Глава 30 «Сокрытая Тайна»

— Почувствуй Робур!

Жизнерадостный рыжий парнишка оказался суровым наставником. Он расхаживал вокруг Нортона и время от времени подталкивал его посохом в локти, бил по коленям и пояснице. Взгляд карих глаз с прищуром, обрамленных длинными ресницами, пронзал его при каждой ошибке. Игнис уже поднялся в зенит, а Нортон все еще отрабатывал одно и то же.

— Неужели стойка и дыхание и впрямь так влияют на поток Мглы, или ты просто издеваешься? — спросил он, вдыхая через нос и выдыхая через рот под ритм посоха.

Сол прижал к его животу зеленый горячий камень на конце посоха, затем переместил к груди. Пошатнувшись, Мессия ссутулился и тут же получил удар по затылку.

— Ровно стоять! — Высокий и строгий голос Сола вернул его в исходное положение.

Когда Гвин колдовала, Нортон замечал за ней особую позу, но никогда не придавал ей значения. Тонкости, которым учили в Академии Сильваниума, были для него причудливы. На фоне уроков Сатаны ему даже стало казаться, что Дьявол нарочно учил плохо, желая его поражения. Теперь же Норту поистине захотелось стать достойным Владыкой. Он всегда считал себя вполне умным и думал, что полагался не на грубую силу, но оказалось совсем наоборот. Демон атаковал без разбора, не направлял энергию и тратил ее почти полностью. Даже наставления Гвиневры не смогли до конца ему помочь.

— Какой неумелый, — Сол усмехнулся и ткнул его в бок.

Нортон недовольно закряхтел.

— Найди в себе гармонию, почувствуй связь с телом, очисти разум. Тебе нужна безупречная выдержка и дисциплина. Лишь постигнув это, ты сможешь большее.

Но Нортон не мог сосредоточиться. Где-то там, в далеком Экссолиуме, его супруга осталась одна. Он не сумел уснуть без нее и провел ночь, глядя в потолок. Отсутствие тепла ее тела рядом делало Мессию нервным, и раз за разом он обращался к страшному видению. Очередной удар по колену заставил его вздрогнуть.

— Ты витаешь в облаках!

Вдох через нос. Выдох через рот. Облачко пара вырвалось наружу, и Нортон приоткрыл глаза, прислушиваясь к биению сердца и движению легких. Он поднял взгляд к небу, не внимая причитаниям Сола, который строго велел начинать смежив веки. Скользя взглядом по бегущим облакам, Норт растворился в голубизне. Сосредоточенность ускользнула из тела и ушла в голову.

Он позволил Мгле выйти через руки тонкими потоками, подхватить с земли хрустальный кувшин и высоко поднять его, затем так же аккуратно опустить, не разбив. Взглянув на Сола, Нортон повторил это еще несколько раз, желая показать усвоенный урок.

— Раз уж ты столь уверен в себе, подыми теперь меня, — произнес Сол, скрестив руки на груди.

— Я ведь могу ненароком тебя убить, — запаниковал Нортон и отступил на несколько шагов.

— Так собери мысль воедино. Я достаточно крепок, дабы при нужде оглушить тебя. Или ты намерен и далее тратить полдня на жалкие кувшины?

Демон виновато покосился на груду осколков, но сомнение его не отпустило.

— Подобным у нас забавляются дети, — продолжил давить Сол. — Ну же, вообрази, что пред тобой твоя супруга, скажем так. — Он неловко почесал затылок. — И если ты не удержишь меня, мне грозит погибель.

— Я попробую, но если переломаю тебе ребра, пеняй на себя, — проворчал Нортон и вновь встал в стойку.

Он вытянул дрожащие руки и прикрыл глаза, оплетая эльфа Мглой. Сол медленно приподнялся над землей, но, услышав вскрик, Норт оборвал поток. Когда он открыл глаза, эльф стоял цел и невредим.

— Проклятье. Я так не могу! — Нортон упрямо вскинул подбородок. — Тебе было больно?

— Ни капли.

— Тогда зачем ты кричал?

— Щекотно стало, — с невозмутимостью ответил Сол и требовательно постучал посохом о землю. — Продолжим?

— Нет. Эйрик с меня голову снимет, если я тебя прикончу.

— А мне голову оторвет Аго, коли я не приведу тебя в равновесие в ближайшее время. Ты же Сатана. Где твои дивные силы? Я словно с учеником младших лет вожусь.

— Почему нельзя начать создавать механизм по теории? Зачем вам вообще учить меня?

— Нам нужен живой образец.

— Мне это не по нраву, — Нортон поднял руки и отступил к вратам. — Я не хочу спешки.

Сол некоторое время топтался на месте, покусывая губы. Глядя вслед удаляющемуся Нортону, он нарочно громко уронил посох. Это заставило Мессию обернуться.

— У меня есть другая идея. Не уходи, — с широкой улыбкой заявил Сол.

Нортон скептически прищурился, ожидая пояснений. Но эльф уже подбежал к ограде, защищавшей от падения с небесного дворца, и одним движением руки растворил ее вместе с охранным барьером, шагнув по ту сторону. Ветер ударил в рыжие пряди до плеч. На миг на его лице мелькнул испуг, но, снова улыбнувшись демону, он крикнул:

— Тебе придется поймать меня!

— Сол, ты совсем идиот? — Нортон со всех ног рванул к нему.

Но прежде чем он успел подбежать, эльф рыбкой сиганул вниз.

— Сатана тебя подери! — крикнул Нортон ему вслед.

Он опустился на колени, ухватился одной рукой за ограду, а вторую направил на Сола. Мгла рванулась следом, но расстояние сокращалось слишком быстро. Стройное тело в мехах трепыхалось в воздухе, готовое разбиться о воды Тарнейра прежде, чем Нортон успеет пересилить себя.

Вдох.

Выдох.

В его голове не осталось ничего лишнего, кроме желания спасти Сола и воспоминания о падающей с дракона Гвин. Осторожно поймав эльфа тьмой, он настиг его за миг до удара. Бережными, выверенными движениями Мессия втянул мага обратно на тренировочную площадку. Тот кубарем ввалился внутрь, цепляясь за плечи демона и жадно ловя воздух. Лицо его побледнело, губы посинели, волосы торчали в разные стороны. Один сапог был утерян.

— Ты что удумал?! — Нортон зло встряхнул его. — А если бы я не поймал?

— Но поймал же.

— Но если бы...

— Замолчи, — Сол оттолкнул Нортона. — Я бы и сам себя вытащил, если бы ты оказался полной бездарностью.

С утра до вечера Сол обучал его, терпеливо и строго разъясняя основы магии. Порой его безрассудные и почти безумные выходки пугали Нортона, однако такой подход оказался действенным. В критические мгновения демон работал увереннее и уже не страшился прибегать к Мгле тем или иным образом.

По утрам он пропадал в библиотеке, перечитывая летописи, старше его отца. По вечерам сходился с Эйриком в поединках ради забавы. Этот размеренный ритм даже позволял Мессии на время не думать о возлюбленной, но ночами, без россыпи алых волос, что всегда щекотали ему нос, становилось тоскливо.

Постепенно Нортон полюбил Эйрисгард за его холод и живописную зиму, куда более суровую, чем в сердце континента. За месяц он заметно сблизился с Солом и Ашей. Оба были разными, но по-своему притягательными.

Сол — юный безумец, владеющий магией так же естественно, как собственными руками. Аша же, несмотря на вызывающий и грозный облик, обладала почти гениальным умом и порой высказывала идеи, до которых Нортон никогда бы не додумался. Со временем даже Сантави стала перекидываться с ним парой слов и тихо хихикать над шутками. Лишь Агостон оставался для Норта темной целекрой.

— Ты уже читал летопись Столетней войны? — Аша, стоя на лестнице, вытаскивала книги с верхних полок стеллажей.

— Нет. А там есть нечто занятное? — Норт облокотился плечом на полки.

— Конечно. И о Бедствии почитай. Ты знаешь, как люди выжили?

— Ковчег.

— А демоны?

— Тоже ковчег?

— А вот и нет. — Она случайно уронила несколько книг, и пыль взрывом взметнулась вверх.

Извергнув виртуозную брань, Аша спустилась вниз. Нортон наклонился, собирая выпавшие листы и то и дело чихая и кашляя. Заметив название «Воля Отца», он замер и провел по обложке пальцами.

— Спасибо. — Аша забрала у него книги и вернула их на место.

Водрузив стопку книг на стол, женщина опустилась на стул массивными бедрами. Она быстро пролистывала страницы, делая пометки на полях карандашом, сверяясь с закладками и вкладными листами.

— Откуда у Эйрисгарда такие книги? — Норт подошел к напарнице и вытащил из стопки один из фолиантов, листая ветхие страницы.

— От Сатаны. У него обширнейшая библиотека. Давным-давно он поделился знаниями с Севером, назвав Эйрисгард и Сильваниум самыми древними и устойчивыми державами.

— Какая честь, — хмыкнул Нортон.

— Сам посуди. Весь центр всегда был нестабилен. Пик Столетней войны пришелся на Харразан и Валору. Хиларскалис и бывшие Дикие Земли страдали от тварей, оставленных прошлым Темным Владыкой. Помона сегодня есть, завтра нет, и переходит из рук в руки, как девка из борделя. — Она сунула руку в карман и, оглянувшись по сторонам, достала небольшой сверток. Вынув тонкую бумажную трубочку, набитую травянистой смесью, Аша поманила демона пальцем. — Дай женщине огня.

Нортон, уже наученный Солом, зажег пламя на кончике пальца. Аша прикурила.

— Что это? — Норт с удовольствием втянул сладковатый аромат дыма.

— Фумила* с Серенис Альбой*. Успокаивает. Только Агостону ни слова. Он и так чересчур правильный, опять взбесится.

Она выдохнула густой дым ему в лицо и улыбнулась белыми зубами. Взгляд Мессии почти моментально расфокусировался.

— Давно Агостона знаешь? — Норт положил книгу на место.

— Достаточно, чтобы при нем привыкнуть говорить возвышенно. Родную манеру он принимает за необразованность, невзирая на все мои заслуги.

Поднявшись, Мессия подошел к ближайшему стеллажу и, присев на корточки, стал разбирать нижний ряд.

— Значит, Сильваниум и Эйрисгард всегда тайно держались на стороне Сатаны? — продолжил он прошлую тему.

— Вроде того. А ты думаешь, с чего Боги пол-Сильваниума то разнесли? — Аша снова затянулась, стряхнула пепел на пол и растерла его носком ботинка.

— Я слышал, они нашли что-то в земле. А еще хотели летать по небу.

Ученая удовлетворенно сделала пометки и отложила одну книгу, беря другую.

— Если начать раскопки, выяснится, что под землей скрыто множество утраченных технологий. Неясно, откуда они. Все до Великого Бедствия стерто, кроме одной книги — «До наших времен». Быть может, мы были великим народом, а Боги все испортили.

— Аша! Что ты себе позволяешь?! — раздался жесткий, шипящий голос Агостона.

— Вот черт, — она смочила пальцы слюной и затушила фумилу.

Одарив Нортона презрительным взглядом, эльф разложил на столе чертежи механизма, о чем-то негромко переговариваясь с Ашей. Сам Нортон прошел дальше, стараясь отыскать все книги, о которых узнал за день. Когда он вернулся с находками, Агостона уже не было.

— Чего он хотел? — демон осторожно раскрыл «До начала времен».

— Обсуждал чертежи преобразователя.

— У вас уже есть мысли? Я читал, что для первых преобразователей использовали Робур ангелов или мертвых эльфов. Позже стали делать прототипы из искусственных материалов. Надеюсь, меня не придется вскрывать? — Мессия нервно усмехнулся, проводя пальцами по древней иллюстрации ангела с множеством глаз.

Аша не ответила, поглощенная работой.

Нортон углубился в текст, позволяя строкам скрыть неловкое молчание.

«Во дни первые, прежде меры и счета, мир был един и плодовит. Не было держав и не было царей. Трава восходила без сева, плоды зрели без труда, и Силы Высшие ходили по земле, как по дому своему.

И были Силами Высшими Отец и Мать. Отец был Повелителем сущего, посланным самой Вселенной. Он создал мир и утвердил его основание. И пребывала с Ним Мать, ведающая Нити Судьбы. Она брала Нити и ткала из них полотно мира, связывая начало с концом.

От Отца и Матери родились дети. И приняли они от родителей поровну свет и тьму, что пребывали в них до начала начал. Ибо Отец был Мглой, истоком и глубиной всего сущего. А Мать была Светом, проводником из мрака.

И нарекли они светила небесные, и указали им путь и срок. И наставляли детей своих, и ангелов растили рядом с ними, не разделяя и не возвышая. И был тогда мир цельным, и род был един, и слово Отца и Матери держало все живое.»

Нортон медленно оторвался от текста, переваривая прочитанное.

— Аша, Отец и Мать — это легенда или правда?

— Думаю, выдумка. Если Отец — Бог над Богами, над ним тогда кто? Дед? А над дедом прадед. Верим. — она саркастически хмыкнула. — Быть может, Боги просто плодились, и их было много.

— Вот как... — Он вновь погрузился в строки.

«И пришел Сын Тьмы к Отцу, понесшему бремя цикла прежде брата своего и сестры. И спросил он Отца, говоря:

„Отчего, Отче, так мало тварей сотворено и отчего все мы столь подобны друг другу?"

И отвечал ему Отец, говоря:

„Разнообразие рождает раздор, но в разности своей прекрасно. Ибо дабы возлюбить далекого, надлежит отступить от собственных убеждений, а сего, сын Мой, смертные не умеют".

И воззвал тогда Сын, говоря:

„Но молвил Ты прежде, Отче, что много было различных обликов. Я желаю узреть мир, желаю возлюбить иного, как Ты возлюбил Матерь".

Долго взирал Отец на муки детей Своих, долго грезил миром, что видел Он во сне. И на семидесятом седьмом десятке начала времен населил Отец мир тварями различными, уподобив их древним образам. И дал Он им имена, и даровал им смерть и муки.

И пришел к Нему второй Сын и сказал:

„Отче, отчего же мир исполнен страдания и боли? Когда не было смерти и никто не плакал, жить было лучше".

И отвечал ему Отец, говоря:

„Дитя Мое из Света, без страдания нет возрастания, без смерти нет цены жизни, без хвори нет цены здравию. Смертные же блаженнее каждого из нас, ибо забвение принимает их по смерти и ведет каждого на новый путь".

И последней пришла Дочь, ибо мера была нарушена.

И сказала она Отцу:

„Отче, почто ныне смертные друг друга убивают и сквернят? Мне вверено равновесие, но како соблюсти его, коли матери чада своя продают, мужи на мужей восстают и растлевают мир сей, иже Ты даровал нам во обитание?"

Но Отца более не было. И собрались дети вместе, лишенные ответа. И не в силах терпеть природу человеческую, оставили они землю, забрав с собой всех ангелов. И нарекли дом свой новый Градом Света».

В библиотеке Нортон просидел до самого утра, позабыв о тренировках Сола, о завтраке и о сне. Поглощая страницу за страницей, он постигал жизнь свергнутых им Богов. Читал об Отце, читал о Матери. В памяти всплыли и слова Сатаны, сказанные еще при первой встрече, когда тот говорил о Богине. Видимо, речь шла о Ней.

«До начала времен» повествовала о том, как складывался порядок и как Триединые со временем ожесточались. И, читая это, Норт размышлял, вправду ли нельзя было избежать жестокого исхода. Плохих людей всегда было немало, но и добрых не меньше. Неужели Боги были так глупы, чтобы этого не знать?

Сантави вынудила его покинуть библиотеку и Нортон, прихватив остальные книги, вернулся в покои. Прислуга принесла ему обед, но он не притронулся к еде, не открыл и писем, что были доставлены вместе с подносом. Жадно впиваясь взглядом в строки, Мессия почти дрожал, стремясь узнать, что последует дальше. «Великое Бедствие» оказалось стремительнее и суровее любого романа Сатаны, что ему доводилось читать.

«И было в те дни Великое Бедствие, какого мир не ведал прежде и не узрит после.

И воздвиглись воды по велению высшему, и разверзлись недра земли, и отверзлись хляби небесные. И сошел дождь без меры, и шел он день и ночь, и не было ему счета. И поднялись реки, и Тарнэйр вышел из берегов своих, и покрыла вода поля и горы, и исчезли пути земные.

И взывали смертные, и стенали твари, и не было им ответа. Ибо мера была исполнена, и время гнева пришло. И был воздвигнут Ковчег по велению Богов, и взяты были в него смертные, близкие к Небесам. И пронес Ковчег их сквозь воды Бедствия, дабы не прервался род тех, кто служил высшим силам.

Демоны же не были взяты в Ковчег. И сохранил их Сатана, укрыв в недрах Преисподней, где воды не имели власти и гнев небесный не достигал. И пережили они Бедствие в бездне, не умалившись числом.

И долго стояли воды над миром, и не видно было ни тверди, ни предела. И многие образы, что прежде населяли землю, исчезли и не вернулись более. И память о них сохранилась лишь в слове и знаке.

И когда истощились воды и отступили они, и вновь явилась суша, вышли на землю люди, ослабленные страхом и утратой.

И поведали демоны, что сохранены были волею Сатаны. И услышали то люди, и возгорелась в сердцах их зависть, и родился раздор. И начали одни порабощать других, и травить ядом землю и плоть, и множить ненависть делами своими.

И разросся хаос, и стал войною, и длилась та война сто лет, и пролилась кровь, и мир, едва восставший из вод, вновь был сокрушен, но руками живущих.»

Заставив себя прерваться, Мессия взял тарелку с блинчиками и принялся есть, глядя в окно стеклянным взглядом. Большая часть писаний дошла до людей в искаженном виде, усеченная и переломленная в угоду Богам. Но теперь все указывало на общую повинность. И люди, и демоны внесли свою лепту во зло мира, который Норт столь отчаянно пытался вернуть к добру.

Отпив терпкого сладкого чая, он поморщился. Гвиневра, любившая эксперименты с травами и постоянно что-то заваривавшая для него, всегда знала, сколько сахара предпочитает Нортон. Взгляд его упал на конверт. Отставив чашку, он заметил печать с алоцветом на воске и судорожно разорвал его.

Не могу более ждать. Скучаю и люблю. Жди.

Гвиневра

Лицо Мессии озарила улыбка. Он отложил книги, на время позабыв о «Столетней войне».

⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯⎯

*Фумила (от лат. fumus — «дым») — курительный сверток из бумаги или тонкого пергамента с травяной смесью, предназначенный для тления и медленного вдыхания, используется для успокоения и сосредоточения.

*Серенис Альба (от лат. serenus — «безмятежный», «спокойный» и alba — «белая») — лекарственное травяное растение со светлыми листьями и цветками. Обладает мягким седативным действием, снижает тревожность, выравнивает дыхание и пульс, облегчает головную боль напряжения. В обиходе известно под названием серенис.