угощал ее крепкой медовухой, терпким вином и вяленым мясом. Снег повалил так густо, что мир вокруг скрылся за белой стеной, но никого из жителей это не смущало. Лишь Гвин порой теряла ориентацию в белой круговерти, пока Норт уверенно вел ее за собой. Памятники и фасады зданий приходилось рассматривать почти вплотную. Но и этого было достаточно, чтобы понять: Север не состоял из одних лишь трущоб.

Они вернулись в покои под покровом ночи, неся с собой аромат зимы и хмеля. Едва дверь закрылась, сдерживаемое месяцами вожделение вырвалось наружу. Одежды спали на пол, и в тусклом свете одинокой сферы Нортон прижал Гвиневеру к себе, горячо целуя. Перины приняли нагие тела в шелковистые объятия. Норт с жаждой соединился с возлюбленной, и она изогнулась в сладкой муке, принимая его целиком.

Провожать супругу обратно было уже не так страшно. Мессия стал жить от встречи до встречи, находя отраду в письмах Гвин и неизменно отправляя на них ответы. Он получал очаровательные рассказы о Ренате, а иногда и миниатюры столичных пейзажей. Десятки конвертов Норт бережно хранил в ящике стола.

Копились и знания, и его умения. Сосредоточенность действительно помогала забывать об усталости, и вскоре Нортон почти перестал спать, отдавая все время учению. Зима сменилась весной, а весна — летом.

— Мы закончили преобразователь, — произнес Агостон, и механизм завис над столом, не касаясь поверхности.

В самом сердце прозрачной сферы находилось темное ядро, напоминавшее Мглу. Оно ежесекундно меняло очертания под стеклянным куполом. Вокруг ядра вращались семь тонких, но широких в диаметре колец.

— Уже? Я думал, на это уйдет год. — Норт толкнул один из обручей, заставив его вращаться быстрее. — Оно висит в воздухе! Как вы это сделали?

— Кольца не удерживаются сами по себе, — надменно произнес Агостон. — Их стабилизирует ядро. Мгла внутри сферы приведена в связное, замкнутое состояние и образует устойчивую конфигурацию поля. Мы задали параметры формы и границы допустимых колебаний, маги запустили имитацию Робура.

— Значит, я уже свободен? — ни слова не поняв из намеренно сложных формулировок, Норт провел рукой под преобразователем, убеждаясь, что тот действительно висит в воздухе.

— Нет. Это лишь начало, — ответил Агостон. — Чтобы напитать страны, потребуется структура иного масштаба. Затем Мглу придется как-то направить к другим механизмам. Со Светом все было проще.

— Я хотела предложить новую схему, — вмешалась Аша. — Многослойные каналы, с разной плотностью удержания. Раз Мгла течет нестабильно — нужно распределить нагрузку.

— А для этого нам нужен Робур, — сказал мудрец, искоса взглянув на Нортона.

Мессия напрягся. Пальцы до белизны впились в край стола, а взгляд пламенных очей встретился с холодными и серыми глазами эльфа.

— Аго, мы ведь договаривались без этого, — Сол дернул напарника за широкий рукав темно-зеленой рубахи.

— Я не собираюсь менять планы только потому, что вы нашли себе нового дружка, — отрезал тот. — Нам нужен его Робур. Имитация обычного демонического материала такого потока Мглы не выдерживает.

— Сделайте оболочку толще. — Крылья Сантави слегка дрогнули.

— Толстая оболочка не вступает в контакт с Мглой. Тонкая разрывается. — Аша устало опустилась на стул и, не обращая внимания на гневный взгляд Агостона, закурила фумилу.

— А меня спрашивать никто не собирается? — Нортон теребил пальцы, с подозрением оглядывая собравшихся в библиотеке. — Мы вообще-то о моем органе говорим.

— Ты бессмертен, с тебя не убыло бы, — бросил Агостон и потянулся под рубаху, решительно сокращая дистанцию.

Сол бросился наперерез эльфу, но тут же отшатнулся, получив короткий удар локтем в нос.

— Аго, не надо... — простонал маг, останавливая кровь Светом.

Агостон обернулся.

— Сол. Ты забыл, что проходишь практику?

— Но можно найти другой путь!

— Этот самый быстрый. — Агостон сделал еще шаг к Норту.

Сол вцепился в его предплечье, удерживая изо всех сил.

— Сколько у тебя младших сестер? Трое? — Голос Агостона был ровным и холодным. — Интересно, как они проживут, если их единственный кормилец не станет Верховным Магом. Небось снова пойдут по борделям. Необразованных больше никуда не берут.

— Заткнись! — Сол толкнул мудреца в грудь. — Думаешь, если учились в одной академии — достаточно знаешь меня?! — его кулаки сжались.

Аша встала, готовая в любой момент ринуться на помощь. Сантави взволнованно наблюдала за ссорой.

— Нет. — Агостон брезгливо стряхнул мнимую грязь после касания мага. — Но, кажется, за несовершеннолетних платят больше. Тебе это только на пользу.

— Сол, перестань! Агостон прав! — Аша крикнула, заметив, как его ладони начинают пылать огнем. — Подумай о сестрах.

Сол развеял чары и удрученно посмотрел на Нортона.

— Прости. — сказал он ему.

Нортон лишь понимающе покачал головой.

— Мы с самого начала это планировали, — Сантави лениво откинулась на стуле, накручивая прядь волос на палец.

— Вот так просто? Я думал, мы друзья. — Норт удивленно обернулся к ангелице.

— Норт, сзади! — воскликнул Сол.

Успев вскочить, он с грохотом опрокинул стул. Кинжал из священной стали вонзился в стол ровно в том месте, где был Норт. Сантави и Аша синхронно отвернулись, не желая участвовать. Сол смотрел, стиснув зубы. От напряжения у мага вздулись жилы, а лоб покрылся испариной.

— Может, все-таки поговорим? — Норт попятился, выставив руки перед собой.

— О чем? — эльф вытащил клинок из столешницы.

— О том, чтобы поискать другие варианты! Я как-то не горю желанием размозжить голову. Это, знаешь ли, чертовски больно! — Мессия едва успел отпрянуть от новой атаки.

— Потерпишь, — отрезал эльф. — Проще всего извлечь твой Робур сейчас и создать первый преобразователь на живом образце.

— А если искусственный потом не выйдет? Будете расчленять мой мозг ради каждого нового механизма? Потрясающая благодарность! — Норт снова уклонился.

Нападать на товарищей он не хотел, даже на такого высокомерного гордеца, как Агостон. Сама мысль о развитии мира была ему дорога, но решиться на такую жертву с ходу он не мог. А эльф, между тем, продолжал наступать.

— Хорошо! Стой! — крикнул Норт.

Агостон, к удивлению, замер.

— Дай мне собраться с духом. Мне... мне совсем не нравится эта затея. Я должен подумать.

Приблизившись, мудрец ободряюще сжал его плечо.

— Ладно, — он смягчил лицо и по-доброму улыбнулся.

Демон облегченно выдохнул.

— Благода... — Кинжал с хрустом проломил его череп.

Липкая тьма окутала каждую частицу кожи, пробираясь холодом. Темно было настолько, что нельзя было увидеть ровным счетом ничего — так же, как если бы пытаться разглядеть что-то с закрытыми глазами.

«Так холодно...»

Нортон свернулся в позе эмбриона, выделяясь белым пятном в темноте.

— Кто я? — Он сел, всматриваясь в белесые ладони.

Поднявшись на ноги, демон осмотрелся. Что-то защекотало его лодыжки, потянуло обратно к полу. Он зажег сферу, поднес ее к ногам. Вокруг них клубилась Мгла, уже облизывая его призрачно-бледные икры. Стряхнув ее, Мессия побрел дальше, освещая себе путь. В памяти постепенно всплывали образы недавних событий. Последним была острая, дробящая боль в голове.

«Все цело», — удивился он, ощупывая место удара.

Покрутившись на месте, Нортон на некоторое время замер, хлопая глазами — вспомнилось имя, а следом шквал жизненного опыта.

Когда его запечатали Боги, они не трогали голову, и Мессия ощущал связь с телом. С испугом он понял, что теперь не чувствует его вовсе. Догадки впились в его сердце ледяными иглами. Ноги Норта подкосились, и он осел обратно на пол.

— Чистилище...

✧✧✧

С трепетом Гвиневра приняла письмо из Эйрисгарда. Она ждала привычных строк — ласковых слов мужа, его жалоб на Агостона, сдержанных похвал Солу, осторожных признаний, что, быть может, Сантави не так уж плоха, и насмешек над тем, что Аша вскоре подсадит его на серенис, превращая в пассивного курильщика. Удобнее устроившись в постели, эльфийка укрылась легкой простыней и распечатала письмо.

С прискорбием сообщаю, что ваш супруг, Нортон Гемоку, покинул мир живых. Прошу вашего присутствия.

Св. В. Эйрик Сульберг

Она перечитала строки раз, затем еще. Смысл не складывался. Нортон был бессмертен. Ошибка. Иной возможности не существовало. Гвин снова и снова пробегала глазами по буквам, пока они не начали расплываться. Она не верила написанному.

Подорвавшись с постели, Гвиневра дернула колокольчик для вызова прислуги и поспешно начала одеваться. В покои вошла ангелица-служанка.

— Пусть готовят дракона. Я лечу в Эйрисгард.

— Но сейчас ночь, может, дождетесь рассвета? — сонно пробормотала девушка.

— Немедленно! — Гвин резко затянула шнуровку сапог.

Холодность и ясность разума сопровождали ее до самых врат парящего дворца. Она никого не взяла с собой и никому ничего не объяснила. В дорожной сумке трепыхался скудный набор провизии — ровно на несколько дней перелета.

Приземлившись, Гвиневра со всех ног бросилась внутрь замка и почти сразу столкнулась с Эйриком, уже извещенным о прибытии ее дракона. Король был облачен в траурный черный. Глаза его были отрешенными, под ними залегли глубокие тени.

— Где мой муж?! — взревела Гвин, мертвой хваткой вцепившись в шиворот короля и хорошенько его встряхнув. — Где?!

— Я покажу его тело. Прошу, следуйте за мной.

Эйрик отвернулся, утаив влагу слез и без лишних слов провел эльфийку в полупустое помещение. В дверном проеме она почти лишилась чувств — черные полотна свисали со стен, а в самом центре комнаты стоял гроб.

Переставляя негнущиеся ноги, Гвиневра откинула тяжелую крышку. Внутри, на подушках из черного бархата, покоился Нортон. Лицо его казалось пугающе спокойным, чуждо-безмятежным — точно вечный сон наконец смилостивился над ним, стерев следы всех тревог. Сбоку, чуть выше виска, на голове чернела грубо зашитая рана. По груди и сложенным рукам Норта рассыпались арелии и алоцветы.

Она запустила пальцы в его густые черные волосы, бережно разглаживая их по подушке. Провела по рогам, огладила холодные, уже тронутые окоченением щеки.

— Милый? — позвала она надломлено. — Проснись, пожалуйста... Не пугай меня, прошу... Норт! — Она не выдержала и резко хлопнула его по щеке, надеясь пробудить от жуткого оцепенения.

— Гвиневра, мне бесконечно жаль, — Эйрик мягко обхватил ее за плечи, оттягивая назад. — Не стоит... это не поможет.

— Он бессмертен! Что вы с ним сделали?! — закричала она, пытаясь вырваться.

— Агостон хотел забрать его Робур. Он вонзил кинжал ему в голову, и Норт рухнул замертво, — глухо произнес Эйрик.

— Он не мог умереть! — Гаркнула она, прерывисто вдохнув. Гвиневра вырвалась из хватки короля и вновь прильнула к телу супруга. — Не мог!

Дрожащими пальцами она вцепилась в его идеально выглаженную рубаху. Сметая и топча рассыпанные цветы, она раз за разом встряхивала Норта, пытаясь вырвать его из небытия. Она направляла Свет, вливая в холодное тело исцеляющую магию, надеясь увидеть ответный проблеск жизни. Но Мессия не ожил. Эйрик лишь молча склонил голову, позволяя эльфийке выплеснуть свою ярость и боль над тем, что осталось от ее мужа.

Осознание горькой волной накрыло ее, но прежде чем отчаиваться, она схватилась за единственную спасительную мысль. Норт не мог умереть окончательно. Логика подсказывала, что Сатана вернет его, как возвращал прежде и он просто получит новую оболочку.

В конце концов, Нортон — это не только плоть. Он уже погибал однажды, и даже был разорванным на четырнадцать частей — ничего из этого не сломило его. Неужели сейчас все закончится так нелепо?

Ей нужно ждать. Обязательно ждать. Ее Мессия, ее возлюбленный, ее Темный Владыка — Нортон Гемоку не из тех, кто бросает слова на ветер или сдается без боя. Он ни за что не покинул бы ее навсегда, не попрощавшись. Гвиневра знала это так же твердо, как и то, что сердце в ее груди все еще бьется ради него.

— Доставьте тело в Экссолиум без лишнего шума. — Она украдкой утерла слезы. — Я сама предам его земле. И молчите об этом. Он обязательно вернется.

Гвиневра плотно сжала губы и как можно быстрее вышла из комнаты. Она жадно глотала воздух, запрещая себе даже допускать мысль о его гибели. Устраивать траур на всю страну, если уже завтра Нортон может явиться за порог — полная нелепица.

— Вы можете остаться у нас столько, сколько потребуется, — тихо произнес король ей в спину, прикрыв за собой дверь.

— Нет. Сегодня же я улетаю вместе с ним. — Она взглянула на Владыку с каменным лицом. — Надеюсь, Агостон понес наказание по всей строгости закона?

— Да. Он и его сообщники взяты под стражу на неопределенный срок. Если Норт действительно воскреснет, приговор будет пересмотрен. — Владыка тяжело выдохнул, не находя слов утешения. — Клянусь, я не знал, что они действовали сообща. Я был уверен, что Норт участвует в разработке как равноправный член группы.

— Подготовьте все необходимое. Мне нельзя надолго покидать Экссолиум, теперь — особенно. Я буду ждать у дракона. — Она стиснула зубы и чеканила каждое слово, не позволяя дрожи прорваться в голос и больше ни на что не отвечая, боясь утратить самообладание.

В ее распоряжении не было времени на скорбь или долгие прощания в чужих стенах. Теперь у страны осталась только она, и неизвестно, на какой срок. Нортон заложил фундамент их мира, без него ничего бы не получилось, а теперь весь груз его обязанностей ложился на ее плечи. Справится ли она?

— Я буду ждать... обязательно буду, — прошептала она, покинув дворец и подставляя лицо порывам жаркого ветра.