-КЛАДБИЩЕ В КОЗИНЕ.-ПРИЩЕПА

  Кладбище в еврейском местечке. Ассирия и таинственное тление Востока напоросших бурьяном волынских полях.   Обточенные серые камни с  трехсотлетними  письменами.  Грубое  тиснениегорельефов, высеченных на граните. Изображение рыбы  и  овцы  над  мертвойчеловеческой головой.  Изображения  раввинов  в  меховых  шапках.  Раввиныподпоясаны ремнем  на  узких  чреслах.  Под  безглазыми  лицами  волнистаякаменная линия завитых бород. В стороне, под дубом, размозженным  молнией,стоит склеп рабби Азриила, убитого казаками Богдана  Хмельницкого.  Четырепоколения  лежат  в  этой  усыпальнице,  нищей,  как  жилище  водоноса,  искрижали, зазеленевшие скрижали, поют о них молитвой бедуина:   "Азриил, сын Анания, уста Еговы.   Илия, сын Азриила, мозг, вступивший в единоборство с забвением.   Вольф, сын Илии, принц, похищенный у Торы на девятнадцатой весне.   Иуда, сын Вольфа, раввин краковский и пражский.   О смерть, о корыстолюбец, о жадный вор, отчего ты не пожалел нас,  хотябы однажды?"

ПРИЩЕПА

   Пробираюсь в  Лешнюв,  где  расположился  штаб  дивизии.  Попутчик  мойпо-прежнему Прищепа -  молодой  кубанец,  неутомительный  хам,  вычищенныйкоммунист, будущий барахольщик, беспечный сифилитик,  неторопливый  враль.На нем малиновая черкеска из тонкого сукна и пуховый башлык, закинутый  заспину. По дороге он рассказывал о себе...   Год тому назад Прищепа бежал от белых. В отместку они взяли заложникамиего родителей и убили их  в  контрразведке.  Имущество  расхитили  соседи.Когда белых прогнали с Кубани, Прищепа вернулся в родную станицу.   Было утро, рассвет, мужичий сон вздыхал  в  прокисшей  духоте.  Прищепаподрядил казенную телегу и пошел  по  станице  собирать  свои  граммофоны,жбаны для кваса и расшитые матерью полотенца. Он вышел "на улицу в  чернойбурке, с кривым кинжалом за поясом; телега плелась сзади. Прищепа ходил отодного соседа к другому,  кровавая  печать  его  подошв  тянулась  за  нимследом. В тех хатах, где казак находил вещи  матери  или  чубук  отца,  оноставлял  подколотых  старух,  собак,  повешенных  над  колодцем,   иконы,загаженные пометом. Станичники,  раскуривая  трубки,  угрюмо  следили  егопуть. Молодые казаки рассыпались в степи и вели  счет.  Счет  разбухал,  истаница молчала. Кончив, Прищепа вернулся в  опустошенный  отчий  дом.  Онрасставил отбитую мебель в порядке, который был ему памятен с  детства,  ипослал за водкой. Запершись в хате, он пил двое суток, пел, плакал и рубилшашкой столы.   На третью ночь станица увидела  дым  над  избой  Прищепы.  Опаленный  ирваный, виляя ногами, он вывел из стойла корову, вложил ей в рот револьвери выстрелил. Земля курилась под ним, голубое кольцо  пламени  вылетело  изтрубы и растаяло, в конюшне зарыдал оставленный  бычок.  Пожар  сиял,  каквоскресенье. Прищепа отвязал коня, прыгнул в седло, бросил в  огонь  прядьсвоих волос и сгинул.