24

В тот день, когда устраивалась школьная вечеринка в соседней школе, я разговаривал с учителем по литературе.

Мы случайно встретились в коридоре. Он остановил меня и спросил, правда ли, что я собираюсь стать писателем.

Я сказал, что это один из возможных вариантов. Учитель сразу замахал руками и приговаривал: «Нет, нет, нет, никаких "возможно"! Нужно быть решительным, как Горький и усидчивым, как Толстой. Если решил, то надо идти до конца».

Я сказал, что все не может зависеть только от меня. Я привел пример. Вот я сижу на уроке и мечтаю. Мечтаю оказаться на теплом морском побережье. Лежу себе, значит, попиваю коктейль из кокоса. Но кто знает, куда меня выведет такое стечение обстоятельств? Может, сидение в классе и есть самый правильный вариант развития событий?

Учитель взъерошил волосы и совсем забеспокоился.

Сказал мне: «Ну как же так. К чему ломать голову. Поставил цель – добивайся».

Потом он разговорился, и мне стала понятна причина его беспокойства. Оказалось, что когда-то он тоже пробовал поступить в Литературный институт, но провалился на собеседовании.

Учитель предложил мне помочь с подготовкой к экзаменам. Он долго тряс мне руку. Обещал, что все получится.

Потом я стоял в коридоре и наблюдал за школьниками. Я видел их лица: веселые, грустные и задумчивые. Я представлял, какими будут эти ребята после школы. Будут ли они так же бегать друг за другом по непонятной причине. Будут ли они кидаться друг в друга скомканными бумажками. Будут ли громко смеяться над глупыми шутками. Будут ли влезать один на другого и носиться по коридору.

Жизнь наверняка разведет их в разные стороны. И каждый станет кем-то: изобретателем или создателем. Возможно, они будут вспоминать эти годы, и думать: «Какой же я был глупый». Почему я смеялся просто так, без причины?

Почему все в настоящем казалось мне скучным, и только став прошлым, приобрело значение?

Меня отвлек от мыслей Миша. Тот, который любит Формулу-1. Он дал мне затрещину. Я тут же отбросил лишние размышления и побежал за ним, чтобы пробить «леща».

Мы бежали, и я не замечал ничего вокруг. Мне казалось, что я могу добежать хоть до края света. И мне хотелось, чтобы со мной рядом не было пустоты, чтобы сосед продолжал выгуливать свою собаку во дворе, чтобы мама с папой так же любили друг друга, чтобы из радио на кухне бабушки и дедушки звучала прекрасная музыка, чтобы сестра закончила школу с золотой медалью, чтобы Миша доделал свои доспехи, чтобы город стал еще больше...

Я и сам не понимаю, как могу быть таким наивным.

Мы бежали и уперлись в тупик. Дальше было только окно. А за ним школьный двор: деревья, забор, младшеклассники на игровой площадке. У окна стоял наш «рыцарь» Миша. Он оперся одной ногой о стену и смотрел в пол.

Мы спросили его, чего он тут делает один. Он поднял глаза: они были совсем не такими, как обычно. Я словно за мгновение увидел все содержимое головы Миши: таинственное средневековье, которым он так зачитывается, недостроенный корабль, проблемы в семье, странную девушку из соседней школы.

В моей голове пронеслась мысль, будто бы вычитанная в учебнике по социологии: «Процесс взросления сопряжен с непрекращающимся чувством неуверенности в себе».

Не знаю, что на меня нашло. Но Миша, тот самый, которому я еще пару секунд назад хотел в шутку дать «леща», отпрянул в сторону, словно увидел перед собой чужого человека. Я взял несчастного рыцаря за шкирку и громко проговорил:

– Как же ты не можешь понять! Это ты сейчас все отнекиваешься. А потом жалеть будешь. Хуже всего, когда время ушло.

Дима в стороне тер свой подбородок. Как же он был похож на сорокалетнего мужика. И я сказал ему: «Какого черта ты гонишь время вперед».

Я в последний раз оглянулся на Мишу. Но издалека я так ничего не разглядел. Только его фигуру, показавшуюся мне очень маленькой.

Во мне откуда-то появилась решительность, граничившая со злостью. И я решил сейчас же увидеться с соседкой.