34

Миша пригласил всех нас на осмотр готовых доспехов.

В первый раз мы успели взглянуть на них только со стороны: они выглядели действительно старыми.

Мама Миши настояла, чтобы мы для начала хорошенько подкрепились. Всех нас усадили за большой стол, убранный скатертью. Раньше я никогда не видел на нем скатерти.

Миша сидел во главе стола. Папа по случаю уступил ему место.

Когда на блюдах появилась еда, а в стаканах питье, папа предложил Мише произнести речь. Миша осмотрел содержимое своего стакана.

– А нельзя ли чего посерьезнее? – спросил он.

Мама ответила ему, что тот пока еще ребенок. Но в разговор вмешался глава семейства.

– По такому случаю можно и разрешить.

Наши стаканы тут же наполнились пузырящимся шампанским. Отец Миши добавил, что это наш общий секрет. Миша сказал: «Вот это другое дело».

Фанат Формулы-1 сорвался со старта раньше всех и сделал глоток шампанского. Миша сказал ему подождать. Я прочитал в его глазах вовсе не просьбу.

– Я собрал всех вас не просто так, – начал Миша. – Скоро мы ведь заканчиваем школу. Но, ребят, даже если мы потом будем редко видеться, то я все равно буду вас помнить. Запомню первого Мишу таким вот...

«шустрым», – он показал бокалом на любителя шампанского, – второго Мишу

– немного скрытным. Диму буду помнить как философа. Он вечно что-нибудь вставит умное. Как ты там сказал, «оловянные доспехи»? – усмехнулся Миша,

– Это, конечно, тонко подметил. А тебя вот, – он повернулся ко мне, – запомню как первого друга. Помнишь, как мы еще тогда за домом в рыцарей играли?

Я кивнул.

– Хочу сказать вам спасибо. Без вас я бы собой не был. И доспехи бы не закончил. Правда, пап?

Его отец несколько раз подряд кивнул.

– Если от меня потребуется помощь, то я всегда готов. То, каким я раньше был... А, это не важно уже. Просто еще раз хочу всех поблагодарить. И приглашаю на свой первый настоящий бой.

Мы чокнулись. Звон стаканов обозначил момент, когда можно было начать есть.

Но я почти не чувствовал вкуса еды. Я смотрел по сторонам. То на Диму, то на Мишу. И мне не верилось, что когда-нибудь этот момент станет очень давней историей.

Когда тарелки опустели, отец Миши начал объяснять ему что-то насчет экзаменов. Но тот ушел от разговора. Мама Миши предложила подавать чай, но ее сын тут же сказал, что нам всем пора к нему в комнату.

Доспехи стояли на самом видном месте. Миша медленно подошел к ним и положил на них свою ладонь. Он принялся объяснять нам устройство каждой детали. Миши в ответ хмыкали, хватались за подбородки и кивали. Они обошли доспехи со всех сторон. Наглядевшись на них, они переключили внимание на коллекцию солдатиков.

Дима все это время, не отрываясь, смотрел на доспехи. Он прикидывал что- то на глаз. Наклонял голову вбок. Приседал на корточки и проводил пальцем по железу. Миша прервал рассказ, когда увидел, что все заняты своим делом. Он спросил у Димы, что это он там высматривает. Тот подозвал Мишу пальцем. Миша присел с ним рядом. Тогда Дима указал ему на конкретный участок доспех.

– Трещина, – сказал Дима.

Миша как-то сразу встал, за голову схватился. Начал спрашивать Диму, зачем тот все вечно под сомнение ставит. А тот ответил, что все надо проверять. Что все неоднозначно. А Миша сразу как завелся, голос поднял. Вроде как, теперь он в себе силы почувствовал что-то изменить. Кем-то другим стать. И ничего ему не помешает. У него вот что есть - он показал рукой на доспехи – с этим он выстоит в любом бою.

Миша залился краской.

– Это больше, чем просто бой, – сказал он. Дима уточнил.

– Это как бой с самим собой, – ответил Миша.

Дима ухмыльнулся. Мне показалось, что у этой ухмылки сразу тысяча значений. И каждое из них может быть правильным, смотря с какой позиции ты взглянешь на ухмылку.

Мишу эта ухмылка разозлила. Сам он был весь серьезный. Лицо как железное.

– Какого черта?! Хватит уже насмехаться! Над чем ты смеешься? Над чем?!

И Миша стоял, сжимая кулаки, рядом с доспехом, который казался несоизмеримо больше его тела. На шум пришел его отец. Он спросил, все ли у нас в порядке. К тому моменту следы перебранки уже пропали. Каждый отвлекся по своему делу.

Внезапно зазвонил телефон. Миша с силой вдавил кнопку ответа. Я услышал женский голос. Миша держал телефон в стороне от уха. Он несколько раз сказал: «Да-да». Когда я спросил его насчет звонившей, он ответил:

– Это так.

И махнул рукой.

По их бесцельному шатанию из угла в угол я понял, что Миши собрались уходить. Перед прощанием они осмотрели недостроенную модель корабля.

Я оглянулся на Диму. Тот все еще стоял на прежнем месте. Миша сидел на диване и проверял кольчугу. Я притронулся к доспехам и представил, как они будут выглядеть на Мише. И тут мне на глаза попалась палка. Одна из тех, которой мы сшибали сухой репейник. А когда я заглянул через окно во двор, то не вспомнил, как он точно выглядел многие годы назад.

Дима подошел к Мише и сказал:

– Я бы... очень хотел верить, что все получится.

Когда мы собирались в прихожей, я напомнил Мише про палку. Оказалось, что эту палку нашел я.

Я попросил, чтобы он ее берег.