ГЛАВА ТРЕТЬЯ. Замужество и вторая любовь

Прошло три месяца после того, как Верочка вырвалась из подвала. ДелаЛопуховых шли хорошо. Он уже имел порядочные уроки, достал работу укакого-то книгопродавца - перевод учебника географии. Вера Павловна такжеимела два урока, хотя незавидных, но и не очень плохих. Вдвоем они получилиуже рублей 8О в месяц; на эти деньги нельзя жить иначе, как очень небогато,но все-таки испытать им нужды не досталось, средства их понемногуувеличивались, и они рассчитывали, что месяца еще через четыре или дажескорее они могут уже обзавестись своим хозяйством (оно так и было потом). Порядок их жизни устроился, конечно, не совсем в том виде, какполушутя, полусерьезно устраивала его Вера Павловна в день своейфантастической помолвки, но все-таки очень похоже на то. Старик и старуха, укоторых они поселились, много толковали между собою о том, как странно живутмолодые, - будто вовсе и не молодые, - даже не муж и жена, а так, точно незнаю кто. - Значит, как сам вижу и ты, Петровна, рассказываешь, на то похоже, какбы сказать, она ему сестра была, али он ей брат. - Нашел чему приравнять! Между братом да сестрой никакой церемонностинет, а у них как? Он встанет, пальто наденет {59} и сидит, ждет, покудасамовар принесешь. Сделает чай,кликнет ее, она тоже уж одета выходит. Какиетут брат с сестрой? А ты так скажи: вот бывает тоже, что небогатые люди, победности, живут два семейства в одной квартире, - вот этому можноприравнять. - И как это, Петровна, чтобы муж к жене войти не мог: значит, не одета,нельзя. Это на что похоже? - А ты то лучше скажи, как они вечером-то расходятся. Говорит: прощай,миленький, спокойной ночи! Разойдутся, оба по своим комнатам сидят, книжкичитают, он тоже пишет. Ты слушай, что раз было. Легла она спать, лежит,читает книжку; только слышу через перегородку-то, - на меня тоже что-то снане было, - слышу, встает. Только, что же ты думаешь? Слышу, перед зеркаломстала, значит, волоса пригладить. Ну, вот как есть, точно к гостям выйтисобирается. Слышу, пошла. Ну, и я в коридор вышла, стала на стул, гляжу вего-то комнату через стекло. Слышу, подошла. - "Можно войти, миленький?" Аон: "Сейчас, Верочка, минуточку погоди". - Лежал тоже. Платьишко натянул,пальто: ну, думаю, галстук подвязывать станет: нет, галстука не подвязал,оправился, говорит: "Теперь можно, Верочка". "Я, говорит, вот в этой книжкене понимаю, ты растолкуй". Он сказал. "Ну, говорит, извини, миленький, что ятебя побеспокоила". А он говорит: "Ничего, Верочка, я так лежал, ты непомешала". Ну, она и ушла. - Так и ушла? - Так и ушла. - И он ничего? - И он ничего. Да ты не тому дивись, что ушла, а ты тому дивись:оделась, пошла; он говорит: погоди; оделся, тогда говорит: войди. Ты про этоговори: какое это заведенье? - А вот что, Петровна: это секта такая, значит; потому что есть всякиесекты. - Оно похоже на то. Смотри, что верно твое слово. Другой разговор. - Данилыч, а ведь я ее спросила про ихнее заведенье. Вы, говорю, нерассердитесь, что я вас спрошу: вы какой веры будете? - Обыкновенно какой,русской, говорит. - А супружник ваш? - Тоже, говорит, русской. - А сектыникакой не изволите содержать? - Никакой, говорит: а вам почему таквздумалось? - Да вот почему, сударыня, барыней ли, барышней ли, не знаю, каквас назвать: вы с муженьком-то живете ли? - засмеялась; живем, говорит. - Засмеялась? - Засмеялась: живем, говорит. Так отчего же у вас заведенье такое, чтовы неодетая не видите его, точно вы с ним не живете? - Да это, говорит, длятого, что зачем же растрепанной показываться? а секты тут никакой нет. - Такчто же такое? говорю. - А для того, говорит, что так-то любви больше, иразмолвок нет. - А это точно, Петровна, что на правду похоже. Значит, в