31

ЯН ЧАНМИ

Организм просыпается строго по режиму, игнорируя режущую слух команду «подъем». Слишком резко распахнув глаза, я зажмурилась от слишком яркого солнца. В эту же секунду ощутила незнакомую тяжесть на своем боку. Мягкая улыбка сама собой расцвела на губах, когда в поле зрения попала мужская рука, увитая сетью вен, крепко обвивающая мою талию. Я тут же придала лицу серьезное выражение. Отчасти потому, что не готова так быстро окунаться в свои чувства с головой, хотя, казалось бы, уже поздно. И потому, что наш лагерь подозрительно бодрый в это утро.

Та самая рука шевелится на моей талии, пока я пребываю в размышлениях. Минхо тяжко застонал, переворачиваясь на спину.

— Когда же это закончится? — проворчал он, глядя в безоблачное небо.

— О чем ты? — Его голова поворачивается ко мне, когда он слышит вопрос. Нежная улыбка растягивает его губы.

— Я хочу просыпаться оттого, что ко мне прижимается тёплое желанное женское тело, а не от прокуренного мужского баса. — поморщился Минхо, пока я закатывала глаза на его реплику. И все же было приятно. — И желательно часов в двенадцать дня.

— Поднимайся, лентяй. — пробурчала я, уже стоя на ногах и разминая затёкшие мышцы спины. — Кто стрелять будет, если не ты?

— О, я могу не только из автомата стрелять. — ухмыльнулся гад, игриво двигая бровями.

— Холостыми? — дерзко улыбнулась и, сверкая пятками, побежала умываться от подозрительно быстро поднимающегося на ноги Минхо.

— Чанми! — обиженно крикнул он мне вслед, но в ответ получил лишь мой заливистый смех.

Спустя непродолжительное время, предназначенное для гигиены в ужасно неудобном, сделанном из подручных материалов умывальнике, я вышла к месту сбора всех бойцов.

Было действительно оживлённо, что ясно давало понять о начале реальных боевых действий. Или хотя бы серьёзной подготовке к ним.

Минхо появился через несколько минут после меня, уже полностью собранный и готовый к действию. Его лицо было серьёзным, но в глазах всё ещё плясали смешинки. Но больше поговорить нам не удалось.

Чан быстро кивнул мне, чтобы вновь вернуться к обсуждению с капитанами. Поняв его жест, я поспешила к ним. Подождав, пока я добегу до них, Чан продолжил.

— Вооружённые силы Перу оттеснили противника на километр от границы. — Чан быстро водил карандашом по карте. Обычные люди уже давно запутались бы, но натренированные глаза чётко отмечали все движения наточенного грифеля. — Нам нужно дожать их на левой стороне, где идёт наиболее активное сопротивление. Тяжёлую технику не используем, иначе просто застрянем в болотах. Будем двигаться налегке. Обеспечим солдат максимально большим количеством снайперских винтовок, их пропустим на первую линию. Если всё сделаем чётко, то надолго здесь не задержимся.

— Какие указания по распределению отрядов? — уточнил Ким.

— Что касается отрядов, Чанми, — обратился ко мне Чан, — пойдёшь со снайперами, нужно воспользоваться твоими навыками точной стрельбы. Обеспечь своих солдат и себя достаточным количеством магазинов. Сильно не геройствуйте, на рожон не лезьте. Делайте аккуратно и чётко, мы не должны потерпеть больших потерь в этом бою и командировке в целом. — Дождавшись моего кивка, он продолжил. — Ким, ведешь солдат сразу за первой линией в наступление. Держитесь ближе к правому флангу, мой отряд будет с левого. Все остальные уже осведомлены о своих позициях. Отправляемся сразу после завтрака.

Выслушав Чана, мы разошлись к своим отрядам, чтобы дать установку. Пока я объясняла стратегию ребятам, находившимся под моим командованием, я чувствовала обжигающий взгляд Минхо. С самого начала я взяла на себя ответственность за спасённого мною же солдата, когда выяснилось, что его отряд уничтожен. И теперь я не представляю, как мне всё время строить из себя мисс хладнокровность, когда внутри буквально всё тает от его внимания. И когда я успела стать такой сентиментальной и разнеженной, как зефирка на солнце? Кое-как взяв себя в руки, я продолжила подробно излагать план действий.

***

Злая симфония выстрелов не прекращалась уже, наверное, второй час. Даже будучи предупреждённой Чаном об агрессивности противника, я не думала, что всё будет настолько сложно. За всё время мы продвинулись вперёд на едва ли сто метров от границы. Но радует, что хоть продвинулись. Было бы намного хуже, если бы нас подгоняли назад.

С каждым шагом вперёд мои ребята становились всё более разъярёнными. Усталость сказывалась на них, подстёгивая злобу и желание истребить противника.

Боливийских агрессоров с каждым выстрелом становилось всё меньше. Но это не значит, что мы остаёмся без потерь. Бросив мимолётный взгляд на свой отряд, трудно различимый в поднявшейся пыли, я отметила, что он значительно поредел.

Стиснув зубы, мне кое-как удалось подавить возникший в груди тревожный звоночек за Минхо. Я не могу накручивать себя. Я должна быть сосредоточена на боевой задаче, под моим командованием целый отряд, и за жизнь каждого солдата в ответе именно я. Всё зависит от моего профессионализма и грамотности в ведении боевых миссий. Не просто так я дослужилась до звания капитана.

***

Бои продолжались. Выстрелы и взрывы прекращались на пару часов, а потом всё вновь возобновлялось. Казалось, земля под ногами размокла от количества пролитой крови. На моем опыте уже давно не было таких ожесточённых и кровопролитных сражений.

Каждый раз с моих плеч будто спадал тяжёлый груз, а сердце начинало вновь трепетать, когда я видела Минхо живым. И каждый раз я видела те же самые чувства в его уставших глазах.

И так день за днём. Пока, наконец, нам не удалось дожать их. Это стоило нам многого, в том числе и большого количества ушедших товарищей, но теперь границы Перу были защищены. С диверсиями и небольшими пакостями от Боливии армия Перу, безусловно, справится сама.

***

Моя голова так и норовила откинуться назад, а глаза буквально слипались, пока мы находились внутри вертолёта на пути в родную страну.

Губы сами собой растягивались в улыбке, стоило подумать о долгожданном отпуске, который на этот раз будет длиться целых сорок пять суток, который с чистой совестью можно будет потратить на крепкий и долгий сон.

Моё плечо дёрнулось, когда кто-то несильно толкнул меня. Резко разворачиваясь, я уже открыла рот, чтобы выговорить свое раздражение на того, кто посмел прервать мои блаженные мысли об отпуске и сне, и тут же его закрыла, увидев перед собой хитро улыбающегося Минхо.

— Я надеюсь, ты готова, моя фея, к тому, что я приготовил для тебя на весь наш заслуженный отпуск? — негромко спросил он, но достаточно, чтобы я услышала его слова сквозь гул от лопастей вертолёта.

— Если это двенадцатичасовой сон, то я, несомненно, готова. — слабо улыбнулась я, борясь со сонливостью.

— О, это, конечно, тоже будет. — подмигнул он. — Но сначала мы попутешествуем по всем поверхностям в твоей и моей квартирах. А потом уже серьёзно попутешествуем по стране и за её пределами.

— Ты сначала в госпиталь запишись, путешественник. — усмехнулась я, с нервным беспокойством в глазах посмотрев на его перемотанную ногу, которая уже не один раз была повреждена. Когда я встретила его впервые, именно эта нога была с ранением, и сейчас я переживала, что нынешнее ранение может оказать какие-нибудь осложнения.

— Обязательно, феечка моя! — весело чмокнув меня в щёку, он закинул руку мне на плечо, подталкивая мою голову к себе. — Поспи немного. Я разбужу тебя, когда мы будем на месте.

Не имея никакого желания спорить с ним, я, сладко улыбаясь, уложила свою голову на его широкое и твёрдое плечо, мгновенно погружаясь в мягкие объятия сна.

***

Спустя какое-то время моя голова дёрнулась от резкого приземления. Открывая глаза и хмурясь от того, что мой сон был так бесцеремонно прерван, я осмотрелась. Вокруг все солдаты начинали отстегивать ремни и потягиваться. В эту же секунду моя хмурость сменилась радостью, и я также резво начала расстёгивать ремни. Сбоку услышала тихий смешок Минхо, который, дождавшись пока я освобожусь из плена не очень-то и удобного кресла, схватил меня за запястье и потащил к выходу за всеми.

— Ну что, фея, пакуй чемоданы. Наш рейс через два дня. Да здравствуй, отпуск! — огорошил он меня, стоило только нам покинуть вертолёт.

Какой ещё рейс?! Я не готова снова опускать свое мягкое место в эти убогие кресла! Господь, спаси и сохрани!