Глава 12

«Лёд начинает таять»От лица автора

Орм не простила.И не забыла.

Она читает каждое сообщение.Каждую записку.Находит закладки, сложенные из старых стихов, подложенные Линг в книги, оставленные в аудитории, в шкафчике, под дверью.

Сначала — убирает их в ящик.Потом — хранит на полке.А потом — ловит себя на том, что перечитывает.

Ночами, в тишине, где никто не видит её.Она всё ещё умеет скрывать чувства.Но внутри — лёд начинает трескаться.Не рушиться, нет.Пока — просто чуть подтаивать.

Однажды она заходит в кафе — любимое, маленькое, где всё ещё готовят имбирное печенье, которое она когда-то делила с Линг.И видит: Линг сидит у окна.Смотрит на дождь. Одна.

Орм разворачивается — на автомате.Но тут Линг поднимает глаза.И не улыбается. Не машет.Просто смотрит.Так, как смотрят те, кто ждут.Не требуют. Не умоляют. Просто ждут.

Орм замирает.И, впервые за пять лет, не уходит.

Она подходит.Садится напротив.Молчит.

Линг шепчет:— Ты пришла.

Орм делает глоток чая.— Я просто… устала притворяться, что не хочу тебя слышать.

Линг не улыбается. Только выдыхает — будто держала дыхание вечность.

— Я больше не прошу прощения. Я просто хочу быть рядом. Как угодно. На любых условиях.Ты можешь молчать. Игнорировать. Не любить.Но я всё равно буду.

Орм смотрит на неё.Долго. Тихо.Внутри — хаос.Но в нём — свет.

— А если я боюсь снова сгореть?

Линг отвечает спокойно:

— Тогда давай гореть вместе. Чтобы не было одиночных пожаров.

Тишина.И в ней — маленькое, почти невидимое движение.

Орм вытягивает руку. Кладёт на стол. Не ближе. Просто рядом.

Линг не торопится. Просто кладёт свою рядом. Так, чтобы не касаться.Пока.

Но между ними — снова ток.Слабый. Но живой.

Лёд действительно начал таять.

«Где-то между прошлым и дыханием»От лица автора

Сначала — чай.Разговоры о пустяках. О книге, которую Орм сейчас читает. О курсах, которые Линг ведёт.О том, как быстро бежит дождь по стеклу.

Но под этим — всё то же напряжение.Тот же ток.Слишком много воспоминаний прячется между взглядами, между глотками, между паузами.

Орм опускает глаза.И вдруг — коротко, решительно:

— Пойдём со мной.

Линг молчит секунду. Вдох. Выдох. Кивок.

Они проходят мимо официантки. Через узкий коридор. До двери с надписью «WC».Орм поворачивается. Проверяет, что никто не идёт. Закрывает. Запирает.

Тишина.

И в следующую секунду Линг прижимается к стене.

— Ты уверена? — шепчет она, голос дрожит.

Орм отвечает поцелуем.Не мягким. Не сдержанным.А голодным. Прожорливым.Слишком долгим. Слишком выстраданным.

— Пять лет. — Орм целует её подбородок, шею, ключицу. — Пять лет, Линг. Я жила без тебя. Но сейчас — не смей останавливать.

Руки Линг рвутся к её талии, к бедрам. Тянут вниз пальто, проскальзывают под рубашку, ловят горячую кожу.Орм выгибается, тихо стонет, губы ищут её мочку уха:

— Я хочу снова стать твоей. Прямо здесь. Сейчас. Чтобы ты больше никогда не забывала, чья я.

Линг прижимает её к раковине. Сквозь ткань чувствует, как дрожит тело под пальцами. Они обе горячие. Слишком.Дышат быстро. Сбивчиво.

Одежда — в спешке. Пуговицы не выдерживают. Юбка взметнулась.Орм приподнимается на цыпочках, когда Линг скользит вниз — губами, языком, рукой.Тихий всхлип. Орм кусает запястье, чтобы не закричать.

— Чёрт… — выдыхает она, — я… не забуду. Никогда.

Линг возвращается вверх, целует её в губы, в лоб, в плечо.

— Тогда не исчезай. Никогда.

Всё заканчивается медленно. Они стоят, прижимаясь друг к другу, мокрые от дождя и жара.Их дыхание уравнивается. Только стук сердца всё ещё рвётся наружу.

Орм поправляет волосы.Смотрит в зеркало.И впервые за долгое время — улыбается. Настояще. С мягкостью, от которой Линг замирает.

— Знаешь, — говорит Орм, — в этом городе, кажется, будет слишком жарко для двух замёрзших женщин.

Линг смеётся.— Зато теперь у нас будут свои пожары.