35

Скоро придет пора экзаменов. К этому времени я закончу писать свое конкурсное произведение для поступления в литинститут. Я отказался от предыдущих вариантов сюжета, которые показал учителю. Я решил просто рассказать историю о себе, о своих друзьях и о своей семье.

Я поставил себе цель закончить произведение. Мама порекомендовала забыть о высокой поэзии. Все равно она у меня не получается. Только какая- то низкая. И лживая по отношению ко мне.

Когда передо мной открывается красивый пейзаж, я непременно спешу наделить его какими-то фантастическими свойствами. Если закат, то обязательно «пылающий мириадами световых частиц горизонт». Не солнце, а «светило мироздания». Вместо леса выходит какой-то «океан, трепещущий миллионом мазков кисти неведомого художника». Здания обращаются в «молчаливые пристанища одиноких людей».

Если я описываю человека, то он получается «задумчивым, словно старый дуб» или «лицемерным, подобно французским авантюристам». Я хочу описать поведение человека – и лишь скольжу по поверхности. Мой взгляд всего лишь один из тысячи возможных. Всего лишь штрих от одной картины. Хочется выделить в поведении человека какую-нибудь особенность – получается копирование штампов.

И я понимаю, что вру самому же себе.

Я присваиваю себе что-то всеобще важное. Я заключаю впечатления в себе, переосмысливаю их на собственный лад и выдаю за образцы высокой поэзии. Хотя на самом деле я занимаюсь воровством и нелегальным копированием.

Я снимаю с мира блеклые копии, чтобы выдать себя за писателя. Я наполняюсь множеством ненужных деталей, которые замедляют меня и сбивают с толку. Все дорогое мне в процессе творчества превращается в горькую ностальгию. Она отравляет меня. Она искажает действительный расклад вещей. В борьбе с изящным словоблудием я пытаюсь смотреть на вещи, как они есть. Я нарочно упрощаю картину мира, чтобы без труда в нем ориентироваться. Друг для меня есть друг. Семья – семья. Красота равна красоте. И тогда мои впечатления ложатся на бумагу без особых затруднений. Я рассказываю о том, что знаю, а не о том, что навоображал. Замки из песка становятся замками из песка, иллюзия слетает с них, как ненужная шелуха, и я разрушаю эти замки.

Мне становится легко. Рвутся тетради с никому не нужной поэзией, летит в мусорный карьер придуманное мной прошлое. Воспоминания становятся четкими. Я вижу их истинную ценность. И я беру из прошлого ценный урок: мне нужно двигаться в будущее.

И я беру слепок со своего настоящего. Я действую аккуратно, ничего не искажая. Только так я смогу пронести этот слепок в будущее. Став воспоминанием, он превратится в скульптуру моей молодости. В ней отразится фигура Димы: он по привычке подпер голову кулаком и смотрит в одну точку. В ней появится Миша в доспехах и с мечом в руке. Два Миши, как два брата близнеца, будут смотреть один на другого, сложив руки на груди. Мои бабушка и дедушка застынут в объятиях. Мама – это улыбка. Папа предстанет в позе наблюдателя – он смотрит на растущий город с высоты нашего балкона. Поднятая вверх для ответа рука обозначит стремление моей сестры быть первой. Коробки домов окружат эти фигуры ровным квадратом. Деревья внесут в пейзаж элемент дикой, неосмысленной жизни. И нечеткой формой в скульптурной композиции наметятся ямочки на щеках неизвестной.

И я не смогу потерять все сразу. А значит, я не смогу потерять ничего.