𝖘𝖊𝖛𝖊𝖓𝖙𝖞-𝖓𝖎𝖓𝖊

Алекса проснулась с закрытыми глазами, нахмурилась. Её тело слегка дрожало, хотя она была укутана одеялом. Ноги переплелись с чьими-то, рука была перекинута через шею, а она лежала на чьей-то груди. Вдохнула – почувствовала запах кофе.

— Боже, я ненавижу его.

Тихий смешок – это был Пятый. — Вау, не думал, что ты меня настолько ненавидишь, — хрипло и тихо произнёс он.

— Доброе утро тебе, засранец, — пробормотала она, слегка повернув голову. — Как давно ты проснулся?

— Недолго, — он откашлялся. — Минут пять назад.

Она подняла голову, чтобы взглянуть на него. — Почему не встал?

Он пожал плечами: — Не знаю. Ты выглядела умиротворённой.

Она покачала головой и слабо улыбнулась, приоткрывая глаза: — От тебя пахнет кофе.

— Это хорошо или плохо? — приподнял бровь он.

— Сам разбирайся, — пожала плечами она.

— Я тебя ненавижу, — пробормотал он, крепче прижимая её к себе, чтобы она не упала с дивана.

— Ммм, — кивнула она, закрывая глаза. — Взаимно, — прошептала, наклоняясь к нему ближе.

Он приподнял бровь, но не удержался – она прижалась губами к его. Он покачал головой и наклонился к ней. Она слабо улыбнулась, всё ещё полусонная. Убрав руку с его торса, обхватила ладонью его правую щеку.

Проклятье.

Он ухмыльнулся и притянул её к себе. Отстранившись, прижался лбом к её лбу. — К Эллиоту?

— Чёрт… — тихо простонала она, прижимаясь лбом к его шее. — Думаю, да. — Сделала паузу. — Который час?

— По-моему, около семи утра. С ними должно быть всё в порядке.

Алекса кивнула и вздохнула, села, глядя в пол, положив руки на край дивана. — Я оставила свои вещи у Эллиота, — вздохнула. — Наверное, вернусь за ними. — Встала, но снова села. — Хотя нет, пожалуй, полежу ещё минутку, — сказала, качая головой.

Пятый усмехнулся и прикрыл глаза рукой.

У неё раскалывалась голова, болели ноги – она встала слишком резко.

— Алекса? — услышала она.

Она повернула голову. — Хм?

— Я тогда особо не думал об этом, в ту первую ночь, когда вернулся. Наверное, просто решил, что это одна из твоих татуировок, — сказал он, слегка приподнимаясь. — Не хотел ничего говорить прошлой ночью, потому что увидел её только перед тем, как мы заснули.

Алекса приподняла бровь. — О чём ты?

— Сорок четыре тридцать шесть? — она вздрогнула и закрыла глаза. — Ты вздрогнула.

— Я не хочу об этом говорить.

— Алекса...

— Я же сказала, что не хочу, ясно? — повернулась к нему и вздохнула. — Это не то, о чём я хочу говорить. Думаю, если я не хочу говорить об этом, значит, не буду. Что произошло – прошло. Но не так просто, и мне приходится с этим жить, — она покачала головой и усмехнулась. — Arbeit macht frei.

— Что это значит?

— Я пойду оденусь.

— Алекса, что это значит?

Она вздохнула, вставая, обошла диван и направилась к двери спальни. — «Труд делает свободным» или «труд освобождает» – с немецкого.

__________

— Где, черт возьми, вы двое были? — спросил Диего, поворачиваясь к Алексе и Пятому, когда они телепортировались и вышли в коридор. Они проигнорировали его и направились на кухню. — Эй! Где, черт возьми, вы были? — повторил Диего, в то время как Лютер, не отрываясь от сковороды, приподнял бровь и помешивал яичницу-болтунью.

Алекса закатила глаза, подошла к двери спальни Эллиота и заглянула внутрь, схватив сложенную одежду со столика рядом с дверью. Повернулась, поправила кофту и направилась в ванную. — Мы ночевали у меня дома. Я проснулась и пришлось разбудить Пятого, чтобы мы смогли вернуться, — сказала она, включая свет и закрывая дверь.

Голоса в кухне слышались приглушённо. Раздеваясь, она внутренне застонала от боли в теле. Вздохнула, расправила рубашку, схватила перчатки, надела их и вышла из ванной. Пятый прошёл мимо, открывая аптечку.

Алекса подошла к холодильнику, слегка наклонилась и взяла яблоко, затем закрыла дверь и направилась к столу. — Ты... хромаешь? — спросил Диего, нахмурив брови.

Алекса подбросила яблоко в воздух, поймала и откусила. Пожала плечами, положила яблоко на стол. — Шведы – придурки, — спокойно заявила она, хватая кофейник и наливая кофе себе и Пятому. — Меня толкнули в окно. Позволь сказать: это было чертовски больно, — добавила, ставя кофейник на подставку, взяла кружку и поднесла к губам.

Пятый вернулся с белым бинтом в руках.

Алекса схватила кинжалы и повязку, в то время как Пятый отложил бинт и взял кружку. Она обернула повязку вокруг бедра и застегнула её.

Подойдя к ванной, она закатила глаза, щелкнула выключателем и вернулась к столу. Села на стул по диагонали от Пятого.

Он усмехнулся, глядя в свою кружку. Алекса отмахнулась от него и откусила ещё кусочек яблока.

Диего покачал головой и начал расхаживать взад-вперед, пока Алекса доедала яблоко. — Нет, нет, нет, я не понимаю, — громко сказал он. Алекса закатила глаза и выбросила яблоко в мусор. — Почему они продолжают нас преследовать?

— Подожди, кто преследует? — спросил Лютер, не отрывая взгляда от сковороды.

— Эти голландские социопаты.

— Они шведы, идиот, — поправил Пятый, ставя кружку на стол. — Наёмникам заплатили, чтобы уничтожить нас до того, как мы нанесём ещё какой-либо ущерб временной шкале, — объяснил он.

— Немного поздновато для этого, — пробормотала Алекса, делая глоток из своей кружки.

Диего повернулся к Пятому, слегка наклонившись вперёд: — Да, но почему именно сейчас? — спросил он. — Я имею в виду, что я… — он щёлкнул пальцами, подбирая слова, — …творил всякую дичь три месяца в психушке, пока ты не появился, — он ткнул в Пятого дрожащим пальцем.

— Да, я был здесь год, и никто ко мне не приставал, — вставил Лютер, уставившись на Пятого.

Диего развёл руки в стороны, приподняв брови. Алекса покачала головой и поставила кружку на стол.

Пятый поднял со стола бинт и указал им на Диего: — Даже если это и моя вина, а это не так, у нас осталось всего шесть дней до конца света. А мы до сих пор не смогли поговорить с отцом.

— Что ж… — вздохнул Лютер, оглядывая троицу.

Алекса чуть повернулась верхней частью корпуса, положив руку на спинку стула.

— Это не совсем так, — продолжил Лютер, отчего она приподняла бровь.

Пятый медленно положил бинт на стол и склонил голову: — Что ты имеешь в виду?

— Я видел его. Разговаривал с ним.

Он рассказал, как встретил Реджинальда: сел в автобус, доехал до академии, и, войдя внутрь, оказался среди множества людей. Это было похоже на вечеринку по какому-то поводу – гости собрались в гостиной, стояли полукругом вокруг Реджинальда. Лютер подошёл к нему и сказал, что он его сын.

Алекса закрыла лицо ладонями и покачала головой.

Лютер продолжил: Реджинальд заявил, что он ему не сын. Лютер настаивал, что он сын, причём из будущего. Он попытался объяснить, что в 1989 году Реджинальд усыновил семерых детей, и рассказал о лунной базе и экспериментах с шимпанзе. Но в итоге Реджинальд просто выгнал его, заявив, что тот не соблюдает гигиену.

— Печально, — протянул Диего, когда Лютер сел рядом с Алексой и начал есть яичницу.

— Да, но хотя бы он не надрал мне задницу, — сказал Лютер с набитым ртом.

Пятый внезапно схватил Алексу за руку, и она нахмурилась. Он стянул с неё перчатки и положил их на стол.

— Нет, братан, — сказал Диего с места напротив Пятого. — Он ранил твоё сердце.

— Что ты делаешь? — тихо спросила Алекса, когда Пятый начал разматывать бинт.

Лютер что-то напевал себе под нос, когда в комнату вошёл Эллиот. Пятый покачал головой, притягивая руки Алексы ближе. Она вздохнула, положив их в его ладони, а предплечья опустила на стол.

— Это случайно не мой халат? — спросил Эллиот, глядя на Лютера.

Пятый закатил глаза и продолжил наматывать бинт, скрывая синяки на костяшках её пальцев. Он аккуратно спустился до запястья, разрезал бинт ножницами и заправил край.

— Э-э… нет, — ответил Лютер, всё ещё жуя, и бросил взгляд на Эллиота.

Пятый вздохнул и начал обматывать другую руку Алексы. — Послушайте, кому какое дело, что он натворил? — бросил он, быстро окинув остальных взглядом, и снова сосредоточился на бинтовании. — Он кое-что знает о путешествиях во времени, — добавил Пятый, разрезая лоскут и заправляя край. Его взгляд на секунду задержался на шрамах на её руке, прежде чем он отвёл глаза.

— Эм… — начал Эллиот, когда Пятый положил упаковку на стол и протянул Алексе её перчатки. Она аккуратно сложила их пополам и убрала в карман кожаной куртки, висевшей на спинке стула. — Подожди, а почему бы тебе просто не телепортироваться и… э-э… не вернуться обратно в будущее? — спросил Эллиот, обводя рукой комнату.

Пятый усмехнулся, схватил со стола упаковку с повязкой и направился в ванную. — Кто-нибудь потрудится ему объяснить? — раздражённо бросил он, убирая бинт в аптечку.

— В первый раз, когда он попытался, он застрял в апокалипсисе, — сообщил Лютер, пока Пятый возвращался и шёл к раковине.

— Во второй раз он остался без волос на яйцах, — добавил Диего.

— Спасибо, Диего. Я могла бы прожить всю жизнь, не зная этого, — саркастически отозвалась Алекса.

Пятый поднял на неё глаза из-за кружки с кофе, приподнял бровь, заставив её закатить глаза. — В прошлый раз, когда я пытался, — сказал он, — я разбросал свою семью и Алексу на три года в Далласе, возможно, спровоцировав конец света. — Он повернулся к Эллиоту, сделав жест кружкой. — Ещё вопросы, Эллиот?

— У меня один, — сказала Алекса. — Почему ты всегда ведёшь себя как придурок? — Она сделала паузу. — И нет, это не имеет никакого отношения к тому, насколько большой или маленький у тебя член.

Пятый ухмыльнулся в кружку, сделал глоток и снова взглянул на Эллиота. — Э-э… у меня вопросов нет, — поспешно сказал тот, качнув головой.

— Ребята, вы все упускаете из виду общую картину, — вмешался Диего.

Пятый закатил глаза, открыл ящик стола, достал тряпку и пошёл к раковине. Он намочил ткань, отжал лишнюю воду и вернулся к столу, поставив кружку на место.

— Папа – главарь зловещей группировки, которая планирует убить президента, — продолжил Диего.

— Убить? — переспросил Лютер, наклоняясь вперёд.

— Главарь? — Алекса чуть склонила голову.

— Не обращай на него внимания, — сказал Пятый, мягко убирая челку Алексы со лба. Он осторожно начал протирать засохшую кровь на её лице. — Насколько я знаю, у нас есть только один вариант.

— О, да? — Лютер повернулся к нему.

— Пятый, я могу сделать это сама… — попыталась возразить Алекса.

Он прервал её, зажав ей рот ладонью. Она закатила глаза.

— И какой вариант? — спросил Лютер.

Пятый вздохнул, перевернул тряпку на сухую сторону и аккуратно приложил её к влажным участкам на голове Алексы. — Пришло время снова собрать Академию Амбрелла воедино, — заявил он.

— Чёрт возьми, да. Семейная встреча, — кивнул Диего с лёгкой улыбкой.

— Хорошо, тогда, может, кто-нибудь из вас троих позовёт Эллисон? — спросил Лютер.

— У тебя с ней всё ещё что-то есть? — Диего повернулся к нему.

Лютер слегка склонил голову набок, и Диего, не отводя взгляда, подался вперёд.

— Нет. Она замужем.

— Вау… Чувак, это жёстко, — тихо сказал Диего.

— Я справлюсь, — фальшиво усмехнулся Лютер.

— Для тебя это полный отстой, — покачала головой Алекса.

Лютер резко обернулся к ней, глядя зло: — Да? А всё, о чём тебе нужно беспокоиться, – это о том, что Пятый женился на кукле.

— Манекен, — поправила она. — И вообще, Пятый придурок. Мне не нравится находиться рядом с ним.

— Ну и дела… Спасибо тебе. Рад, что взял тебя с собой.

Алекса указала на него пальцем: — У тебя не было выбора.

Пятый поставил кружку на стойку. — Мы с Алексой её заберём, — сказал он, кивая в сторону двери. — Пошли.

Она тяжело вздохнула, схватила кожаную куртку со спинки стула и подошла к нему.

Они вдвоём направились к выходу, но Пятый вдруг остановился и повернулся к Лютеру: — Ты сможешь привести Ваню, не доведя её до нервного срыва?

— Постараюсь.

Пятый взял Алексу за руку, и в следующее мгновение они исчезли, телепортировавшись.