25

Окна домов. Я так очарован этими окнами, светом, который играет в них.

Я смотрю на них со стороны, как проходящий мимо странник. Я никогда не узнаю, кто живет за этими окнами. Но я ощущаю рядом с собой присутствие другой жизни. Ее даже слишком много. Она невидима, оттого еще более загадочна. Может, за этим окном разыгрывается настоящая драма. Перед ней мои проблемы просто ничто. А за тем окном кто-то отмечает праздник. И меня нет в списке приглашенных. Может, кто-то видит меня. Как я смешно куда-то спешу. И я для него чужой. Или кто-то поддерживает меня. Говорит, давай, давай, сынок. Все у тебя получится.

И я чувствую присутствие чужой жизни. То, как она подстегивает меня двигаться вперед.

Я считаю ступени одну за другой. Томлюсь в лифте. Я помню наизусть каждый звук, который он издает при подъеме на мой этаж.

Я звоню в дверь соседям. И где моя решительность в этот момент? – вместо нее какая-то жалость к себе.

Открывает ее мама.

– Мне нужна ваша дочь, – говорю я.

И тут же замечаю ее в прихожей. Она куда-то собирается. Разглядывает себя в зеркале. И мне обидно, что я не могу быть на месте этого зеркала.

Она приглашает прогуляться. Рядом с ней я совсем сдаю. Даже забываю все, что хотел сказать.

И на улице все какое-то нереалистичное. И дома, и фонари, и скамейки, и шумящее от ветра поле.

Мы идем рядом. Но мне кажется, что я далеко от нее. Я смотрю на нее. Не знаю, что с моим зрением: оно отдаляет от меня соседку.

Она о чем-то рассказывает. О тысячах вещей, с которыми я никак не связан. Я не нахожу момента, чтобы начать говорить. Она замолкает. И смотрит на меня. Ожидает реакции. Я говорю, а кажется, будто это и не я вовсе. Как будто кто-то включил запись.

– Понимаешь, я доверяю тебе. Это вступление.

Дальше я пытаюсь объясниться. Я прямолинеен как никогда. Каждое слово настоящее. Я спрашиваю, что значил тот момент на крыше. Ведь моя жизнь и правда была в опасности. Что значил тот мой портрет? Что значили исследования района? Что значит слово «перспективность», если перенести его на нас?

Она переспрашивает последнее слово. «Нас». Это один из тех моментов, когда я перестаю понимать значение слова. То же самое случается при его многократном повторении вслух. Слово будто распадается на части. Начинает звучать как пустой набор звуков без смысла. И соседка отдаляется от меня, словно при иллюзорном трюке.

Она молча смотрит на меня издалека. И я вновь весь в ее глазах.

– Что за женские штучки, – говорю я.

Она смеется. И мы вроде как забываем все, что я сказал. И все обращается в шутку. Вроде как специально заготовленную. Мы только что отыграли сценку для школьного спектакля. Актеры кланяются. Декорации уносят за сцену. А каждое окно как зритель в зале.

Тот, кто следил за моей игрой, наверное, улыбнулся и утер лоб.

– Да, сынок. Так оно и бывает. Так оно и бывает.

Я сказал, что мне пора. Она на секунду задержалась рядом, а потом сказала, что позвонит и ушла.

Куда она держала путь? Я придумал тысячу вариантов. К возлюбленному, к шумной компании, к подругам, которые общаются ради общения, к дальним родственникам, на вечеринку, на панель.

Только что она была на этом месте. Теперь на этом месте асфальт, покрытый мелкими трещинами. Его срочно надо чем-то заполнить. И вот на асфальт падает свет из окна. Оттуда высовывается ребенок. Он глядит с открытым ртом. И я улыбаюсь.

Потом иду в поле. Там тихо. Дома оттуда кажутся пришельцами с других планет. Они неожиданно поселились в этих диких краях. И там закипела жизнь.

И я ее часть.