𝖘𝖊𝖛𝖊𝖓𝖙𝖞-𝖊𝖎𝖌𝖍𝖙

Пятый повернулся к Диего, глядя мимо Алексы: — Знаешь, у меня всё чаще складывается ощущение, что отец нас просто избегает.

Лайла вздохнула с другой стороны Пятого: — Ненавижу быть занудой, ребята, но э-э, нам пора убираться отсюда, к черту. — Она повернулась и пошла впереди остальных.

Пятый сделал шаг вперёд, встал лицом к Лайле, заставив её остановиться и обернуться: — Когда ты говоришь «мы», кого именно имеешь в виду? — спросил он, наклонившись вперед.

— В этом предложении нет ни малейшего намёка на двусмысленность, — спокойно ответила Лайла, взглянув на Алексу и Диего.

— Послушай, — сказал Пятый, — я не знаю, кто ты и откуда появилась, но кто бы ты ни была, советую свалить как можно скорее.

— Она права, Пятый, — вмешался Диего, сделав шаг вперёд. — Нам действительно надо уходить.

— Я только что спасла тебе жизнь, киндер-говнюк, — выплюнула Лайла. — Если бы я не вмешалась, от тебя остался бы только пиджак и несколько окровавленных носков.

— Вот в этом и проблема, — сказал Пятый, слегка наклонив голову. — Ты слишком хороша. Слишком много задаёшь вопросов. Слишком много знаешь. И сражаешься так, будто точно знаешь, что делаешь.

— В его словах есть смысл, — тихо согласился Диего.

— Значит, если я умею за себя постоять, это делает меня плохой? — оскорбленно спросила Лайла.

— Нет, — вмешалась Алекса, подходя с другой стороны Пятого. — Ты знаешь, как держать себя в руках, потому что тебя этому научили. Люди не появляются из ниоткуда.

Пятый взглянул на неё, нахмурил брови, покачал головой и снова повернулся к Лайле: — Кто бы ты ни была, ты стоишь у меня на пути. Если я увижу тебя снова – я убью тебя. — Сказал он и ушёл.

Лайла указала за спину на Пятого: — Вы тоже ему верите?

Алекса сделала шаг вперёд, остановилась рядом с Лайлой: — Он не шутит. Рано или поздно он всё узнает. Скажу я ему или нет – он разозлится ещё больше. — Качнула головой и пошла за Пятым.

Лайла схватила её за плечо и тихо спросила: — Ты выбираешь его, а не меня?

Алекса склонила голову набок: — Не делай этого, — прошептала с лёгкой ноткой раздражения. — Не заставляй меня выбирать между тобой и им. Я всегда выберу его, несмотря ни на что.

Не сказав больше ни слова, она высвободилась из захвата и последовала за Пятым.

__________

— Господи… — выдохнула Алекса, когда они вошли в квартиру Эллиота и увидели его с Лютером, спящих в гостиной.

Пятый вздохнул и покачал головой: — Диего, можешь занять диван, я возьму кровать Эллиота или что-то в этом роде, а ты можешь вернуться в свою квартиру.

Диего кивнул, вздохнул и направился в гостиную.

— Нет, — вмешалась Алекса, заставив их обоих повернуться к ней, — Диего, займись кроватью Эллиота. — Она сняла с бедра повязку с кинжалами и положила её на стол. — А мы с Пятым вернёмся в мою квартиру.

Пятый кивнул, схватил Алексу за руку и телепортировал их в её квартиру.

Алекса быстро сняла туфли на каблуках, отбросив их в сторону: — Не понимаю, как ты это выдерживаешь, — сказала она, подходя к шкафчику на кухне. — Мне… — она указала на себя, открывая шкафчик, — нужно выпить.

Она достала два бокала для вина и закрыла дверцу. Наклонившись к холодильнику, достала бутылку. Пятый покачал головой, снимая блейзер и жилет, положил их на стойку напротив холодильника.

— Вино? Правда? — спросил он, скрестив руки на груди и прислонившись к холодильнику.

— Лучше, чем то дерьмо, что мы пили в библиотеке в 2019-м, — ответила Алекса, откручивая крышку. — На вкус было ужасно. — Налила по чуть-чуть вина в каждый бокал, поставила бутылку обратно и закрутила крышку. — Не знаю, не уверенна, может, оно уже просрочено. — Приподняв бровь, протянула один бокал Пятому. Он закатил глаза, но взял.

Она усмехнулась, проходя мимо и села рядом с ним на диван. Их локти соприкоснулись, когда они начали пить.

— Ты что, уже пьяна? — приподнял бровь Пятый, убирая бокал от рта.

— Нет, — свирепо посмотрела она на него. — Моя мать… — указала на Пятого, поставив пустой бокал на столик, — говорила, что задания – это всего лишь тренировки. — Покачала головой. — Очевидно, я никогда ей не верила. И всё равно выполняла. И каждый раз кто-то получал по заслугам.

— Проверка преданности? — предположил он.

— Заткнись, — покачала головой. — Она сделала так, что у меня не было настоящих чувств… пока я не встретила тебя. — Повернулась к Пятому. — Не проявлять чувства – значит не чувствовать боли. Никаких эмоций – никаких слёз.

Они оба рассмеялись. Пятый покачал головой.

— Мой отец эмоционально издевался надо мной и моими братьями и сёстрами. Вот почему мы все – эмоционально отсталые взрослые дети. Он заставлял нас тренироваться друг против друга с шести утра до полудня. В полдень – тридцатиминутный перерыв на обед, потом снова тренировки до ужина. — Он покачал головой. — Когда мы спали, он прикладывал липкие штуки к вискам. У кроватей были камеры — он следил за нами даже ночью. — Усмехнулся. — Он думал, что я этого не знаю.

— Мой побег был ужасен, и я жалею, что сделал это… — продолжил он. — Хотел заниматься путешествиями во времени. Сказал, что ещё не готов. Он был прав, но я разозлился и выбежал из дома. — Помахал рукой. — Телепортировался вперёд – сначала весна, потом зима, а потом – пуф, и мир исчез. — Вздохнул, откинув голову назад. — Каждый день там звучал его голос: «Я же тебе говорил». — Усмехнулся. — Мои братья и сёстры думают, что я их ненавижу. Даже не знаю, откуда ты взялась, но, похоже, ты знаешь обо мне больше, чем они. Они знали меня тринадцать лет, а ты – всего дней десять, может, одиннадцать.

Они оба вздохнули, покачав головами. Пятый откинулся на спинку дивана, а Алекса, сделав то же самое, задумчиво вертела бокал в руке. Между ними воцарилась тишина. 

— Пять? — тихо позвала она. Он взглянул на нее, не поворачивая головы, что-то напевая себе под нос. В горле у нее странно сжалось, хотя она не понимала почему. — Поцелуй меня, — прошептала она хрипло. 

— Что? — Он наконец повернулся к ней. 

Ее губы слегка приоткрылись, взгляд скользнул вниз, к его рту. — Пожалуйста… 

Он наклонился, их губы едва коснулись друг друга. Он задержал взгляд на ее лице, затем мягко прижался к ней. От неожиданности она чуть отпрянула назад, но, поставив бокал на столик, снова потянулась к нему. 

Пятый сблизился снова. Алекса тяжело вздохнула, заложив руки за спину. Он притянул ее за щеку, приближая к себе, затем положил вторую ладонь ей на грудь и мягко толкнул на диван. 

Она провела пальцами по его скулам, шее, вцепилась в волосы. Он придержал ее за затылок, прикусил нижнюю губу – и отстранился. Алекса прерывисто вздохнула, выгибаясь. 

Пятый усмехнулся и снова прижался к ней. Она ответила тем же, притягивая его ближе. 

Он отодвинулся, уперевшись лбом в ее лоб, и выдохнул: — Ты су… 

Не дав договорить, она кивнула и снова поймала его губы. Он покачал головой, прижимая ее к дивану, а она уже тянулась к его галстуку, торопливо развязывая узел. Он выхватил его и швырнул в сторону, сам принявшись за пуговицы рубашки. 

Снова укус за губу, затем пальцы скользнули к корсету. Губы Пятого опустились на шею, оставляя горячие следы. Она выгнулась, и корсет полетел следом за галстуком. 

Он провел пальцем по шраму, все еще видневшемуся на коже, заставив ее вздрогнуть. Чуть коснулся губами – и снова вернулся к шее. 

— Черт возьми, я ненавижу тебя, — прошептала она, когда он вновь нашел ее рот. 

— Хорошо, — хрипло ответил он, сливаясь в поцелуе. 

Вжав ее хрупкое тело в диван, Пятый накрыл ее руки своими, впился губами в тонкое плечо. Горячий язык выводил узоры, зубы оставляли на коже красные отметины. 

Кожа под его прикосновениями горела и пульсировала. Полусидя, он возвышался над ней, явно возбужденный – это выдавал твердый упор в ее бедро. 

Он скользнул рукой вниз, задирая платье. Каждое движение вызывало дрожь между ее ног. 

Без тени стеснения он разглядывал ее тело, затем надавил пальцем на клитор через ткань. Алекса дернулась, закатив глаза от нахлынувшего удовольствия, желая избавиться от раздражающей преграды. 

Впиваясь ногтями в его плечи, она глухо застонала. Затем резко двинула бедрами, намеренно задевая его напряженный член. 

— Чёрт... — прохрипел Пятый, грубо сжимая её бедро. 

Он навис над Алексой, расположившись между её ног, отодвинул в сторону тонкую ткань и скользнул пальцами внутрь. Девушка уже была на грани – грудь, всё ещё прикрытая лифчиком, учащённо вздымалась, а низ живота сжимало мучительное напряжение, жаждавшее замены пальцев на что-то куда более плотное. 

Не тратя времени, он расстегнул лиф и швырнул его прочь. 

Губы обжигали кожу, оставляя на груди тёмные отметины. Лёгкие причмокивания смешивались с её прерывистым дыханием, а пальцы не прекращали стимулировать клитор. Алекса вцепилась в его каштановые волосы, прижимая его сильнее к себе. Довольный её реакцией, Пятый прижался к её влажному теплу.  

Факт, что он был ещё в шортах, сводил его с ума. Пятый прижимался к ней, и даже через ткань она чувствовала, как его член пульсирует от желания. Материал был липким от его смазки, а теперь ещё и пропитался её влагой. Каждое движение – медленное, мучительное скольжение – заставляло её сжиматься внутри в предвкушении.

Отпустив сосок, он поднялся к её губам – приоткрытым, слегка искусанным от желания. Их взгляды встретились, и в следующий миг её бельё уже летело куда-то в сторону. Большой палец скользнул по клитору, затем глубже, смазываясь в её влаге, чтобы снова вернуться к набухшей чувствительной точке. 

Алекса застонала, извиваясь под ним. 

Над её ухом прозвучал тихий смешок, и пальцы задвигались быстрее, ритмичнее. Вцепившись в его плечи, она подалась вперёд, пытаясь принять его глубже – и тут же выдохнула от разочарования, когда он убрал руку. 

Звякнула пряжка ремня. Шорты упали на кофейный столик, задев бокалы – те покачнулись, едва не опрокинувшись. Теперь между ними не оставалось преград – его член, тяжёлый и горячий, давил на её клитор, заставляя её сжиматься от предвкушения. 

Он слегка провёл членом между её складок, будто дразня – вот-вот войдёт, но пока лишь трётся, заставляя её содрогаться. Губы приникли к её шее, зубы впились в кожу, а ладонь сжала талию так, что на ней остались следы от пальцев. Она запрокинула голову, подставляя ему ещё больше места для новых укусов. 

Смазка капала с его головки, растекаясь по её бёдрам. Он опустился ниже, оставляя мокрый след от колена до самого клитора, и её стон сорвался с губ сам собой. 

— Блять, трахни меня уже! — прошипела она сквозь зубы. 

Пятый лишь усмехнулся – и в следующее мгновение вошёл до конца. Её ноги обвили его поясницу, притягивая глубже, ещё глубже. 

Сначала он двигался медленно, но вскоре ритм участился, стал резким, почти яростным. Шлепки кожи, стоны, прерывистые вздохи и хриплые признания в ненависти – всё слилось в единый густой гул, отражаясь от стен. 

Её тело начало дрожать, внутренние мышцы сжали его так сильно, что он не сдержал стон. 

По её ногам стекали капли, оставляя пятно на диване. Последний, резкий толчок – и она выгнулась, достигая пика. Он успел выйти, кончив ей на живот, прежде чем рухнуть рядом, тяжело дыша. 

Через мгновение он перевернул её на себя, прижимая к груди, и они засыпали под медленно утихающее биение сердец.