Глава десятая РАКОВИНА И ОЧКИ

     Хрюша внимательно  вглядывался в того,  кто подхо-дил.  Сейчас ему часто казалось,  что видно лучше, еслипереставить  стеклышко к другому глазу;  но и без этогоРальфа,  даже после всего случившегося,  он бы ни с кемне спутал.  Он шел от кокосовых пальм, грязный, прихра-мывая, и сухие листья застряли в желтых спутанных воло-сах.  Один глаз глядел щелочкой из вспухшей щеки,  и направой коленке был большой струп.  Он на мгновенье зас-тыл, вглядываясь в стоящего на площадке.                    - Хрюша? Ты один?                                      - Еще малыши кое-кто.                                  - Эти не в счет. Старших нет?                          - Ах да... Эрикисэм. Топливо собирают.                 - Больше никого?                                       - Вроде нет.                                           Ральф осторожно влез на площадку. На месте прежнихсобраний была еще примята трава;  хрупкий белый рог ещемерцал  на  отполированном сиденье.  Ральф сел на травулицом к рогу и к месту главного. Хрюша опустился на ко-лени слева от него, и целую долгую минуту оба молчали.      Наконец Ральф откашлялся и что-то шепнул.              Хрюша спросил, тоже шепотом:                           - Ты чего?                                             Ральф сказал вслух:                                    - Саймон.                                              Хрюша ничего не сказал,  только мрачно кивнул. Обасмотрели на место главного, на сверкающую лагуну, и всерасплывалось у них перед глазами. По грязным телам пры-гал зеленый свет и блестящие зайчики.                       Наконец Ральф встал и направился к рогу. Он ласко-во  обхватил раковину и,  став на колени,  привалился клежащему стволу.                                            - Хрюша.                                               - А?                                                   - Что же делать?                                       Хрюша кивком показал на рог.                           - Ты бы...                                             - Созвал собрание?                                     Сказав это, Ральф едко засмеялся, и Хрюша насупил-ся.                                                         - Все равно ты же главный.                             Ральф засмеялся снова.                                 - Ну да. Над нами-то ты же главный.                    - У меня рог!..                                        - Ральф! Хватит тебе смеяться! Не надо так! Слышь?Ральф! Ну что другие подумают?                              Наконец Ральф перестал смеяться. Он весь дрожал.       - Хрюша.                                               - А?                                                   - Это был Саймон.                                      - Ты уже сказал.                                       - Хрюша.                                               - А?                                                   - Это было убийство.                                   - Хватит тебе!  - взвизгнул Хрюша.  - Ну чего, за-чем, какой толк это говорить?                               Он вскочил на ноги, наклонился над Ральфом:            - Было темно.  И был этот,  ну, танец треклятый. Имолния была, гром, дождь. Мы перепугались.                  - Я не перепугался,  - медленно выговорил Ральф. -Я... я даже не знаю, что со мной было.                      - Перепугались мы! - горячо заспешил Хрюша. - Малоли что могло случиться.  И это совсем не...  то, что тысказал.                                                     Он махал руками, подыскивая определение.               - Ох, Хрюша!                                           У Ральфа  был такой голос,  хриплый,  убитый,  чтоХрюша сразу перестал махать.  Он наклонился к Ральфу  иждал.  Ральф,  обнимая  рог,  раскачивался из стороны всторону.                                                    - Неужели ты не понимаешь,  Хрюша?  Что мы  сдела-ли...                                                       - А вдруг он еще...                                    - Нет.                                                 - Может, притворился просто...                         Хрюша взглянул в лицо Ральфу и осекся.                 - Ты стоял рядом. Ты не входил в круг. Ты в сторо-не стоял.  Но разве ты не видел, - нет? - что мы... чтоони сделали?                                                В голосе было отвращенье, тоска, но он и дрожал отнапряжения:                                                 - Ты не видел, Хрюша?                                  - Не очень я видел. Я ж одноглазый теперь. Пора бызапомнить, Ральф.                                           Ральф все раскачивался из стороны в сторону.           - Это несчастный случай,  - вдруг выпалил Хрюша. -Вот это что.  Несчастный случай.  - Голос  Хрюши  сновасорвался на визг. - И чего он вылез в такую темь? Зачемему было из темноты выползать? Чокнутый. Сам нарывался.-  Хрюша  снова  отчаянно замахал руками.  - Несчастныйслучай...                                                   - Ты не видел, что они сделали...                      - Слышь-ка,  Ральф.  Нам надо  про  это  позабыть.Нельзя нам, не для чего нам про это думать, понял?          - Я боюсь. Я нас самих боюсь. Я хочу домой. Госпо-ди, как я хочу домой.                                       - Это несчастный случай, - упрямо твердил Хрюша. -Вот и все.                                                  Он взял  Ральфа за голое плечо,  и Ральф вздрогнулот человеческого прикосновения.                             - И слышь-ка,  Ральф,  - Хрюша быстро оглянулся  инаклонился к Ральфу,  - ты и виду не показывай,  что мытоже там были,  когда этот танец. Ты Эрикисэму не гово-ри.                                                         - Но были же мы! Мы все!                               Хрюша покачал головой:                                 - Мы-то не до конца. Да они ж в темноте и не разг-лядели. Ты вот сам сказал - я в круг не входил...           - И я, - бормотнул Ральф, - я тоже рядом стоял.        Хрюша кивнул облегченно:                               - Правильно. Мы рядом стояли. Мы ничего не делали,мы ничего не видели.                                        Хрюша помолчал, потом заговорил снова:                 - Ничего, вчетвером будем жить. Во как заживем.        - Ну да,  вчетвером. Мы за костром следить не смо-жем.                                                        - А мы попробуем. Видишь? Я зажег.                     Близнецы вышли из  лесу,  волоча  большое  бревно.Бросили его у костра и повернули к бухте. Ральф вскочилна ноги.                                                    - Эй, вы! Оба!                                         Близнецы на секунду застыли, потом опять пошли.        - Ральф, они же купаться идут.                         - Лучше сразу с этим покончить.                        Близнецы страшно удивились, заметив Ральфа. Вспых-нули и посмотрели куда-то мимо.                             - Привет. И ты тут, Ральф?..                           - А мы в лесу были...                                  - Дрова собирали.                                      - ...для костра...                                     - Мы вчера заблудились.                                Ральф пристально разглядывал свои ноги.                - Вы заблудились уже после...                          Хрюша чистил стеклышко.                                - После пира,  - глухо выдавил Сэм. Эрик кивнул. -Да, уже после пира...                                       - Мы рано ушли, - быстро вставил Хрюша. - Мы уста-ли.                                                         - Мы тоже...                                           - Совсем рано...                                       - Мы очень устали.                                     Сэм тронул ссадину у себя на лбу и тут же отдернулруку. Эрик теребил разбитую губу.                           - Да.  Мы очень устали,  - повторил Сэм.  - Вот мырано и ушли. Ну, а как...                                   В воздухе тяжко повисло несказанное. Сэм поморщил-ся, и у него с губ сорвалось это пакостное слово:           - ...танец?                                            От воспоминания о танце,  при котором ни  один  изних не присутствовал, затрясло всех четверых.               - Мы рано ушли.                                        Дойдя до перешейка, связывавшего Замок с островом,Роджер  не  удивился,  когда  его  окликнули.  Во времястрашной ночи он так и прикидывал,  что  большая  частьплемени спасется в этом надежном месте от ужасов остро-ва.                                                         Голос раскатился в вышине,  там,  где громоздилисьдруг на друга уменьшающиеся глыбы.                          - Стой! Кто идет!                                      - Роджер.                                              - Подойди друг.                                        Роджер подошел.                                        - А сам-то ты не видишь, кто идет?                     - Вождь приказал всех окликать.                        Роджер запрокинул голову.                              - Ну все равно, как бы ты меня не подпустил?           - Как! Залезай да посмотри.                            Роджер взобрался по подобию ступенек.                  - Взгляни-ка. Ну? Что?                                 На самом верху под камень было втиснуто бревно,  апод ним пристроено другое - рычаг.  Роберт слегка нажална рычаг,  и глыба застонала.  Если налечь как следует,глыба загремела бы на перешеек.  Роджер отдал изобрете-нию должное:                                                - Вот это Вождь, да?                                   Роберт качнул головой:                                 - Он нас охотиться поведет.                            Он кивнул  в сторону далеких шалашей,  где взбира-лась по небу белая струйка дыма.  Роджер мрачно  озиралостров, сидя на самом краю стены и трогая пальцем шата-ющийся зуб. Взгляд его приковался к вершине горы, и Ро-берт увел разговор от неназванной темы.                     - Он Уилфреда будет бить.                              - За что?                                              Роберт повел плечами:                                  - Не  знаю.  Он не сказал.  Рассердился и приказалсвязать Уилфреда. И он... - Роберт нервно хихикнул, - ион долго-долго уже связанный ждет...                        - И Вождь не объяснил за что?                          - Я лично не слышал.                                   Сидя на грозной скале под палящим солнцем,  Роджерпринял эту новость как откровение. Он перестал возитьсяс зубом и замер,  прикидывая возможности неограниченнойвласти. Потом, не говоря больше ни слова, полез вниз, кпещере и к племени.                                         Вождь сидел там,  голый до пояса, и лицо было раз-малевано белым и красным. Племя полукругом лежало передним.  Побитый  и высвобожденный Уилфред шумно хлюпал назаднем плане. Роджер присел на корточки рядом с осталь-ными. - ...завтра, - продолжал Вождь, - мы снова отпра-вимся на охоту.                                             Он потыкал в дикарей - по очереди - копьем.            - Кое-кто останется тут, приводить в порядок пеще-ру и защищать ворота. Я возьму с собой нескольких охот-ников и принесу вам мяса.  Стражники должны следить  затем, чтобы сюда никто не пробрался...                       Кто-то из  дикарей поднял руку,  и Вождь обратил кнему выкрашенно-мертвенное лицо.                            - Вождь, а зачем они станут к нам пробираться?         И Вождь отвечал вдумчиво и туманно:                    - Они станут. Чтоб нам вредить. И потому, стражни-ки, будьте начеку. И потом ведь...                          Вождь запнулся.  Поразительно  розовый треугольникмелькнул, мазнул по губам и тотчас исчез.                   - ...и потом,  зверь тоже может  прийти.  Помните,как он подкрался...                                         По полукругу прошла дрожь и утвердительный гул.        - Он  пришел  под  чужой личиной.  И может явитьсяопять, хоть мы оставили ему голову от нашей добычи. Такчто глядите в оба. Будьте начеку.                           Стенли отнял  локоть от скалы и поднял вопрошающийпалец.                                                      - Что тебе?                                            - Но разве мы... разве...                              Он съежился и потупился.                               - Нет!                                                 Дикари затихли,  каждый боролся с собственной  па-мятью.                                                      - Нет! Как мы могли... убить... его?                   Успокоенные, но  и  устрашенные возможностью новыхужасов, дикари загудели опять.                              - Итак, от горы подальше, - строго произнес Вождь,- и оставлять ему голову, когда свинью убиваешь.            Стенли опять вздернул палец:                           - Я думаю, зверь принимает личины.                     - Возможно,  -  сказал  Вождь.  Тут открывался ужепуть к богословским прениям.  - В общем, с ним надо по-осторожней. Мало ли что он еще выкинет.                     Племя призадумалось и содрогнулось,  как от порываветра.  Довольный произведенным эффектом,  Вождь рывкомвстал.                                                      - Но завтра - охотиться,  и, когда у нас будет мя-со, закатим пир.                                            Билл поднял руку:                                      - Вождь!                                               - Да?                                                  - Чем мы огонь для костра добудем?                     Краску, хлынувшую Вождю в  лицо,  скрыла  белая  икрасная  глина.  Снова  племя  выплеснуло гул голосов врастерянную тишину. И тогда Вождь поднял руку:              - Огонь мы возьмем у тех.  Слушайте все. Завтра мыидем  на  охоту.  У нас будет мясо.  А сегодня я и двоеохотников... кто со мной?                                   Руки подняли Морис и Роджер.                           - Морис...                                             - Слушаю, Вождь?                                       - Где у них костер?                                    - На старом месте, у скалы.                            Вождь кивнул.                                          - Остальным - ложиться  спать,  как  только  сядетсолнце.  А нам втроем,  Морису, мне и Роджеру, придетсяпоработать. Выходим перед самым закатом...                  Морис поднял руку:                                     - А вдруг мы встретим...                               Взмахом руки Вождь отмел это возраженье:               - Мы пойдем вдоль берега по песку. Так что если онявится, мы опять... опять станцуем наш танец.               - Это втроем-то?                                       Снова поднялся и замер гул.                            Хрюша отдал очки Ральфу,  и теперь он ждал,  когдаему вернут зрение.  Дрова были сырые;  они уже в третийраз пытались их зажечь.  Ральф встал и буркнул себе поднос:                                                        - Нельзя вторую ночь без костра.                       Он виновато оглянулся на троих стоящих рядом маль-чиков. Впервые он признал двойную роль костра. Конечно,первая  его  роль - слать вверх призывный столбик дыма;но он еще и очаг и согревает ночью. Эрик дул на дерево,пока  оно  не  занялось  и не загорелось.  Поднялся бе-ло-желтый вал дыма.  Хрюша снова надел очки и,  доволь-ный, смотрел на костер.                                     - Хорошо бы радио сделать!                             - Или самолет бы...                                    - ...или лодку.                                        Ральф поворошил  в памяти блекнувшие представленьяо мире.                                                     - Мы бы в плен к красным могли попасть.                Эрик откинул волосы со лба.                            - Лучше бы уж они, чем...                              Переходить на личности он не стал, и Сэм кончил занего фразу, кивнув вдоль берега.                            Ральф вспомнил нелепо мотающееся под парашютом те-ло.                                                         - Он же что-то  насчет  мертвеца  говорил...  -  Истрашно покраснел, выдав, что присутствовал на том тан-це. Он весь подался к костру:                               - Нет-нет! Только не гасни!                            - Совсем стал жидкий.                                  - Еще дерево нужно, хоть и сырое.                      - У меня астма...                                      И - неизбежный ответ:                                  - Слыхали про твою какассыму.                          - Если я бревна опять стану  таскать,  меня  астмасхватит. Я сам не рад, Ральф, но тут куда же денешься?      Втроем пошли в лес, принесли охапки гнилых сучьев.Снова поднялся густой желтый дым.                           - Давайте поедим чего-нибудь.                          Все вместе пошли к фруктовым деревьям,  захватив ссобой копья, и торопливо, молча, долго набивали животы.Солнце уже садилось,  когда они вышли из лесу, и толькоугли дотлевали в золе, и дыма не было.                      - Я больше не могу ветки таскать, - сказал Эрик. -Я устал.                                                    Ральф откашлялся:                                      - Наверху костер у нас все время горел.                - Так тот маленький был. А здесь большой нужно.        Ральф подкинул в костер щепочку и проводил  взгля-дом качнувшуюся в сумерках струю.                           - Надо, чтоб он горел.                                 Эрик растянулся плашмя.                                - Нет, я совсем устал. Да и какой смысл?               - Эрик!  - выкрикнул Ральф. - Ты не смей так гово-рить!                                                       Сэм встал на колени с Эриком рядом:                    - Точно. Ну какой, какой смысл?                        Ральф негодуя старался вспомнить.  С костром  былосвязано что-то хорошее. Что-то потрясающе важное...         - Ральф вам уже сто раз говорил,  - проворчал Хрю-ша. - Как же вы еще хочете, чтоб нас спасли?                - Именно! Если у нас не будет дыма...                  И он сел перед ними на корточки в загустевших  су-мерках.                                                     - Неужели  вы  не  понимаете?  Что толку мечтать олодках, о радио?                                            Он вытянул руку, сжал кулак.                           - У  нас  только  один  способ  отсюда  выбраться.Кто-то там пусть играет в охоту, пусть добывает мясо...     Он переводил взгляд с одного лица на другое.  Но вминуту наивысшего подъема и убежденности вдруг этот за-навес заколыхался у него в голове, и сразу он совершен-но сбился. Он стоял на коленях, сжимал кулак, важно пе-реводил взгляд с одного лица на другое... Наконец зана-вес снова взвился.                                          - Ах,  ну да.  А наше,  значит, дело - дым. И чтобпобольше дыма...                                            - Но не получается же у нас! Смотри!                   Костер догорал.                                        - По двое - следить за костром, - бормотал про се-бя Ральф. - Это выходит по двенадцати часов в сутки...      - Ральф, мы больше не можем таскать дрова...           - Темно же...                                          - Ночь же...                                           - Мы можем его зажигать каждое утро, - сказал Хрю-ша. - В темноте дым никто никогда не увидит.                Сэм убежденно затряс головой.                          - Другое дело, когда костер был...                     - Наверху.                                             Ральф встал, чувствуя странную беззащитность переддавящей тьмой.                                              - Ладно. Пусть ночью не горит.                         Он пошел к первому шалашу, который еще стоял, хотьи шатался.  Груды листьев лежали тут, сухие и шумные наощупь.  В соседнем шалаше малыш говорил со сна. Четверостарших  залезли в шалаш и зарылись в листья.  Близнецылегли рядышком,  Ральф с Хрюшей - в другом углу. Листьядолго шуршали,  скрипели, пока они устраивались на ноч-лег.                                                        - Хрюш.                                                - Ты как - ничего?                                     - Да ничего вроде.                                     Наконец - только изредка шорох и хруст - в  шалашестало тихо.  За низким входом висела утыканная звездамичернота,  и с полым гулом набегали на риф волны. Ральф,как всегда по ночам, стал играть в "вот если бы..."         Вот если бы их отправили домой на реактивном,  онибы уже к утру были на том большом аэродроме в Уилтшире.Потом  поехали бы на машине.  Нет,  для полного счастьялучше на поезде. И прямо бы до Девона. И опять бы в тотдом. И дикие пони опять подходили б к забору и загляды-вали бы в сад...                                            Ральф беспокойно завертелся под листьями.  В Дарт-муре вообще дико,  вот и дикие пони. Дикость его большене привлекала.                                              Мечты повернулись к обузданной прирученности горо-да,  где нет места дикарству. Что может быть безопаснейавтобусной станции, там колеса, там фонари... Уже Ральфтанцевал  вокруг  фонаря,  и  автобус полз от стоянки -странный автобус...                                         - Ральф! Ральф!                                        - А? Что?                                              - Ты не надо так шуметь.                               - Извини.                                              Тьму в дальнем углу прорезал ужасный  стон,  и  ихзатрясло под листьями.  Сэм и Эрик дрались,  вцепившисьдруг в дружку.                                              - Сэм! Сэм!                                            - Эй! Эрик!                    И снова все успокоилось.                               Хрюша тихонько сказал:                                 - Нам пора мотать отсюдова.                            - Ты про что это?                                      - Чтоб нас спасли.                                     Впервые за день и несмотря на давящую тьму,  Ральфпрыснул.                                                    - Нет, правда, - шептал Хрюша. - Если нас скоро неспасут, то все - мы свихнемся.                              - ...и будем немного того.                             - ...психи ненормальные!                               - ...шизики!                                           Ральф сдунул с лица взмокшую прядку.                   - А ты тете своей напиши.                              Хрюша всерьез призадумался:                            - Я не знаю, где она теперь. И у меня конверта не-ту.  И марки.  И здесь почтового ящика нету. И почталь-она.                                                        Ральф не ожидал от своей шутки такого  успеха.  Ондавился смехом, он весь дергался, трясся.                   Хрюша с достоинством укорял:                           - Я ничего не сказал такого ужасно смешного.           Ральф хихикал, ему уже стало невмоготу. Он мучилсяи,  сокрушенно,  задыхаясь, лежал и ждал, когда на негоопять  нападет  смех.  Во время одной из таких пауз егоподстерег сон.                                              - Ральф! Опять ты шумишь. Ты лучше тихо, а, Ральф,а то...                                                     Ральф приподнялся  и сел.  Он был благодарен прер-вавшему его сон Хрюше, потому что автобус приблизился истал уже виден ясней.                                       - Что - а то?                                          - Тш-ш. Слушай.                                        Ральф улегся, осторожно, под долгие вздохи листвы.Эрик простонал что-то и успокоился.  Тьма, кроме глупойполоски звезд, была плотная, как войлок.                    - Я ничего не слышу.                                   - Там снаружи шевелится что-то.                        Ральфу сжало  виски.  Шум  крови в ушах утопил всезвуки, потом затих.                                         - Нет, ничего не слышу.                                - А ты слушай. Ты подольше послушай.                   Ясно, отчетливо и в двух шагах от шалаша  хрустнулсучок.  Снова кровь загремела в ушах у Ральфа,  в мозгузамелькали смутные,  смешанные образы.  Их совокупностьосаждала  шалаш.  Хрюшина  голова ткнулась ему в плечо,рука стиснула его руку.                                     - Ральф! Ральф!                                        - Тихо ты. Слушай.                                     Ральф взмолился в отчаянье,  чтобы зверь предпочелмалышей. Страшный шепот шипел у входа:                      - Хрюша... Хрюша...                                    - Пришел! - задохнулся Хрюша. - Он вправду есть!       Он глотал воздух и жался к Ральфу.                     - Хрюша, выходи. Ты нужен мне, Хрюша.                  Губы Ральфа были у самого Хрюшиного уха:               - Молчи.                                               - Хрюша, Хрюша, где ты, Хрюша?                         Что-то прошуршало  в  тылу шалаша.  Хрюша на мгно-венье замер.  И у него началась его астма. Он весь выг-нулся,  забил ногами по листьям. Ральф откатился от не-го.                                                         Потом был страшный рев у входа. Плюхнулось, бухну-лось живое что-то. Кто-то споткнулся об Ральфа, переле-тел через него.  В Хрюшином углу все смешалось  -  рев,хруст, мельканье рук, ног. Ральф наугад колотил кулака-ми во тьме;  потом он и еще кто-то,  человек,  кажется,десять,  катались, катались по листьям, били, кусались,царапались.  Его трясли, рвали, кто-то сунул пальцы емув рот, он укусил эти пальцы. Рука отдернулась и тут же,как поршень, ударил кулак, и шалаш затрясся, посыпалисьискры.  Ральф отпрянул,  попал на корчащееся тело,  емугорячо дохнули в щеку.  Он колотил,  молотил кулаком погорячо дышавшему рту. Он распалялся, он колотил, бил, алицо под кулаком уже сделалось скользкое.  Потом  междуног ему всунулась коленка,  и он упал,  он все забыл отболи, а через него уже валились сцепившиеся тела. Шалашрухнул, бесповоротно завершая сраженье. Неизвестные за-метались,  темными тенями выскользнули  из  развалин  иунеслись прочь, и тогда стал слышен вой малышей и свис-тящий хрип Хрюши.                                           Ральф кричал срывающимся голосом:                      - Малыши!  Идите все спать! Это мы дрались с теми,а теперь - спать.                                           Близнецы подошли вплотную и разглядывали Ральфа.       - Вы оба как - в порядке?                              - Вроде...                                             - А мне попало.                                        - И мне. А как же Хрюша?                               Они выволокли Хрюшу из-под веток и прислонили спи-ной к дереву.  В ночи была прохлада и облегченье  посленедавнего ужаса. И Хрюша дышал уже легче.                   - Хрюша, тебя не покалечило?                           - Да нет...                                            - Это  Джек  со своими охотниками,  - сказал Ральфгорько. - И чего им от нас еще надо?                        - Зато мы им всыпали по  первое  число,  -  сказалСэм.  Честность вынуждала его продолжить. - Ну, то естьвы, конечно. Я в углу у себя как-то застрял.                - Да, я одного как следует сделал, - сказал Ральф.- Раскрасил его что надо.  Теперь подумает,  прежде чемснова к нам сунуться.                                       - И я,  - сказал Эрик.  - Я спал,  а он меня ка-аксаданет по морде.  Ральф,  у меня, наверное, все лицо вкрови? Но я ему тоже хорошо дал.                            - А ты его как?                                        - Коленкой,  - бесхитростно хвастал Эрик,  - ка-акдвину между ног. Ох, он орал! Ты б послушал. Так что мыих неплохо отделали.                                        Вдруг Ральф шелохнулся во тьме.  Но потом услышал,как Эрик что-то делает пальцем во рту.                      - Ты чего?                                             - Да так. Зуб шатается просто.                         Хрюша подтянул ноги.                                   - Ты уже ничего, Хрюш?                                 - Я-то думал, они за рогом пришли.                     Ральф затрусил  по  бледному берегу и вспрыгнул наплощадку.  На сиденье главного мирно мерцал рог.  Ральфпостоял, посмотрел и вернулся к Хрюше.                      - Рог они оставили.                                    - Я знаю.  Они не за рогом приходили.  Они за дру-гим. Ральф! Что же мне делать?                              Уже в отдаленье, по береговой луке, трое трусили всторону замка.  Они держались ближе к воде, от леса по-дальше.  То вдруг принимались тихонько петь,  то  вдругкувыркались колесом вдоль светящейся кромки. Вождь ров-но трусил впереди,  наслаждаясь победой;  он был теперьнастоящий вождь;  и он на бегу пронзал воздух копьем. Влевой руке у него болтались Хрюшины разбитые очки.