ЧЕСНИКИ

   Шестая дивизия скопилась в лесу, что у деревни Чесники, и ждала сигналак атаке. Но Павличенко, начдив шесть, поджидал вторую бригаду и  не  давалсигнала. Тогда к начдиву подъехал Ворошилов. Он толкнул его мордой  лошадив грудь и сказал:   - Волыним, начдив шесть, волыним.   - Вторая  бригада,  -  ответил  Павличенко  глухо,  -  согласно  вашегоприказания идет на рысях к месту происшествия.   - Волыним, начдив шесть, волыним, - сказал Ворошилов и рванул  на  себеремни.   Павличенко отступил от него на шаг.   - Во имя совести, - закричал он и стал ломать сырые пальцы,  -  во  имясовести, не торопить меня, товарищ Ворошилов...   - Не торопить, - прошептал Клим Ворошилов, член Реввоенсовета, и закрылглаза. Он сидел на лошади, глаза его были прикрыты, он  молчал  и  шевелилгубами. Казак в лаптях и в котелке смотрел на него с недоумением. Скачущиеэскадроны шумели в лесу,  как  шумит  ветер,  и  ломали  ветви.  Ворошиловрасчесывал маузером гриву своей лошади.   - Командарм, - закричал он, оборачиваясь к Буденному, -  скажи  войскамнапутственное слово. Вот он стоит на холмике, поляк, стоит, как  картинка,и смеется над тобой...   Поляки, в самом деле, были видны  в  бинокль.  Штаб  армии  вскочил  наконей, и казаки стали стекаться к нему со всех сторон.   Иван Акинфиев, бывший повозочный Ревтрибунала, проехал мимо  и  толкнулменя стременем.   - Ты в строю, Иван? - сказал я ему. - Ведь у тебя ребер нету...   - Положил я на эти ребра... -  ответил  Акинфиев,  сидевший  на  лошадибочком. - Дай послухать, что человек рассказывает.   Он проехал вперед и притиснулся к Буденному в  упор.  Тот  вздрогнул  итихо сказал:   - Ребята, - сказал Буденный, - у нас плохая  положения,  веселей  надо,ребята...   - Даешь Варшаву! - закричал казак в лаптях и в котелке, выкатил глаза ирассек саблей воздух.   - Даешь Варшаву! - закричал Ворошилов, поднял коня на дыбы и  влетел  всередину эскадронов.   - Бойцы и командиры! - сказал он со страстью. - В  Москве,  в  древней,столице,  борется  небывалая  власть.  Рабоче-крестьянское  правительство,первое в мире, приказывает вам, бойцы и командиры, атаковать неприятеля  ипривезти победу.   - Сабли к бою... - отдаленно запел Павличенко за спиной  командарма,  ивывороченные малиновые его  губы  с  пеной  заблестели  в  рядах.  Красныйказакин  начдива  был  оборван,  мясистое  его  лицо   искажено.   Клинкомнеоценимой сабли он отдал честь Ворошилову.   - Согласно долгу революционной присяги, - сказал начдив шесть, хрипя  иозираясь, -  докладаю  Реввоенсовету  Первой  Конной:  вторая  непобедимаякавбригада на рысях подходит к месту происшествия.   - Делай, - ответил Ворошилов и махнул рукой. Он тронул повод,  Буденныйпоехал с  ним  рядом.  Они  ехали  на  длинных  рыжих  кобылах,  рядом,  водинаковых кителях и в сияющих штанах, расшитых серебром. Бойцы, подвывая,двигались за ними, и бледная сталь мерцала в сукровице осеннего солнца. Ноя не услышал единодушия в казацком вое, и, дожидаясь атаки, я ушел в  лес,в глубь его, к стоянке питпункта.   Там лежал в бреду раненый красноармеец,  и  Степка  Дуплищев,  вздорныйказачонок, чистил скребницей Урагана,  кровного  жеребца,  принадлежавшегоначдиву  и  происходившего  от  Люлюши,  ростовской  рекордистки.  Раненыйскороговоркой вспоминал о  Шуе,  о  нетели  и  каких-то  оческах  льна,  аДуплищев, заглушая его жалкое бормотанье, пел песню о  денщике  и  толстойгенеральше, пел все громче, взмахивал скребницей и  гладил  коня.  Но  егопрервала Сашка, опухшая Сашка,  дама  всех  эскадронов.  Она  подъехала  кмальчику и прыгнула на землю.   - Сделаемся, што ль? - сказала Сашка.   - Отваливай, -  ответил  Дуплищев,  повернулся  к  ней  спиной  и  сталзаплетать ленточки в гриву Урагану.   - Своему слову ты хозяин, Степка, -  сказала  тогда  Сашка,  -  или  тывакса?   - Отваливай, - ответил Степка, - своему слову я хозяин.   Он вплел все ленточки в гриву и вдруг закричал мне с отчаянием:   - Вот, Кирилл Васильич, обратите маленькое внимание,  какое  надруганиеона надо мной делает. Это цельный месяц я от нее вытерпляю несказанно што.Куды ни повернусь - она тут, куды ни кинусь - она  загородка  путя  моего:спусти ей жеребца да спусти ей жеребца. Ну, когда начдив  каждодневно  мненаказывает: "К  тебе,  -  говорит,  -  Степка,  при  таком  жеребце  многопроситься будут, но не моги ты пускать его по четвертому году..."   - Вас небось по пятнадцатому году  пускаешь,  -  пробормотала  Сашка  иотвернулась. - По пятнадцатому небось, и ничего,  молчишь,  только  пузырипускаешь...   Она отошла к своей кобыле, укрепила подпруги и изготовилась ехать.   Шпоры на ее туфлях гремели, ажурные  чулки  были  забрызганы  грязью  иубраны сеном, чудовищная грудь ее закидывалась за спину.   - Целковый-то я привезла, - сказала Сашка в сторону и  поставила  туфлюсо шпорой в стремя. - Привезла, да вот отвозить надо.   Женщина вынула два новеньких  полтинника,  поиграла  ими  на  ладони  испрятала опять за пазуху.   - Сделаемся, што ль?  -  сказал  тогда  Дуплищев,  не  спуская  глаз  ссеребра, и повел жеребца.   Сашка выбрала покатое место на полянке и поставила кобылу.   - Ты один, видно, на земле с жеребцом ходишь, - сказала  она  Степке  истала направлять Урагана, - да только кобыленка у  меня  позиционная,  двагода не покрыта, - дай, думаю, хороших кровей добуду...   Сашка справилась с жеребцом и потом отвела в сторонку свою лошадь.   - Вот мы и с начинкой,  девочка,  -  прошептала  она,  поцеловала  своюкобылу  в  лошадиные  пегие  мокрые  губы  с  нависшими  палочками  слюны,потерлась о лошадиную морду и стала вслушиваться в шум, топавший по лесу.   - Вторая бригада бежит, - сказала Сашка строго и обернулась ко  мне.  -Ехать надо, Лютыч...   - Бежит, не бежит, - закричал Дуплищев, а у него перехватило в горле, -ставь, дьякон, деньги на кон...   - С деньгами я вся тут, - пробормотала Сашка и вскочила на кобылу.   Я бросился за ней, и мы двинулись галопом. Вопль Дуплищева раздался  занами и легкий стук выстрела.   - Обратите маленькое внимание! - кричал казачонок и изо всех сил  бежалпо лесу.   Ветер прыгал между ветвями, как обезумевший заяц, вторая бригада летеласквозь галицийские дубы, безмятежная пыль канонады восходила  над  землей,как над мирной хатой. И по знаку начдива мы пошли  в  атаку,  незабываемуюатаку при Чесниках.