КОМБРИГ ДВА

Буденный в красных штанах с серебряным лампасом стоял у дерева.  Толькочто убили комбрига два. На его место командарм назначил Колесникова.   Час тому назад Колесников  был  командиром  полка.  Неделю  тому  назадКолесников был командиром эскадрона.   Нового бригадного вызвали к  Буденному.  Командарм  ждал  его,  стоя  удерева. Колесников приехал с Алмазовым, своим комиссаром.   - Жмет нас гад, - сказал командарм с ослепительной  своей  усмешкой.  -Победим или подохнем. Иначе - никак. Понял?   - Понял, - ответил Колесников, выпучив глаза.   - А побежишь - расстреляю, - сказал командарм, улыбнулся и отвел  глазав сторону начальника особого отдела.   - Слушаю, - сказал начальник особого отдела.   - Катись, Колесо! - бодро крикнул какой-то казак со стороны.   Буденный стремительно повернулся  на  каблуках  и  отдал  честь  новомукомбригу. Тот  растопырил  у  козырька  пять  красных  юношеских  пальцев,вспотел и ушел по распаханной меже. Лошади ждали его  в  ста  саженях.  Оншел, опустив голову,  и  с  томительной  медленностью  перебирал  кривыми,длинными  ногами.  Пылание  заката  разлилось   над   ним,   малиновое   инеправдоподобное, как надвигающаяся смерть.   И вдруг на распростершейся земле,  на  развороченной  и  желтой  наготеполей мы увидели ее одну - узкую спину Колесникова с болтающимися руками иупавшей головой в сером картузе.   Ординарец подвел ему коня.   Он вскочил в  седло  и  поскакал  к  своей  бригаде,  не  оборачиваясь.Эскадроны ждали его у большой дороги, у Бродского шляха.   Стонущее "ура", разорванное ветром, доносилось до нас.   Наведя бинокль, я увидел комбрига, вертевшегося  на  лошади  в  столбахгустой пыли.   - Колесников повел бригаду, - сказал наблюдатель, сидевший  над  нашимиголовами на дереве.   - Есть, - ответил Буденный, закурил папиросу и закрыл глаза.   "Ура" смолкло. Канонада задохлась. Ненужная шрапнель лопнула над лесом.И мы услышали великое безмолвие рубки.   - Душевный малый, - сказал  командарм,  вставая.  -  Ищет  чести.  Надополагать - вытянет.   И, потребовав лошадей, Буденный уехал к месту  боя.  Штаб  двинулся  заним.   Колесникова мне довелось увидеть в тот же вечер, через час после  того,как поляки были уничтожены.  Он  ехал  впереди  своей  бригады,  один,  набуланом жеребце и дремал. Правая рука его висела  на  перевязи.  В  десятишагах от него конный казак вез развернутое знамя. Головной эскадрон ленивозапевал похабные куплеты. Бригада  тянулась  пыльная  и  бесконечная,  каккрестьянские возы на ярмарку. В хвосте пыхтели усталые оркестры.   В тот вечер в посадке Колесникова  я  увидел  властительное  равнодушиетатарского хана и  распознал  выучку  прославленного  Книги,  своевольногоПавличенки, пленительного Савицкого.