Глава восьмая ДАР ТЬМЕ

Хрюша перевел несчастный взгляд с  рассветно-блед-ного берега на черную гору.                                 - Ты это точно? То есть наверняка?                     - Я тебе повторяю десятый раз,  - сказал Ральф.  -Мы его видели.                                              - А сюда-то он не придет?                              - Господи, да откуда же я знаю?                        Ральф дернулся,  отвернулся и на  несколько  шаговотбежал  от  него  по  берегу.  Джек на коленках чертилпальцем круги на песке. До них долетел сдавленный голосХрюши:                                                      - Так это точно? Наверняка?                            - А ты поди да посмотри, - сказал Джек презритель-но. - Скатертью дорожка.                                    - Нет уж, спасибо.                                     - У зверя зубы,  - сказал Ральф, - и больше черныеглаза.                                                      Его передернуло.  Хрюша снял очки и стал протиратьединственное стеклышко.                                     - Что ж теперь делать-то?                              Ральф повернулся к площадке.  Среди стволов, белойкаплей против занимавшейся зари,  мерцал рог. Ральф от-кинул космы со лба.                                         - Не знаю.                                             Он не забыл, как мчался сломя голову с горы.           - По-моему,  мы с такой громадиной драться не ста-нем,  это  уж точно.  Мы только все болтаем,  а мы и натигра не пойдем. Спрячемся. Даже Джек спрячется.            Джек не отрывал глаз от песка.                         - А как насчет моих охотников?                         Саймон крадучись отделился от  тени  под  шалашом.Ральф оставил без внимания вопрос Джека. Он показал ру-кой на желтый просвет над морем.                            - Пока светло, мы еще храбрые. Ну а дальше что? Онтам  засел у костра,  будто нарочно,  чтоб нас не спас-ли...                                                       Он не замечал,  что ломает руки. Голос сорвался накрик:                                                       - Мы остались без сигнала... Пропали.                  Золотая точка высунулась из-за моря и разом подпа-лила небо.                                                  - А как насчет моих охотников?                         - Подумаешь, мальчишки, вооруженные палками.           Джек вскочил на ноги.  И,  весь  красный,  зашагалпрочь. Хрюша надел очки и сверкнул на Ральфа единствен-ным стеклышком.                                             - Ну вот. Ихнюю компанию задел.                        - Да помолчи ты!                                       Разговор оборвали неумело извлекаемые звуки  рога.Словно  встречая  серенадой восход,  Джек дул,  пока невсполошил в шалашах  всех,  и  к  площадке  устремилисьохотники  и  хлюпающие,  как всегда они теперь хлюпали,малыши.  Ральф покорно встал, Хрюша тоже, и они побрелик площадке.                                                 - Болтовня,  - сказал Ральф горько. - Одна болтов-ня.                                                         Он взял у Джека рог.                                   - Это собрание...                                      Джек его оборвал:                                      - Я созвал собрание.                                   - Не ты, так я бы. Ты просто в рог подул.              - А это как - не считается?                            - Да возьми ты его.  На, пожалуйста - говори-гово-ри!                                                         Ральф сунул рог Джеку и сел на свое место.             - Я созвал собрание, - сказал Джек, - из-за разныхвещей.  Во-первых,  вы уже знаете,  мы видели зверя. Мызабрались на вершину.  В нескольких шагах от него были.Он сидел и на нас смотрел.  Не знаю, что он там делает.Мы даже не знаем, что это за зверь...                       - Он выходит из моря...                                - Из темноты...                                        - С деревьев спускается...                             - Да замолчите вы!  - крикнул Джек. - Слушайте ме-ня! Зверь, какой бы ни был, сидит наверху и...              - Может, ждет...                                       - Может, на нас охотится...                            - Да, охотится.                                        - Охотится,  - сказал Джек. Он вспомнил не раз ис-пытанный  лесной первобытный ужас.  - Да.  Зверь этот -охотник.  Нет,  пока помалкивайте! Во-вторых, убить егонам не удалось.  И в-третьих, Ральф сказал, что от моихохотников никакого толка.                                   - Не говорил я ничего подобного!                       - Рог у меня. Ральф считает, что вы трусы, удирае-те от кабана и от зверя. И это еще не все.                  Вздох пронесся над площадкой, будто все чувствова-ли,  что сейчас будет. Голос Джека, срывающийся, но ре-шительный, разбивал настороженную тишину:                   - Он  как Хрюша.  Все повторяет за Хрюшей.  Не емунами командовать.                                           Джек прижал к груди рог:                               - Сам он трус.                                         Мгновенье помолчал и добавил:                          - Там наверху мы с Роджером пошли вперед, а он ос-тался.                                                      - Я тоже пошел!                                        - Потом уже.                                           Двое мальчиков  смотрели  друг на друга сквозь на-висшие космы.                                               - Я пошел,  - сказал Ральф.  - Я уже потом убежал.Но ведь ты сам тоже убежал.                                 - А ты скажи,  что я трус,  - попробуй. - Джек по-вернулся к охотникам: - Он не охотник. Разве он добывалнам мясо?  Он не староста, мы про него вообще ничего незнаем.  Только и умеет приказы отдавать, а люди, видители, должны ему подчиняться. Вся эта болтовня...             - Вся эта болтовня? - крикнул Ральф. - Болтовня? Акто ее затеял? Кто созвал собрание?                         Джек весь красный, набычась, упершись в грудь под-бородком, злобно глянул на него исподлобья.                 - Ну, ладно, - процедил он многозначительно, с уг-розой, - ладно же.                                          Прижал к себе рог левой рукой, а правым указатель-ным пальцем рассек воздух:                                  - Кто считает, что Ральф недостоин быть главным?       Он с надеждой обвел всех глазами. Они замерли. Подпальмами стояло мертвое молчанье.                           - Поднимите руки,  - сказал Джек строго,  - кто зато, чтобы Ральф больше не был главным.                      Длилось молчанье - тяжкое,  стыдное,  густое. ЩекиДжека постепенно бледнели,  потом,  вдруг,  в них сноваударила краска. Он облизнул губы и так повернул голову,чтоб ни с кем не встречаться взглядом.                      - Кто считает...                                       Голос сорвался.  Рог заплясал в руках. Джек откаш-лялся и сказал громко:                                      - Ну что ж, ладно.                                     Очень осторожно  он  положил  рог на траву у своихног. Из обоих глаз выкатилось по постыдной слезинке.        - Я с вами больше не вожусь. Все.                      Большинство потупились - разглядывали траву,  своиноги. Джек снова откашлялся.                                - Хватит, больше я Ральфу не слуга.                    Он кинул  взглядом по бревнам справа,  подсчитываяохотников, прежде составлявших хор.                         - Я ухожу. Один. Пускай он сам свиней половит. Ктозахочет охотиться вместе со мной - пожалуйста.              И, натыкаясь на бревна, бросился к спуску на белыйпесок.                                                      - Джек!                                                Джек оглянулся,  посмотрел  на  Ральфа.  Мгновеньепостоял, застыв, и крикнул пронзительно, бешено:            - Нет!                                                 Спрыгнул с площадки и побежал по берегу,  не заме-чая катящихся слез.  И пока он не скрылся в лесу, Ральфсмотрел ему вслед.                                          Хрюша был вне себя.                                    - Ну, Ральф же, я говорю, а ты стоишь, как...          Тихо, глядя на Хрюшу и не видя его,  Ральф  сам  ссобой говорил:                                              - Он еще вернется. Солнце зайдет, и он вернется. -И тут он увидел рог в руках у Хрюши.                        - Ты чего?                                             - Ну так вот...                                        Хрюша оставил попытку урезонить Ральфа.  Прочистилстеклышко и вернулся к своей речи:                          - Обойдемся и без Джека Меридью. И другие у нас наострове найдутся.  Но раз уж зверь этот  вправду  есть,хоть  мне  чего-то не верится,  нам все равно надо дер-жаться поближе к площадке; так что не больно он и нужентеперь со своей охотой. Ну, и нам, значит, надо решить,что делать.                                                 - Ничего мы не решим,  Хрюша.  Ничего нельзя  сде-лать.                                                       Все горестно примолкли.  Потом Саймон встал и взялу Хрюши рог, и тот так удивился, что даже не сел. Ральфпосмотрел на Саймона.                                       - Саймон? Ну что у тебя опять?                         Легкий смешок пронесся по кругу,  и Саймон съежил-ся.                                                         - По-моему, что-то можно сделать. Нам...               Снова под грузом публичности ему изменил голос. Онпоискал взглядом сочувствия и выбрал лицо Хрюши.  И по-вернулся к нему, прижимая к смуглой груди рог.              - По-моему, надо подняться на гору.                    По кругу прошла дрожь.  Саймон осекся. Хрюша смот-рел на него с насмешливым недоуменьем.                - Зачем же туда подниматься к этому зверю, если ужРальф и те двое ничего ему сделать не смогли?               Саймон в ответ шепнул:                                 - Что же можно еще сделать?                            На этом речь его окончилась,  и Хрюша взял  рог  унего из рук. И Саймон сел в самом дальнем уголке.           Хрюша теперь  заговорил  уверенней  и таким тоном,который, будь обстоятельства чуть полегче, все сочли быдаже довольным.                                             - Я, значит, уже сказал - мы без кое-кого обойдем-ся.  И еще скажу - надо решать,  как  нам  быть.  И  я,по-моему,  знаю,  чего  Ральф нам сейчас скажет.  Самоеглавное на острове - это дым,  а дыма без огня не быва-ет.                                                         Ральф нетерпеливо дернулся:                            - Без толку,  Хрюша. Костра у нас нет. Там оно си-дит. А нам надо тут оставаться.                             Хрюша поднял рог,  как будто его словам тем  самымприбавлялось значительности.                                - Костра нет - на горе.  А что плохого будет, еслимы его тут разожгем? Вон на тех на скалах. Или на пескепрямо. Дым-то от него небось точно такой же.                - Верно!                                               - Будет дым!                                           - Можно у бухты!                                       Все заговорили разом. Только у Хрюши могло хватитьдерзости ума на то,  чтоб предложить новый костер -  наберегу.                                                     - Ну да, разожжем костер здесь, - сказал Ральф. Оногляделся.  - Прямо тут - между площадкой и бухтой. Хо-тя, конечно...                                              Он осекся и нахмурился, размышляя и в забывчивостиобгрызая ноготь.                                            - Конечно,  дым этот будет ниже, не так далеко ви-ден. Зато нам не придется подходить близко. Близко к...ну...                                                       Все сразу поняли и закивали.  Да, близко подходитьне придется.                                                - Что ж, давайте разводить костер.                     Все гениальное просто. Обретя цель, за работу взя-лись со страстью.  Хрюша так ликовал,  так  наслаждалсяосвобожденьем  от  Джека,  так гордился своим вкладом вобщее дело, что помог таскать топливо. Далеко он, прав-да,  за  топливом  не ходил,  оно оказалось под рукой -рухнувший ствол на самой площадке,  для других заповед-ный,  ибо, хоть никто на нем никогда не сидел, святостьплощадки охраняла все,  что было на ней даже ненужного.А  близнецы сообразили,  что костер теперь будет совсемрядышком и не так страшно будет ночью,  и малыши пусти-лись в пляс от этого открытия.                              Здесь валежник был не такой сухой, как на вершине.Почти весь сырой,  сгнивший, изъеденный мечущимися жуч-ками;  поднимать его приходилось с осторожностью, иначеон рассыпался мокрой трухой.  Они боялись углубляться вчащу и предпочитали собирать топливо по кромке,  с тру-дом выдирая его из цепкого подлеска. Опушку и края про-секи они хорошо знали, и рядышком был рог, были шалаши,и днем тут было не страшно.  Как будет тут  в  темноте,думать никому не хотелось. И потому они работали спешнои весело,  хотя с приближением  сумерек  спешность  всебольше отдавала паникой, а веселость истерикой. Пирами-ду из листьев, прутьев, веток, стволов сложили на пескеу самой площадки.  Впервые Хрюша сам снял очки, стал наколенки и лично собрал лучи в пучок.  И вот под  дымнымнавесом расцвел желтый куст пламени.                        Малыши, после той,  первой катастрофы почти не ви-девшие огня,  весело расшалились. Скакали и пели, будтоони на пикнике.                                             Наконец Ральф  приказал кончить работу и выпрямил-ся, размазывая пот по лицу грязной рукой.                   - Костер нам нужен поменьше.  С таким не справить-ся.                                                         Хрюша осторожно  опустился на песок и стал чиститьстеклышко.                                                  - Мы будем делать опыты, учиться. Сперва мы разож-гем маленький жаркий костер, а потом будем туда зеленыеветки ложить - для дыма. Одни листья для этого побольшеподходят, другие поменьше, и потому...                      Костер угасал,  а с ним вместе и оживленье. Малышиперестали плясать и петь и разбрелись  кто  куда  -  зафруктами, в шалаши, по берегу.                              Ральф плюхнулся на песок.                              - Надо новый список составить, кому когда дежуритьу костра.                                                   - Да, если ты кого сыщешь.                             Ральф огляделся. И тут он впервые заметил, как ма-ло осталось старших,  и понял,  отчего последняя работапоказалась такой трудной.                                   - Где Морис?                                           Хрюша снова потер стеклышко.                           - Наверно...  нет, не пойдет он один в лес, правдаже?                                                         Ральф вскочил,  обежал костер,  встал рядом с Хрю-шей, отводя рукой волосы со лба.                            - Но нам нужен список! Ты, я, и Эрикисэм, и...         Не глядя Хрюше в глаза, он просил небрежно:            - Где Роберт, Роджер?                                  Хрюша весь согнулся и подбросил щепочку в костер.      - Наверно, ушли. Наверно, они с нами больше не во-дятся...                                                    Ральф опустился на песок и стал дырявить его паль-цем. Вдруг в одной ямке он увидел кровь. Разглядел обг-рызенный ноготь и заметил каплю там, где откусил заусе-ницу.                                                       Хрюша говорил:                                         - ...Я видел, когда мы топливо собирали, они ушли.Смылись они. За ним побежали.                               Ральф оторвал  взгляд  от ногтя и посмотрел ввысь.Словно в лад всем их переменам небо  сегодня  перемени-лось,  как бы подернулось пылью, и горячий воздух пошелбелыми пятнами. Мутный серебряный диск будто приблизил-ся и остыл, но жара все равно давила, душила.               - С ними вообще всегда морока, правда?                 Голос был у самого его уха,  и в нем билась трево-га:                                                         - Без них обойдемся. Без них даже лучше, правда?       Ральф сел. Волоча тяжелое бревно, явились торжест-вующие  близнецы.  И  швырнули бревно в золу,  взметнувискры.                                                      - Сами отлично справимся, правда?                      Долго, покуда бревно сохло, занималось, наливалоськрасным,  Ральф сидел на песке и молчал. Он не заметил,как к близнецам подошел Хрюша,  как он шептался с ними,как все трое ушли в лес.                                    - Ну вот.                                              Он вздрогнул  и  очнулся.  Хрюша и близнецы стоялирядом. Они были нагружены фруктами.                         - Я подумал,  - сказал Хрюша, - надо нам вроде какпир устроить.                                               Все трое уселись. Фруктов было много, и все вполнеспелые. Они заулыбались, когда Ральф взял один и надку-сил.                                                        - Спасибо,  - сказал он. И - с радостным изумлени-ем: - О, спасибо большое!                                   - Сами отлично справимся, - сказал Хрюша. - У когосоображенья нету,  те только всем жизнь отравляют. А мыразожгем маленький жаркий костер...                         Тут Ральф вспомнил, что его мучило:                    - Где Саймон?                                          - Не знаю.                                             - Не полез же он на гору, как ты думаешь?              Хрюша шумно расхохотался и взял себе еще фруктов.      - С него станется. - Хрюша заглотал спелую мякоть.- Он же чокнутый.                                           Саймон прошел мимо фруктовых деревьев,  но сегоднямалыши  были  слишком заняты костром и за ним не увяза-лись. Он продрался в чащобе и вышел к тем лианам, кото-рыми заткало опушку,  и залез в самое плетево.  К лист-венной бахроме льнул солнечный свет,  и на лужайке пля-сали  без  устали бабочки.  Он опустился на коленки,  исолнце хлестнуло его лучом.  Тогда,  в тот раз,  воздухтрясся от зноя;  а теперь нависал и пугал. Скоро густаядлинная грива Саймона взмокла от пота.  Саймон  неловковертелся  и так и сяк.  Солнце било нещадно.  Скоро емузахотелось пить, потом просто ужасно захотелось.            Он все стоял на коленях.                               Очень далеко Джек стоял на берегу  перед  группкоймальчиков. Он ликовал.                                      - Охотиться  будем!  -  сказал  он.  Он  окинул ихвзглядом.  На всех были изодранные  черные  шапочки,  икогда-то  давным-давно они стаивали двумя чинными ряда-ми, и голоса их были как пенье ангелов.                     - Будем охотиться. Я буду главным.                     Они покивали ему, и сразу все стало легко и понят-но.                                                         - И еще - насчет этого зверя.                          Все оглянулись и посмотрели на лес.                    - Значит, так. Про зверя нам нечего думать...          Теперь уж  ему пришлось им покивать в подкрепленьесвоих слов.                                                 - Зверя надо забыть.                                   - Правильно.                                           - Ага.                                                 - Забыть его!                                          Если Джека и удивила эта готовность,  виду  он  неподал.                                                      - И еще одно.  Тут нам мерещиться не будет всякое.Тут почти самый конец острова.                              Горячо и дружно,  из глубины своих тайных мучений,все согласились с Джеком.                                   - А  теперь  вы все - слушай.  Потом мы,  наверно,пойдем в этот замок - в скалах. Но сначала мне надо ещекое-кого из старших отвлечь от рога и всяких глупостей.Убьем свинью,  закатим пир.  - Он помолчал и продолжил,уже с расстановкой: - И насчет зверя. Как убьем свинью,мы часть добычи ему оставим.  Тогда он, может, нас и нетронет.                                                     Вдруг он вытянул шею:                                  - Ладно. Пошли охотиться, в лес.                       Повернулся и затрусил прочь,  и они сразу послушноза ним последовали.                                         Боязливо озираясь,  они рассыпались по лесу.  Джекпочти  тотчас  наткнулся  на взрытую землю и выдернутыекорни - улики против свиней - и тут же вышел на  свежийслед.  Он  дал  всем сигнал - обождать,  а сам двинулсявперед. Он был счастлив, сырая лесная мгла облегла его,как ношеная рубашка.  Он скользнул вниз по склону и вы-шел на каменный берег, к редким деревьям.                   Свиньи, вздутыми жировыми пузырями,  валялись  поддеревьями,  блаженствуя в тени. Ветра не было; они ни очем не подозревали; а Джек научился скользить бесшумно,как  тень.  Он вернулся к затаившимся охотникам и подалим знак.  Дюйм за дюймом они стали пробираться в  немойжаре. Вот в тени под деревом праздно хлопнуло ухо. Чутьпоодаль от других в сладкой истоме  материнства  лежаласамая крупная матка.  Розовая, в черных пятнах. К боль-шому, взбухшему брюху прильнули поросята, они спали илитеребили ее и повизгивали.                                  Ярдах в  пятнадцати  от стада Джек замер;  вытянулруку, указывая на матку. Оглянулся, вопросительно огля-дел  мальчиков,  и те закивали в знак того,  что им всепонятно. Правые руки скользнули назад - дружно, разом.      - Ну!                                                  Свиньи сорвались с места;  и всего с десяти  ярдовзакаленные в костре деревянные копья полетели в облюбо-ванную матку.  Один поросенок, одержимо вопя, кинулся вморе,  волоча за собой копье Роджера. Матка взвизгнула,зашлась и встала, качаясь, тряся воткнувшимися в жирныйбок двумя копьями.  Мальчики заорали, метнулись вперед,поросята бросились врассыпную, свинья прорвала теснящийстрой и помчалась в лес, напролом, через заросли.           - За ней!                                              Они затрусили по лазу, но тут было слишком темно игусто,  так что Джек выругался, остановил их, стал пол-зать по земле.  Он молчал, только дышал с присвистом, ивсе запуганно,  уважительно переглядывались.  Вдруг  онткнул в землю пальцем.                                      - Ага, вот...                                          Пока все  разглядывали  кровяную  каплю,  Джек ужеощупывал сломанный куст.  И вот он пошел по следу,  не-постижимо  и  безошибочно уверенный;  за ним потянулисьохотники.                                                   Возле логова он остановился:                           - Тут она.                                             Логово окружили,  но свинья вырвалась и  помчаласьпрочь,  ужаленная  еще одним копьем.  Палки волочились,мешали бежать,  в боках, мучая, засели зазубренные ост-рия. Вот она налетела на дерево, всадила одно копье ещеглубже. И после этого уже ничего не стоило выследить еепо  каплям  свежей  крови.  День шел к вечеру,  мутный,страшный,  набрякший сырым жаром; свинья, шатаясь, зат-равленно кровоточа, пробиралась сквозь заросли, и охот-ники гнались за ней,  прикованные к ней страстью, зады-хаясь от азарта,  от запаха крови.  Вот они уже увиделиее, почти настигли, но она рванулась из последних сил иснова ушла. Они были совсем близко, когда она вырваласьна лужайку, где росли пестрые цветы и бабочки плясали взастывшем зное.                                             Здесь, сраженная жарой, свинья рухнула, и охотникина нее набросились.  От страшного  вторжения  неведомыхсил она обезумела, завизжала, забилась, и все смешалось- пот,  крик, страх, кровь. Роджер метался вокруг общейсвалки,  тыча копьем в мелькавшее то тут, то там свиноемясо.  Джек оседлал свинью и добивал ее  ножом.  Роджернаконец нашел,  куда воткнуть копье, и вдавливал, нава-лясь на него всем телом.  Копье дюйм за дюймом  входиловсе  глубже,  и перепуганный визг превратился в пронзи-тельный вопль.  Джек добрался до горла,  и на руки  емубрызнула горячая кровь.  Свинья обмякла под ними, и онилежали на ней, тяжелые, удовлетворенные. А в центре лу-жайки все еще плясали ничего не заметившие бабочки.         Наконец все  очнулись  и отвалились от туши.  Джеквстал, раскинул руки:                                       - Глядите.                                             Он хихикал, махал пропахшими ладонями, а все хохо-тали.  Потом  Джек схватил Мориса и мазнул его кровавойладонью по лицу.  Роджер  начал  вытаскивать  копье,  итолько тогда все вдруг его увидели. Роберт подвел общийитог фразой, встретившей бурный восторг.                    - В самую задницу!                                     - Слыхали?                                             - В самую задницу!                                     На сей раз весь спектакль играли Роберт и Морис; иМорис так смешно изображал попытки свиньи увернуться отприближающегося копья, что все ревели от хохота.            Но, приелось и это.  Джек принялся вытирать  окро-вавленные  руки о камень.  Потом стал разделывать тушу,потрошил,  выуживал горячие мотки цветных кишок, швырялназемь, а все на него смотрели. Он работал и приговари-вал:                                                        - Мясо пронесем по берегу.  А я  пока  вернусь  наплощадку и приглашу их на пир. Чтобы времени не терять.     Роджер сказал:                                         - Вождь...                                             - А?                                                   - Как мы огонь разведем?                               Джек опять   сел  на  корточки,  хмуро  глянул  насвинью.                                                     - Налетим на них и возьмем огня.  Со  мной  пойдутчетверо.  Генри, и ты, и Роберт, и Морис. Раскрасимся иподкрадемся.  Пока я буду с ними говорить, Роджер схва-тит  головню.  Остальным  всем  -  возвращаться на нашепрежнее место. Там и разведем костер. А потом...            Он умолк и поднялся,  вглядываясь в тени  под  де-ревьями. И снова заговорил, уже тише:                       - Но часть добычи оставим для...                       Снова он  опустился на колени и что-то стал делатьножом. Его обступили. Он кинул через плечо Роджеру:         - Заточи-ка с двух концов палку.                       Он поднялся,  в руках у него была свиная голова, ис нее капали капли.                                         - Ну, где палка?                                       - На - вот.                                            - Один конец воткни в землю.  Ах да - камень. Ну вщель всади. Ага, так.                                       Джек поднял свиную голову и наткнул мягким  горломна острый кол,  и кол вытолкнулся,  высунулся из пасти.Джек отпрянул,  а голова осталась на палке,  и по палкетонкой струйкой стекала кровь.                              Все тоже отпрянули;  а в лесу было тихо-тихо.  Онивслушались; в тишине только исходили жужжанием обсевшиекишки мухи.                                                 Джек сказал шепотом:                                   - Берите свинью.                                       Морис и  Роберт  насадили  тушу на жердь,  поднялимертвый груз, выпрямились. Стоя среди этой тишины в лу-же запекшейся крови,  они выглядели почему-то как улич-ные воры.                                                   Джек сказал громко:                                    - Голова - для зверя. Это - дар.                       Тишина, вгоняя их в трепет,  дар  приняла.  Головаторчала на палке,  мутноглазая, с ухмылкой, и между зу-бов чернела кровь.  И вдруг со всех ног  они  бросилисьчерез заросли, на открытый берег.                           Саймон остался, где был, - темная, скрытая листвойфигурка. Он жмурился, но и тогда свиная голова все рав-но стояла перед ним.  Прикрытые глаза  были  заволоченыбезмерным цинизмом взрослой жизни.  Они убеждали Саймо-на, что все омерзительно.                                   - Я и сам знаю.                                        Саймон поймал себя на том,  что говорит вслух.  Онпоскорей открыл глаза,  и свиная голова тут как тут ус-мехалась,  довольная, облитая странным светом, не заме-чая бабочек,  вынутых кишок,  не замечая того,  что онапозорно торчит на палке.                               Он отвел взгляд, облизал сухие губы.                   Дар зверю.  А вдруг зверь явится за ним?  Кажется,голова  с  этим соглашалась.  "Беги,  - говорила головамолча,  - иди к своим.  Ну да,  они просто пошутили,  истоит ли из-за этого огорчаться?  Просто тебе нехорошо,только и всего. Ну, в висках ломит, может, что-то не тосъел. Иди, иди, детка", - говорила голова молча.            Саймон поднял  лицо,  из-под тяжелых мокрых прядейпосмотрел в небо. Там наконец были тучи, большими вспу-ченными башнями они катили над островом - серые,  розо-вые,  цвета меди. Тучи наваливались на землю; они выжи-мали,  выдавливали от минуты к минуте все более душный,томительный жар.  Даже бабочки и те  покинули  лужайку,где  капала  кровью  и  усмехалась эта гадость.  Саймонопустил голову,  стараясь не разжимать век, потом прик-рыл глаза ладонью.  Под деревьями не было теней,  и всезастыло и подернулось перламутром, будто, сбросив с се-бя очертанья,  вдруг перенеслось в вымысел.  Над чернымкомом кишок, как пила, жужжали мухи. Вот они обнаружилиСаймона.  Сытые, они обсели струйки пота у него на лицеи стали пить.  Они щекотали ему ноздри, у него на ногахони затеяли чехарду.  Черные,  радужно-зеленые, несчет-ные; а прямо против Саймона ухмылялся насаженный на колПовелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел;увидел белые зубы,  кровь, мутные глаза - и уже не смоготвести  взгляда  от этих издревле неотвратимо узнающихглаз. В правом виске у Саймона больно застучало.            Ральф и Хрюша лежали на песке,  смотрели на костери праздно швыряли камешки в его бездымную сердцевину.       - Эта ветка - уже все.                                 - Где Эрикисэм?                                        - Надо еще принести. Кончились зеленые ветки.          Ральф вздохнул и поднялся. Под пальмами на площад-ке не было теней; и странный свет бил сразу отовсюду. Ввышине  по  вспученным  тучам  ружейным выстрелом ухнулгром.                                                       - Дождь будет проливной.                               - А костер как же?                                     Ральф сбегал в лес,  принес зеленую пышную ветку ибросил,  в огонь. Ветка хрустнула, листья скрутились, иповалил желтый дым.                                         Хрюша бесцельно водил пятерней по песку.               - Народу у нас мало для костра, вот беда. Эрикисэм- это ж одно дежурство. Они все вместе делают...            - Ну да.                                               - Это ж нечестно. Понимаешь? Они по очереди должныдежурить.                                                   Ральф подумал и понял. Он лишний раз убедился, чтосовершенно не умеет рассуждать по-взрослому, и печальновздохнул. Этот остров все меньше ему нравился.              Хрюша глянул на костер.                                - Скоро еще зеленая ветка понадобится.                 Ральф перевернулся на живот.                           - Хрюша. Что же нам делать?                            - Ну, как-то справляться без них.                      - Да - а костер?                                       Он хмуро оглядел черно-белое месиво, в котором ле-жали несгоревшие ветки. Поискал слов:                       - я боюсь...                                           Увидел, что  Хрюша  поднял на него глаза,  и понеснаудачу:                                                    - Я не зверя боюсь.  То есть его тоже, конечно. Новедь  никто не хочет понять насчет костра.  Если б тебебросили веревку,  когда ты тонешь... Или доктор бы ска-зал;  надо это принять,  а то умрешь - неужели бы ты непринял? Ведь же принял бы?                                  - Ясное дело, принял бы.                               - Неужели им непонятно? Ну скажи? Ведь без сигналамы все тут умрем! Посмотри-ка!                              Над золой  зыбились  горячие  струйки  - слюдяные,прозрачные. Дыма больше не было.                            - Мы не можем поддерживать костер. А им все равно.И даже...  - он заглянул в потное Хрюшино лицо,  - дажемне иногда все равно.  Ну вот возьму я и на все  плюну.Что же с нами тогда будет?                                  Хрюша в смятенье снял очки.                            - Не  знаю  я,  Ральф.  Надо  держаться,  и точка.Взрослые бы держались.                                      Ральф, начав облегчать свою душу, уже не мог оста-новиться:                                                   - Хрюша, за что?                                       Хрюша посмотрел на него удивленно:                     - Ты это насчет... ну...                               - Да нет...  я вообще... почему у нас все так пло-хо?                                                         Хрюша долго тер очки и думал.  Когда он понял  всюстепень доверия Ральфа, он вспыхнул от гордости.            - Не знаю, Ральф. Наверно, он виноват.                 - Джек?                                                - Джек. - Вокруг этого слова уже тоже витало табу.     Ральф веско кивнул.                                    - Да, - сказал он, - возможно, все из-за него.         Лес разразился ревом; бесноватые с красно-бело-зе-леными лицами выскочили из кустов,  голося так, что ма-лыши  с воплями разбежались.  Краешком глаза Ральф уви-дел,  как спасается Хрюша.  Двое  бросились  к  костру.Ральф приготовился защищаться,  но они схватили полуоб-горевшие ветки и помчались по берегу. Трое других оста-лись,  стояли и смотрели на Ральфа; и он понял, что са-мый высокий, весь голый, только краска да пояс, - Джек.     Ральф перевел дух и сказал:                            - Ну?                                                  Джек не ответил, поднял копье и заорал:                - Слушай - вы все!  Я и мои охотники живем у плос-кой скалы на берегу.  Мы охотимся, мы пируем, нам весе-ло. Кто хочет присоединиться к моему племени - приходи-те. Может, я вас и оставлю у себя. А может, и нет.          Он умолк и огляделся. Маска спасала от стыда и не-ловкости. Он каждому заглянул в лицо. Ральф стал на ко-лено у костра,  как спринтер перед стартом,  и лицо егоскрывали волосы и  грязь.  Близнецы  выглядывали  из-запальмы на краю леса.  Возле бухты малыш зашелся плачем,а Хрюша стоял на площадке, прижимая к груди белый рог.      - Сегодня мы пируем.  Мы убили свинью,  у нас естьмясо. Если хотите, можете угоститься.                       В вышине из облачных каньонов снова бабахнул гром.Джек и двое неопознанных дернулись,  задрали  головы  исразу  успокоились.  Все рыдал малыш у бухты.  Джек ещечего-то ждал. Потом нетерпеливо шепнул дикарям:             - Ну, давайте!                                         Те зашептали в ответ, но Джек оборвал их:              - Ну!                                                  Дикари переглянулись,  оба разом подняли  копья  ихором сказали:                                              - Вы слушали Вождя.                                    И все трое повернулись и затрусили прочь.              Тогда Ральф  встал  и посмотрел туда,  где исчезлидикари.                                                     Эрик и Сэм подходили, шепча испуганно:                 - Я уж думал, это...                                   - Ой, и я так...                                       - ...испугался.                                        Хрюша стоял наверху,  на площадке,  и  прижимал  кгруди рог.                                                  - Это Джек, Морис и Роберт, - сказал Ральф. - Неу-жели им весело?                                             - Я думал, сейчас начнется астма.                      - Слыхали про твою какассыму.                          - Я как увидал Джека,  сейчас решил, что он за ро-гом пришел. Даже не знаю почему.                            Мальчики посмотрели  на  рог  с  нежной почтитель-ностью. Хрюша положил его на руки Ральфу, и малыши, ви-дя привычный символ, заспешили обратно.                     - Нет, не тут.                                         Ральф взошел  на площадку,  чтобы соблюсти ритуал.Он пошел впереди,  как ребенка,  неся рог,  потом оченьсерьезный Хрюша,  потом близнецы,  малыши и те, кто ещеостались.                                                   - Сядьте все. Они на нас напали из-за огня. Им ве-село. Только...                                             И тут  мысли  Ральфа заслонило завесой.  Он что-тохотел сказать, и вдруг эта завеса...                        - Только...                                            Все смотрели на него,  очень серьезно, пока еще неомраченные  никакими  сомнениями  в том,  не зря ли еговыбрали,  Ральф отвел от глаз эти дурацкие патлы и гля-нул на Хрюшу.                                               - Только... Ах, ну да, костер! Ну конечно!             Он засмеялся, осекся, потом, наоборот, очень глад-ко заспешил:                                                - Костер - это главное.  Без костра нас  не  могутспасти.  Я и сам бы с удовольствием размалевался и сталдикарем.  Но нам надо поддерживать костер. Костер - са-мое главное на острове, потому что, потому что...           Снова он  умолк,  и в наставшей тишине было теперьнедоуменье, сомненье.                                       Хрюша шепнул с нажимом:                                - Без костра нас не спасут.                            - Ах да.  Без костра нас не спасут.  Так что  надоследить за костром и чтобы все время был дым.               Он умолк,  и никто не сказал ни слова.  После мно-жества пламенных речей,  произнесенных  на  этом  самомместе,  выступление Ральфа даже малышам показалось неу-бедительным.                                                Наконец за рогом потянулся Билл:                       - Ну,  мы не можем жечь костер  наверху...  потомучто...  мы не можем жечь костер наверху. И нам людей нехватает.  Давайте пойдем к ним на их этот пир и скажем,что нам с костром,  значит,  не справиться. А вообще-тоохотиться и всякое такое,  ну,  дикарями быть и вообще,наверное, адски интересно.                                  - Наверно,  и правда интересно, как вот Билл гово-рит... и он же нас пригласил...                             - на пир...                                            - мясо есть...                                         - поджаристое...                                       - ...мясо бы я с удовольствием...                      Ральф поднял руку:                                     - Может, лучше самим мясо добывать?                    Близнецы переглянулись. Билл ответил:                  - Нет, не пойдем мы в джунгли эти.                     Ральф скривил губы:                                    - Он, между прочим, ходит.                             - Он охотник.  Они все вообще охотники. Это разни-ца.                                                         Помолчали, потом Хрюша бормотнул, глядя в песок:       - Мясо - это да...                                     Малыши сидели,  страстно  думая  о  мясе  и глотаяслюнки.  В вышине опять бабахнула пушка,  и на  горячемветру заколотились сухие листы пальм.                       - Глупый маленький мальчик,  - говорил  Повелительмух, - глупый, глупый, и ничего-то ты не знаешь.            Саймон шевельнул  вспухшим языком и ничего не ска-зал.                                                        - Что, неправда? - говорил Повелитель мух. - Разветы не маленький, разве ты не глупый?                        Саймон отвечал ему так же молча.                       - Ну и вот,  - сказал Повелитель мух, - беги-ка тык своим, играй с ними. Они думают, что ты чокнутый. Те-бе же не хочется,  чтоб Ральф считал тебя чокнутым?  Тыже очень любишь Ральфа, правда? И Хрюшу, и Джека - да?      Голова у Саймона чуть запрокинулась. Глаза не мог-ли оторваться от Повелителя мух,  а тот висел прямо пе-ред ним.                                                    - И что тебе одному тут делать? Неужели ты меня небоишься?                                                    Саймон вздрогнул.                                      - Никто тебе не поможет. Только я. А я - Зверь.        Губы Саймона с трудом вытолкнули вслух:                - Свиная голова на палке.                              - И  вы  вообразили,  будто  меня можно выследить,убить?  - сказала голова. Несколько мгновений лес и вседругие  смутно угадываемые места в ответ сотрясались отмерзкого хохота. - Но ты же знал, правда? Что я - частьтебя самого?  Неотделимая часть! Что это из-за меня ни-чего у вас не вышло? Что все получилось из-за меня?         И снова забился хохот.                                 - А теперь, - сказал Повелитель мух, - иди-ка ты ксвоим, и мы про все забудем.                                Голова у Саймона качалась. Глаза прикрылись, слов-но в подражание этой пакости на палке. Он уже знал, чтосейчас на него найдет. Повелитель мух взбухал, как воз-душный шар.                                                 - Просто смешно. Сам же прекрасно знаешь, что там,внизу, ты со мною встретишься, - так чего же ты?            Тело Саймона  выгнулось и застыло.  Повелитель мухзаговорил, как учитель в школе:                             - Все это слишком далеко зашло.  Бедное, заблудшеедитя, неужто ты считаешь, что ты умней меня?..              Молчанье.                                              - Я  тебя предупреждаю.  Ты доведешь меня до безу-мия.  Ясно? Ты нам не нужен. Ты лишний. Понял? Мы хотимпозабавиться здесь на острове. Понял? Мы хотим здесь наострове позабавиться. Так что не упрямься, бедное, заб-лудшее дитя, а не то...                                     Саймон уже смотрел в открытую пасть.  В пасти былачернота, и чернота расширялась.                             - ...не то,  - говорил Повелитель мух,  - мы  тебяприкончим.  Ясно?  Джек, и Роджер, и Морис, и Роберт, иБилл, и Хрюша, и Ральф. Прикончим тебя. Ясно?               Пасть поглотила Саймона.  Он упал и  потерял  соз-нанье.