Глава 28 «Эйрисгард»

Запах рыбы, смешанный с соленым бризом, наполнял воздух. Эйрисгард встречал холодом — первый снег уже лег на крыши, и, пролетая над тысячами дымящихся труб, Нортон с трудом различал вдали порт с именитыми северными судами.

От главной площади к небу уходил длинный мост. Парящий дворец зависал над гладью вод, вызывая невольный трепет. Нортон направил дракона к посадочной площадке, и вскоре они с Гвиневрой и свитой ступили на холодный камень.

Владыка Эйрисгарда уже ожидал их. Гостей встретило двое мужей. Массивные топоры за спинами и густые бороды придавали им вид бывалых воителей. Приезжие последовали во дворец за мужчинами, потирая замерзшие руки в перчатках и кутаясь в шубы. Даже самая плотная одежда южных земель плохо спасала от здешнего холода.

Парящее строение не уступало внешнему виду в своем дивном убранстве. Белоснежные стены местами уходили в прозрачность от пола до самого свода и тем заменяли окна. Над головами мерцали светлые сферы, а полы скрывали голубые ковры с тонкими серебряными узорами. В нишах вместо привычных растений стояли маленькие хвойные деревца в резных горшках. Прислуга то и дело пробегала мимо в светлых платьях, дополненных синими передниками и меховой отделкой по подолу и воротникам.

Нортон и Гвин сбросили с себя верхнюю одежду. В шубах им было душно, без них — холодно. Оставалось лишь уповать на милость местного Владыки, который, быть может, позаботится о более подходящих для странствия нарядах.

— Это ваши покои, — глухо произнес один из мужчин и остановился у массивной двери. — Одежда ожидает внутри. Примите купальню, после вас проводят к столу. Купальня в покоях.

Норт кивнул, распахнул дверь и пропустил Гвиневру вперед.

— Остальных прошу за мной. Для свиты покои также подготовлены, — добавил второй и повел людей дальше по коридору.

Комната оказалась просторной и нарядной, обставленной в местном колорите. Не мешкая, Нортон снял с себя дорожную одежду, что за несколько дней дороги утратила приятный аромат. В соседнем помещении скрывалась купальня, совсем не похожая на привычные бассейны с горячей водой. Круглый резервуар с высокими бортами источал пар, а из тонкой трубки иногда стекали капли. На низком столике были разложены уходовые средства.

— Купальни прямо в покоях. Странные они, — заметила Гвиневра, распуская волосы и первой погружаясь в горячую воду.

— Пожалуй, — отозвался Нортон, опускаясь рядом и позволяя теплу снять усталость. Он глядел сквозь толстое стекло, заменявшее стену, на город, утопающий в снегах.

— Благословенный Сбор уже отмечают, — сказала Гвин. — В городе наверняка будет праздник. Стоит выбраться, как только разберемся с делами.

Не желая засиживаться, они смыли с себя следы дороги и вернулись в комнату. В шкафах их ждала одежда, заботливо разложенная в нескольких размерах. Гвин выбрала теплое темно-зеленое шерстяное платье, закрывающее щиколотки. Край объемной юбки, рукава, ворот и капюшон были оторочены белым мехом. Талию стягивал кожаный корсет со шнуровкой, а высокие сапоги были выполнены из того же материала.

Нортону досталась плотная шерстяная рубаха темно-серого цвета и свободные черные штаны, заправленные в высокие кожаные ботинки, схожие с обувью Гвиневры. Одежда была простой, но добротной, как и подобает северным землям.

— Почему к нам приставили такую охрану? — спросила Гвин, когда они вышли из покоев.

Мужчина, сопровождавший их, посмотрел на нее холодными голубыми глазами. Он был заметно ниже ростом, как и многие северяне.

— Мы народ воинственный. Здесь иные порядки. Чужакам не следует ходить в одиночку, — коротко ответил он, продолжая путь.

Нортон и Гвин обменялись взглядом и больше не проронили ни слова до самого обеденного зала.

За круглым столом из прозрачного камня, накрытым кружевной белой скатертью, восседал крупный мышцами и массой мужчина. Его борода была аккуратно подстрижена, крупный нос придавал лицу суровость, а светлые брови нависали над ясными, почти ледяными глазами. Пепельные волосы были собраны в короткую косу и перевязаны синим бантом. Одежда его изобиловала мехами и золотыми вставками. В одном ухе короля было тяжелое кольцо, отчего мочка заметно растянулась. Второе ухо было рассечено почти до середины.

— Приветствую вас, Темный Владыка! — он тут же поднялся и, слегка переваливаясь, подошел к Нортону, протягивая руку. — Мое имя Эйрик.

Пожав ее, он учтиво склонился и поцеловал кисть Гвиневры.

— Мое имя Нортон, а это моя супруга, Гвиневра. Рад видеть вас в добром здравии, Светлый Владыка, и благодарю за теплый прием, — ответил демон.

— Ваши купальни превосходно снимают усталость. Подобные покои для нас — редкая диковинка, — добавила Гвиневра с легкой улыбкой.

— Лестно слышать! Мы можем переговорить прямо здесь, — предложил Эйрик и вернулся за стол. — Прошу, присоединяйтесь к трапезе.

— Мы будем обсуждать дела за столом? Вы не станете созывать совет? — Нортон отодвинул стул для Гвин и приподнял бровь.

— О, я сам передам совету все условия, не тревожьтесь, Нортон, — Эйрик махнул пухлой рукой и уже набивал рот лепешками.

Присев рядом с Гвиневрой, демон ожидал, что его обслужат, но никто не подошел, и он взялся за трапезу сам. Положив на тарелку рыбу с овощами и плеснув в чашу густую янтарную жидкость, Нортон начал аккуратно разделывать куски ножом, тогда как сам Владыка Эйрисгарда без церемоний хватал еду руками из общих блюд.

«Иви и впрямь чем-то схожа с северянами», — усмехнулся он про себя, вспомнив ее аппетит и равнодушие к манерам.

— Что ж... мы можем предложить вам... — начал Нортон.

— Я согласен на все, на что уже согласилась Владычица Гелида, — перебил Эйрик, кивнув Гвин.

— Так просто? — Нортон отправил в рот кусок рыбы и сделал глоток. Жидкость обожгла горло, разлившись по языку терпким медом. Он закашлялся. Гвиневра тут же подала ему воду. Нортон жадно припал к чаше, под смешок Владыки, и вытер вспотевший лоб. — Что это?!

— Это наша славная медовуха. Крепче вы не сыщете.

— Сатана... да зачем же настолько крепко? — Нортон поморщился, смаргивая слезы.

— В старые времена ею согревались, выходя в ледяные воды Тарнэйра, — Эйрик осушил кубок одним глотком.

— Вернемся к делу, — холодно вмешалась Гвиневра.

Нортон прокашлялся, возвращая лицу серьезность.

— Разумеется.

— Я желал бы, — продолжил Эйрик, — чтобы вы снабжали Эйрисгард Мглой. Взамен мы откроем вам доступ к нашей библиотеке древних писаний. Эти знания могут оказаться для вас бесценны. У нас трудится команда из Сильваниума, но слава о вашей силе дошла и сюда. Вы возводите города из пустоты, создаете пищу и тварей, обращаете воду в вино.

— Вам разве недостает света? — Нортон напрягся, отпив воды.

— Свет слаб. Это была вынужденная мера из-за Триединых. Зачем довольствоваться ручьем, когда можно черпать из самого источника? Просите взамен что угодно, в разумных пределах.

— Мне нужно обдумать это.

— Я обещаю вам знания, которых нет ни в одной иной державе, — настойчиво добавил Эйрик.

— Это долгий труд, — тихо сказала Гвин. — Насколько?...

— Точно не скажу. Все зависит от ума и от терпения. Год, быть может.

— Год без Владыки? — Гвин стиснула край стола. — Это неприемлемо.

— Алоцвет, — Норт мягко перехватил ее руку.

— Подумайте, — продолжил Эйрик. — Вы станете нам братом. Вашей супруге по силам удержать Экссолиум. Вы сможете видеться.

Гвин с отчаянием словила взгляд мужа.

— Мы подумаем, — повторил демон. — Вообще-то Экссолиум и сам готовит подобную систему, — вкрадчиво добавил он. — Пусть Эйрисгард станет первым партнером. Остальные после. Взамен я требую торговых привилегий и поддержки в восстановлении Харразана.

— Процент? — Эйрик прищурил светлые глаза.

— Сорок, — ответила Гвин, не колеблясь.

— Двадцать.

— Сорок, — утвердил Нортон, поднимаясь из-за стола.

Эйрик задумался, осушил очередную кружку и откинулся на спинку стула.

— Решим честно. Поединок. Без Мглы и Света. Только оружие.

— Согласен, — в голосе Нортона мелькнул азарт.

— Тогда завтра на тренировочном дворе. А до тех пор отдыхайте. Охрана будет при вас.

— Не нужно.

— Наш народ опасен, мы ведь бывшие варвары, — усмехнулся Эйрик.

— Мы бессмертны. — настоял Норт, беря Гвин под руку.

— Как угодно, — пожал плечами Владыка. — Но будьте внимательны.

У выхода из трапезной их вновь настиг страж и, не желая оставлять пост без прямого приказа, настойчиво проводил гостей до самых покоев. Они шли молча, с чрезмерно сдержанными лицами, пока наконец не оказались у постели.

— Алоцвет мой, не печалься... — ласково проворковал Нортон.

— Норт. Целый год. Я не справлюсь.

— Ты справлялась все это время.

— Но это будет год без тебя. — ее глаза заблестели от влаги.

— Гонцы никуда не исчезли. Мы сможем видеться, пусть и редко. Год пройдет быстрее, чем кажется.

— Мы ведь только поженились... — голос ее сорвался.

— Знаю, милая. Знаю...

Он притянул ее к себе и вместе с ней опустился на белые простыни, укрывая объятиями.

— Я буду очень скучать, — прошептала она у его уха.

— Я тоже... — Норт коснулся губами ее виска. — Но пока мы здесь, давай проживем эти дни спокойно. Ты ведь хотела увидеть город. Пройдемся, развеемся. Не стоит заранее тяготить сердце.

Некоторое время она молчала, шмыгая носом.

— Ты прав. — вяло пробормотала она и отстранилась.

Гвиневра позволила супругу стереть слезы со своих щек и чуть приподняла уголки губ.

В темных меховых накидках с капюшонами пара неспешно направилась из дворца, не желая седлать целекр. Страж больше не сопровождал их. Ступая по длинному мосту и любуясь закатным светилом, Гвин прижималась к Нортону так, будто это был их последний вечер. Она еще никогда не расставалась с ним на столь долгое время. Вся жизнь до встречи с Мессией теперь казалась ей прологом, ненужным вступлением, постановкой, приведшей ее к истинному месту.

Сколько людей чтили ее заслуги, смотрели в глаза, вели переговоры. Сколько законов она помогла Нортону выдвинуть, сколько решений поддержала, скольким трудам посвятила себя, сколько битв прошла рядом с ним. Но самым ценным среди всего этого был, конечно, сам Норт. Каждый день сердце ее пылало от одного взгляда на возлюбленного.

В Сильваниуме ее оценивали по лицу, смотрели свысока и за жалкую оплату помощницы мага требовали быть всем сразу — переписывать документы, помогать королеве, встречать гостей, сопровождать некоторых до тюрем, выполнять поручения, искать части Мессии и не только. Здесь же она не нуждалась ни в чем. И пусть ей никто не платил, она знала: при необходимости Мессия поднес бы ей к ногам весь мир.

Центр города оказался плотно заставлен высокими деревянными домами. Несмотря на то что север пользовался Светом как источником энергии, никакие технологии здесь так и не прижились. Почти все ресурсы, вероятно, уходили на поддержание парящего дворца и нужды знати. По улицам сновали целекры, и Нортону на миг почудился старый дом в ту пору, когда механические повозки еще не заполнили каждый переулок. Он ясно понимал, что стоит Мгле стать доступной и мир изменится навеки. Даже Экссолиуму придется оставить темных тварей в прошлом.

Из мыслей его вырвал ребенок. Едва не сбив их с ног, он гнался с ножом за домашней птицей и оглашал округу воплями. Мессия отвел взгляд — в темном углу какой-то оборванец присел на корточки, не стесняясь справлять нужду. Крепче взяв Гвиневру за руку, он поспешил на другую улицу — попрошайки раз за разом тянули к ним руки. Они цеплялись за одежду и пытались добраться до их карманов, но, ничего не найдя, сыпали вслед проклятиями. Пара поспешила выйти к свету факелов, и тогда улицы стали приветливее.

Под звонкую музыку вокруг чучела водили хоровод девушки в белых одеждах. Чуть поодаль присоединялись и другие жители.

— Так необычно видеть Благословенный Сбор не в листьях. Я никогда не встречал новый год под снегом, — завороженно проговорил Нортон, остановившись недалеко от танцующих.

— В каждой стране по разному. У Сильваниума и Эйрисгарда символ Сбора — хвоя. В Харразане стоит тропическое древо, в Хиларскалисе и Помоне все так же, как и в Валоре — осенние листья, — охотно пояснила Гвин.

— Ты столько знаешь. Я каждый раз узнаю от тебя что-то новое, — с улыбкой заметил Мессия и подошел ближе к лавке, где продавали украшения из зубов морских тварей.

— Ого! Это, наверное, зуб цетуглы? — Гвин указала на нечто, висевшее за спиной торговки. Зуб был больше ее предплечья.

— Это та, у которой восемь плавников?

— Ага, а еще она хищная и агрессивная. Раньше часто нападали на суда, но эйрисгардцы их почти перебили.

Пол-ночи демон и эльфийка слонялись по рынку, покупали местные блюда, рассматривали огромные части неизвестных морских существ. Нортон увидел даже череп рыбы размером с целую лавку, который использовали вместо крыши. Лица жителей были суровы, многие одеты бедно, другие покрыты шрамами. На каждом шагу продавали оружие, и торговцы без раздумий вручали их детям, едва те подходили.

— Вы в здравом уме продавать детям ножи? — не удержался Нортон, когда очередной малец полез к прилавку.

— Норт, постой, это... — только и успела сказать Гвин.

— Эй, длинный, совсем башку стужей продуло? — ребенок обратился прокуренным голосом. Он обернулся — рыжая борода, шрамы, красное от злости лицо.

— Простите, пожалуйста, — Нортон сгорая от стыда схватил Гвиневру за руку и поспешил увести подальше.

Когда они отошли, Гвин залилась звонким хохотом.

— Это был дворф!

— Я уже понял, — буркнул Норт, натягивая капюшон поглубже. — Со спины не разобрал...

— Такой заботливый. «Не продавайте детям ножи».

— Я не так сказал вообще-то!

Теперь горели даже его уши, но он не мог не улыбаться во все зубы и посмеиваться вместе с Гвин.

— Ты станешь отличным отцом.

Нортон умолк.

— Ты не хочешь детей? — Гвин тоже перестала улыбаться.

— Я просто никогда не думал об этом.

— Значит, будет время подумать. Я буду только рада, если еще один Гемоку с твоими очаровательными глазами будет бегать по нашему дворцу, — она игриво пихнула его бедром.

— Как только разберемся с основными проблемами, почему бы и нет.

— Правда? — ее глаза загорелись.

— Мне бы хотелось дать кому-то то, чего не получил я сам. — Он обвил ее за талию, рассматривая суда в порту, к которым они подошли.

— Тогда придется постараться. У нашей расы, как и у вас, это плохо выходит, из-за долголетия.

— Думаешь, демон и эльф может зачать дитя? — он остановился, глядя на волны.

— Человек и демон — можно. Эльф и человек — тоже. Даже дворфа можно свести с кем угодно. И ангела. Почему демона нельзя? Мы ведь принадлежим одному виду, просто тела адаптированы к разным условиям. У нас длинные уши, чтобы улавливать больше звуков в лесах. У вас из-за проклятия, как у зверей, очень хорошее зрение.

— Просто никогда не слышал о таких парах.

— Скоро их станет намного больше, Норт.

С неба посыпался снег, и, издав радостный возглас, Гвиневра отбежала и закружилась под ним. Теплый свет от кораблей охватывал ее фигуру мягким ореолом, пока пышные локоны и темный мех покрывались сотнями разных снежинок. С теплотой глядя на танцующую супругу, Нортон захотел навсегда отпечатать этот миг в памяти.