32

ЯН ЧАНМИ

Следующие сорок пять суток были раем. И я имею в виду именно то, что говорю.

Конечно, первые два дня мы с Минхо не покидали постель. Если быть честной, мы даже не удосуживались пользоваться одеждой. Впрочем, эти прекрасные наслаждения длились не только первые два дня, а вплоть до истечения данных нам сорока пяти суток.

Но вот после того, как самолёт приземлился в парижском аэропорту, жизнь по-настоящему начала играть новыми красками.

Каждый свой отпуск я проводила одинаково: я, Чонин, сериалы и вредная еда, а также наши идиотские игры и дурачества. Всё было однотипным, но я всегда была рада и, думаю, что счастлива.

Но то, что устроил для меня Минхо, было поистине... нереальным. Я даже не могу подобрать слов, чтобы описать хотя бы одну эмоцию из всего того калейдоскопа, что я испытала за это время.

Началось всё с поездки в «Диснейленд». Когда я спросила Минхо, почему именно это место он выбрал первым, он ответил мне:

«— Я знаю, что твоё детство не было похоже на детство других девочек. — нежно держа мои ладони в своих, говорил Минхо. — Твои родители были в постоянных командировках, ты была вынуждена уделять почти всё свободное время маленькому брату. А потом и вовсе осталась одна против всего мира.

— Не одна. — возразила я тогда.

— Ты права. Но ты была старше и именно ты была в ответе за своего младшего брата. Защищала его, воспитывала, помогла выбрать жизненную дорожку. — эта его фраза больно ударила по мне, ведь Чонин мог избежать участи военного. И тогда бы он был жив. Я бы видела его улыбку прямо сейчас. — И нет, Чанми, ты не виновата ни в его выборе, ни в его гибели. — покачал головой Минхо.

— Уверена, он бы хотел здесь оказаться. — тоскливо улыбнулась я, больше не желая скрывать свои истинные чувства перед этим мужчиной за маской хладнокровности.

— Тогда давай повеселимся и за него. — подбадривающе улыбнулся Минхо, слегка сжимая мои ладони. — Я готов руку на отсечение положить, что он бы только возмущался, не воспользуйся ты возможностью как следует отдохнуть и повеселиться.

— Возможно, ты прав.»

И время, проведённое в этом замечательном парке развлечений, действительно помогло мне.

Будто всё то время со смерти родителей и нахождении в детском доме в моей душе копились и копились гигантские камни, с каждым из которых я лишалась частички себя, настоящей себя: жизнерадостной, весёлой, немного дерзкой, но искренней и доброй.

И вот сейчас, благодаря Минхо, один из этих камней откололся, уступив место свету моей души. Этот удивительный мужчина, который когда-то был не более чем раненным солдатом, которого я спасла, показал мне, что я имею право на радость. Чёрт возьми, я имею право на жизнь! Такую же, как у всех. Такую, какой я хотела видеть её.

Но Минхо не остановился и на этом.

После Франции, где помимо «Диснейленда» мы посетили ещё несколько завораживающих и восхитительных мест, мы ненадолго вернулись в Корею. И решив не упускать такой шанс, я буквально заставила себя проведать Чонина. Меня неожиданно захватил стыд. Я позволяла себе не думать о брате, занималась любовными утехами и веселилась, пока его уже небьющееся сердце было вынуждено мёрзнуть и гнить под двумя с половиной метрами промозглой земли.

Минхо тогда пресёк все мои попытки отправится на кладбище одной. Затолкал в машину и, сев за руль, понёсся по трассе к моему, наверное, главному страху.

Всю дорогу я молчала, а оказавшись на коленях перед могилой брата не могла собраться с духом, чтобы вымолвить хотя бы слова извинений. Отчасти это было от смущения перед Минхо.

«— Знаешь, — внезапно тихо начал Минхо, сидя на земле рядом со мной и печально глядя на надгробную плиту с фотографией Чонина на ней. — Когда я только начал подбивать к тебе клинья, он сказал мне, что если я посмею обидеть тебя, то он непременно подорвёт меня Ф-1.

— Ты серьёзно? — с неверящим смешком уточнила я, слегка повернув голову в его сторону.

— Ага. — пожал плечами Ли. — Клянусь, он выглядел тогда как психопат. Я даже занервничал на мгновение.

— Но это ведь не помешало тебе, не так ли?

— Конечно, не помешало. — усмехнулся он. — Чанми, я знаю, что между вами была крепкая связь, она и сейчас есть. Но, поверь, Чонин никогда бы не захотел, чтобы ты ставила крест на своей жизни из-за него. Когда ты получила ранение ещё в первой нашей совместной задаче, Чонин сам на себя похож не был. Винил себя, не находил себе места. Он любил тебя, Чанми, и готов был ради тебя на всё. Сделай же и ты для него всё, что можешь. А я думаю, что он хотел бы только одного.

— И чего же? — охрипшим от эмоций голосом спросила я.

— Чтобы ты была счастлива. Кто знает, сколько дней нам осталось дышать этим воздухом, ходить по этой планете. — Минхо повернулся ко мне, нежно заправил волосы мне за ушко и улыбнулся. — Иногда небо становится серым, иногда даже искрит электричеством, но оно неизменно возвращает свой лазурный цвет, несмотря на тучи и оглушительные удары грома. Посмотри на свою жизнь с этой стороны, фея. Ты заслуживаешь счастья и вечного лазурного неба над головой.»

Его слова что-то сделали со мной. Внутри будто что-то поменялось местами, а с души, кажется, откололся ещё один камень.

В моей жизни была не одна грозовая туча, и их будет ещё огромное множество. Но разве я не заслуживаю моментов ясности и покоя?

Я теряю людей физически, но они ведь навсегда рядом со мной, в моём сердце. Пока помнишь о покинувшем тебя человеке, он жив. Он рядом с тобой, и он переживает всё, что переживаешь ты. И только тебе выбирать будет это горе или счастье, вечный мрак или сказочный свет.

С тех пор я не стыдилась своих эмоций, пропитанных счастьем. Я просто представляла, как бы радовался Чонин, если бы он был рядом. Да, иногда накатывала тоска, но её всегда сменяло лазурное небо.

Спустя немного времени, как мы немного перевели дыхание после всех впечатлений от Франции и её суеты, Минхо повёз меня в Венецию. Это было время спокойствия и тихого, но пропитанного счастьем наслаждения видами города, переполненного романтикой.

В один из последних дней пребывания в Италии, Минхо сводил меня в прекрасный ресторан, вычурного названия которого я не запомнила. Сначала я переживала за финансы Минхо, ведь тот и так достаточно потратился на меня, но он успокоил меня, сказав, что ему удалось накопить достаточную сумму за всю свою жизнь, ведь полученные с зарплаты деньги ему не на кого было тратить.

Всё было идеально ровно до того момента, пока Минхо вдруг не поднялся со своего места и не подошёл ко мне, протягивая в элегантном жесте свою широкую ладонь.

Непонимающе переводя взгляд с его руки на него самого, я дождалась пояснения:

«— Я хочу пригласить прекрасную леди на танец. — я оглянулась, удостоверяясь в том, что никто не танцует, несмотря на чувственную мелодию, что тихо поглощает всё заведение.

— Минхо, ты с ума сошёл? — краснея, прошептала я. — Никто ведь не танцует. Мы будем ужасно глупо смотреться.

— Ничего ты, фея, не понимаешь. — покачал головой Минхо, продолжая держать руку в приглашающем жесте. — И все же, я настаиваю на танце. Или прекрасная леди желает, чтобы я опустился на колени? — игриво приподняв бровь, смотрел на меня этот манипулятор.

Правда, несмотря на то, что я понимала весь сюр ситуации и откровенную манипуляцию, немного испугалась, что он и правда может опуститься на колени и вот тогда мы действительно будем выглядеть по-идиотски. Поэтому быстро вложила свою ладонь в его, пока Минхо действительно не опустился на колени.

Мой взгляд был прикован к полу, а щёки горели от смущения всё то время, что Минхо вёл меня в центр зала, где небольшое пространство не было занято округлыми столами. Он взял инициативу в свои руки и вёл меня в танце. Первые пару минут я была напряжена, словно натянутая струна, ноги не слушались и я не оступалась только благодаря Минхо и его крепкой хватке, готовой в любой момент поддержать меня.

И каково было моё удивление, когда спустя эти пару минут нашему примеру последовало ещё по меньшей мере три пары.

Мужчины обнимали, кружили и мягко направляли в танце своих женщин, пока те счастливо улыбались, прижимаясь к крепким телам своих избранников.

Это странно помогло мне расслабиться. Мои движения стали мягче и плавнее, руки перестали быть похожими на искривлённые ветки, а ноги уловили ритм мелодии. Я восторженно взглянула на Минхо и поняла, что он ни на секунду не отрывал от меня своего взгляда.

— Видишь? — шепнул он, наклоняясь чуть ниже и обдавая мою шею своим тёплым дыханием, заставляя кожу покрыться мурашками. — Людям всего лишь нужен толчок.»

Эта до невозможности приятная и романтичная сцена послужила мне осознанием того, что незачем смущаться своих чувств. О них нужно говорить, их нужно показывать и приводить в пример другим. Особенно если эти чувства искренни и чисты, а настоящая любовь никогда не может быть грязной и порочной.

Минхо в очередной раз снял с моей души ещё одну окову, ещё один камень, что не позволял мне наслаждаться жизнью. Да что там наслаждаться, не позволял мне по-настоящему жить.

***

Остальные дни, оставшиеся у нас до окончания отпуска, мы провели дома, в моей квартире. Это были просто те самые уютные дни, которые всегда будешь хранить в сердце и вспоминать с теплотой.

Мы много разговаривали, открывали друг другу самые тайные уголки своих душ и сердец. Дурачились, как и любая пара. Смотрели сериалы, правда, мне пришлось успокаивать Минхо и заверять, что Оно не появится в нашем доме. Он согласился, что главный монстр, которого стоит бояться в этом доме, это я, за что получил хороших оплеух. Но позже всё это закончилось кроватью и смятыми простынями на ней.

Сейчас мы ехали с собранными сумками на базу, с неохотой прощаясь со спокойными деньками и готовясь к очередным боевым задачам.

Впрочем, это было не так важно, ведь теперь мы были друг у друга, и никакая туча не сможет спрятать наше яркое солнце.