26

Я никогда не танцевал. Я могу грустить под музыку или радоваться. Но я не знаю, как и зачем под нее двигаться.

Бабушка и дедушка рассказывали мне про танцевальные вечеринки их молодости. Молодежь разбивалась по парам: парень, девушка. Играла живая музыка. И все были едины. Повторяли нужные движения в соответствии с танцем.

Сейчас все танцуют, как попало. И музыка звучит из черных, пугающих колонок. Она кажется такой чужой и неестественной.

Миша рассказал мне о прошедшей вечеринке.

Я только пару раз видел, как в нашей школе устраивали что-то подобное.

Все шумели, метались из стороны в сторону.

Мы с друзьями избегаем подобных событий. Для нас разговор – это музыка.

А танцы – прогулка по знакомым местам.

Но в тот раз все получилось по-другому. Мы не ушли все вместе, как это обычно бывает. Мы не стали игнорировать всеобщую суматоху. Мы не бросили ей вызов и не устроили сами себе праздник. Мои друзья разбрелись кто куда. Миши ушли смотреть какой-то фильм. Дима засел за компьютер.

А наш рыцарь Миша все-таки пошел в соседнюю школу.

Он рассказывал о вечеринке сбивчиво, словно бы ему стерли память.

Он шел туда против воли. Каждый шаг давался ему с трудом. Впереди его ждало что-то новое. То, чего он никогда не хотел. Это не было ему интересно, но ему хотелось проверить, как далеко он может зайти.

Он увидел толпу. Шумную и чужую. Он услышал шум. И все под него подстраивались – неуклюже, скученно. Кто танцевал, кто обнимался, а кто целовался у стенки.

Миша искал свою подругу. Она написала ему по смс, что будет в черном платье. Для Миши все слилось в один цвет: он не различал никаких деталей. Он встал в стороне и ждал. «Какой же я дурак», - повторял он про себя.

Ему казалось, что кто-то придет и вытащит его отсюда.

Он уже было собрался уходить, но его остановили трое парней. Лица красные. Голос злой. Они повели его за угол. Им не понравилось, что он из другой школы. Им не понравилось то, как он смотрит. Они спросили у него денег. Миша ответил отказом. Его толкнули.

И Миша вспыхнул.

Он рассказывал мне, что в бою учишься не бояться ударов. Когда на тебя летит противник, твоя цель – дать отпор. Тебе будет больно, но через боль ты получишь победу. Тебе жалко себя. Но тебе нужно не оберегаться, а жертвовать собой.

И я понял, что значили все его ушибы, синяки и порезы.

А раньше, когда мы еще гуляли на заднем дворе, он боялся хулиганов. Увидит вдалеке черные силуэты и сразу говорит, что пора домой. А потом, словно отыгрывая реванш, он с криками рубил своей палкой сухостой и сжигал его со странным блеском в глазах.

В тот раз Миша не струсил.

Их было трое. Но врагов всегда больше. «Ты тоже можешь быть себе врагом», – сказал Миша.

Сперва он перебросил одного из них через себя. Сжимая трясущиеся кулаки, Миша выкрикнул: «Ну, давай, давай!». И его голос дрожал. Когда на него побежали двое, то он поднял с земли палку. Он представил себя рыцарем, а палка стала его мечом. Одного удара в грудь было достаточно – парень с красным лицом повалился на землю. Третий убежал.

Я еще чувствовал боевой запал Миши, когда он вел рассказ. Он постоянно тер свои порезанные руки.

– Она видела меня, - сказал он.

Трибуны на воображаемом ристалище рукоплескали. Миша уронил свой меч на землю. Он все еще не верил в то, что сделал. И тут появилась она. В черном платье. Подбежала и припала к одному из лежавших на земле парней. Она закричала: «Зачем ты это сделал!». А Миша не мог ответить. Он улыбался не своей улыбкой.

Он так и не смог передать на словах то, что тогда чувствовал.

А мы молчали. Дима уставился в пол. Миши переглядывались между собой.

Один из них то и дело щелкал пальцами.

Миша сказал, что доспехи почти готовы и пригласил всех нас на свой первый рыцарский турнир.