Глава 199: Мечтаю лишь о том, чтобы сердце твоё уподобилось моему

[цитата из стихотворения поэта династии Северная Сун Ли Чжии «卜算子·我住长江头»]

После долгих раздумий Наньгун Цзиннюй наконец приняла решение.

Сначала она от лица Наньгун Жана написала письмо и попросила старшего евнуха Сицзю передать его лично пятому принцу. В письме кратко излагались обвинения, которые Министерство войны и Министерство наказаний предъявляли Ци Яню, а также спрашивалось, что Наньгун Да собирается предпринять по этому поводу.

В тот же день после обеда Наньгун Цзиннюй переоделась в парадное дворцовое платье, села в карету и отправилась в поместье Наньгун Да, расположенное за пределами дворца. Со всех сторон её окружало множество слуг, которые ударами в гонг расчищали дорогу.

Услышав от слуги сообщение о предстоящем визите Её Высочества принцессы Чжэньчжэнь, Наньгун Да засомневался и вновь бросил взгляд на письмо, лежавшее на столе. Его глаза блеснули.

Может быть, сяо-мэй получила какую-то информацию и пришла просить о снисхождении? Но письмо отца-императора доставили менее четырёх часов назад. Не слишком ли рано сяо-мэй узнала об этом?

Или, может быть, она обладала неким источником информации, гораздо более надёжным, чем всё, что было у управляющего царством принца?

С этой мыслью Наньгун Да, опираясь на костыль, вышел из кабинета, чтобы лично поприветствовать Наньгун Цзиннюй. Она изящной и естественной походкой подошла к брату, придерживая тяжёлый подол дворцового платья.

— Неужели у-гэ не сердится на свою сяо-мэй, которая без предупреждения заявилась к нему с визитом? — она скромно и покорно улыбнулась.

Наньгун Да тоже начал улыбаться. Он развернулся боком, опираясь одной рукой на костыль, а другой сделал приглашающий жест:

— Сяо-мэй – редкий гость. Почему ты сегодня решила повидаться с гэгэ?

Наньгун Цзиннюй надула губы, и на её лице появилось избалованное выражение:

— Просто потому, что соскучилась. А что, у-гэ не принимает гостей?

— Нет конечно, скорее проходи, — он повернулся к стоявшему рядом слуге. — Иди на маленькую кухню, принеси немного самой свежей и вкусной выпечки

— Слушаюсь.

Брат и сестра вошли в главный зал, разговаривая и посмеиваясь, но в голове каждого из них были свои мысли. Наньгун Да уступил Наньгун Цзиннюй главное место. Она не стала спорить, и пятый принц с лёгкой улыбкой опустился на сиденье напротив Наньгун Цзиннюй.

Учитывая нынешний статус Наньгун Да, во всём царстве Вэй едва ли нашёлся хоть один человек, посмевший бы отобрать у него право сидеть на главном месте, однако Наньгун Цзиннюй понимала, что в этой сиуации должна отступить, чтобы продвинуться вперёд. С одной стороны, она была принцессой и не претендовала на трон, поэтому при ней Наньгун Да не будет сильно напрягаться. С другой стороны, если она будет слишком «послушной», это тоже будет выглядеть не лучшим образом.

Она просто будет вести себя так же, как и раньше. Это упростит ей дальнейшие действия.

Брат и сестра некоторое время просто беспечно болтали. Когда принесли десерты, Наньгун Цзиннюй без колебаний взяла один и с удовольствием отправила его в рот.

— Мм~ — протянула она. — Мягко и тягуче, ароматно и сладко... Я не ожидала, что в поместье у-гэ ещё осталось что-то настолько вкусное.

— Можешь взять ещё, я просто скажу слугам упаковать немного этих пирожных и доставить в твоё поместье чуть позже.

— Тогда сяо-мэй просто отбросит все свои сомнения!

Наньгун Да сразу всё понял и кивнул слугам:

— Можете идти.

— Слушаемся.

Когда слуги вышли из комнаты, Наньгун Да отпил глоток чая из чашки. Он непринуждённо и как будто невзначай поинтересовался:

— Есть ли у сяо-мэй что-нибудь, в чём ей нужна помощь у-гэ?

Наньгун Цзиннюй заметно напряглась и отложила пирожное, которое держала в руке. Она вздохнула:

— Есть. Есть одна вещь, с которой может помочь только у-гэ.

— О? Что это за дело, которое поставило в тупик даже сяо-мэй? — Наньгун Да и так всё прекрасно понимал, но притворился удивлённым.

Наньгун Цзиннюй на мгновение заколебалась, а затем произнесла:

— Я слышала, что мой фума совершил какое-то преступление, и кто-то в суде выдвинул против него обвинения. — она говорила очень прямолинейно, словно ничего не смыслила в политике.

Однако Наньгун Да тут же нахмурился и упрекнул её:

— От кого ты это услышала? Знает ли сяо-мэй, что Задний Дворец не может вмешиваться в политику? — в прошлом Наньгун Да, принц-инвалид, рождённый наложницей, ни за что бы не посмел отчитывать Наньгун Цзиннюй, но сейчас... Он просто чувствовал, что почти при любом раскладе станет наследным принцем, поэтому больше не испытывал никакого почтения перед этой «всего-навсего» законной принцессой.

Наньгун Цзиннюй тоже не очень понравилось ощущение, возникшее в её сердце. Раньше у-гэ хотя бы немного обеспокоился бы и выслушал её. Даже если бы у него не было возможности помочь ей, он хотя бы попытался придумать для неё пару идей. А сейчас он просто хотел перевести разговор на другую тему, успокоить Наньгун Цзиннюй, а затем обоснованно ей отказать.

У-гэ изменился. Но разве с самой Наньгун Цзиннюй не произошло то же самое?

Если бы такая ситуация случилась раньше, она бы сразу поняла, что разрешить проблему будет непросто, и отправилась бы сразу к отцу-императору, вместо того чтобы беспокоить других.

— У-гэ ведь знает... — с тревогой в голосе тихо пробормотала Наньгун Цзиннюй. — Сицзю-гунгун всегда очень заботился обо мне. Отец-император в последние годы чувствует себя не очень хорошо, и я уже давно с ним не виделась. Раньше... Мм.

Теперь Наньгун Да всё понял. Если в его сердце и были какие-то опасения, то сейчас почти все они исчезли. Сицзю уже более сорока лет служил клану Наньгун, и даже наследный принц не сможет ничего с ним сделать.

Наньгун Да ответил лишь вздохом.

Наньгун Цзиннюй продолжила:

— Сицзю-гунгун сказал мне, что скорее всего у-гэ сможет... Он велел мне прийти и попросить у-гэ проявить милосердие. Сицзю-гунгун беспокоился, что я ещё слишком молода, чтобы потерять фуму.

Наньгун Цзиннюй намеренно произнесла лишь половину предложения, но этой половины оказалось более чем достаточно, чтобы поразить Наньгун Да до глубины души.

Кто бы мог подумать, что во всём мире лучше всех мысли отца-императора понимал именно этот Сицзю-гунгун? Его слова вполне могли быть словами отца-императора. Он даже может... кем он может стать при дворе?

— Что? — очнувшись от своих мыслей, спросил Наньгун Да.

— У-гэ, не можешь ли ты мне помочь? — на лице Наньгун Цзиннюй появилось сложной выражение. — С самого детсва я ни разу ни о чём тбя не просила и всегда поддерживала.

У Наньгун Да на короткое мгновение перехватило дыхание. Информация, которую ему случайно открыла Наньгун Цзиннюй, очень его обрадовала, а когда он услышал от неё почти что «присягу на верность», чаша весов качнулась в другую сторону, и после недолгих раздумий Наньгун Да согласился.

Ци Янь действительно был талантливым чиновником, которого можно сделать своим сторонником, и в данном случае спасти его будет не очень сложно. Теперь, когда Наньгун Ван мёртв, Наньгун Да больше не нужно было беспокоиться о том, что Ци Янь займёт сторону третьего принца. Соответственно, отпала необходимость убивать его.

— Это... весьма серьёзное дело. Я не могу дать тебе никаких гарантий. Пообещаю лишь, что напишу в отчёте пару хороших слов, хоть это и скорее всего не спасёт зятя от потери должности при дворе. Если суд смягчит наказание, которое полагается ему по закону, это уже будет удачей.

Наньгун Цзиннюй холодно усмехнулась про себя: значит, Ци Янь всё-таки занял желаемую должность, и это нарушило планы Наньгун Да, который планировал посадить туда своего доверенного подчинённого.

— Ничего страшного, главное, чтобы с фумой всё было в порядке. — вслух сказала она. — Что хорошего в том, чтобы быть чиновником? Это ведь не так почётно, как быть фумой!

Наньгун Да с улыбкой ответил:

— Сяо-мэй права. Фума — член императорской семьи, в то время как чиновник даже самого высшего ранга — всего лишь подданный. Естественно, лучше быть фумой.

— Значит, у-гэ согласен?

— Я сделаю всё возможное, но финальное решение, как всегда, на отцом-императором.

— Сицзю-гунгун сказал, что если у-гэ согласится, то волноваться больше не о чем! — добавив волнения в голос, воскликнула Наньгун Цзиннюй.

— Угу. Сяо-мэй останется на обед?

— Нет, мне ещё нужно сообщить хорошие новости своему фуме, я должна ехать. — она помахала рукой. — У-гэ может упаковать для меня несколько коробок этих десертов, я съем их вместе с фумой!

— Хорошо.

— У-гэ не нужно меня провожать, я пойду! — радостно заявила Наньгун Цзиннюй, поднимаясь с места.

— Хорошо.

Слуги положили в карету немного десертов, и процессия отправилась в обратный путь. Наньгун Цзиннюй сидела в карете в одиночестве. Радость, ещё недавно сиявшая на её лице, полностью исчезла.

Она была готова на всё, лишь бы Ци Янь меньше страдал. Маленькая ложь, призванная потворствовать чужим желаниям, не была для неё проблемой.

Влияние Наньгун Да при дворе было в своём зените. Министерство войны и Министерство наказаний совершенно не беспокоились о репутации законной принцессы: каждый день появлялись новые отчёты и доклады, и Наньгун Да тоже должен был выразить своё мнение по этому делу.

Хотя Наньгун Цзиннюй вполне могла бы самостоятельно защитить своего возлюбленного, она поняла, что должна последовать его совету и научиться одалживать чужую силу для противодействия другим.

Наньгун Да ещё некоторое время наслаждался своим триумфом. Если бы не его нога, он, возможно, начал бы прыгать от радости.

Он отложил в сторону письмо Наньгун Жана, после чего достал чистый лист и начал писать новый отчёт.

Три дня спустя был издан указ, касающийся Ци Яня.

«По воле Небес и повелению императора, внемлите: Правый надзиратель Ци Янь тайно связался с генералом и побудил его без высшего приказа мобилизовать войска провинции Ю, что влечёт за собой суровое наказание. Однако, учитывая то, что это не привело к катастрофе, и что виновный сам во всём признался после возвращения в столицу, наказание будет не столь жестоким. Он будет отстранён от всех обязанностей при дворе, наказан лишением трёхкгодовой зарплаты и домашним арестом на один год.

На этом всё.»

Но в тот же день после обеда император, похоже, «передумал». Был издан ещё один императорский указ, согласно которому Ци Янь был отправлен в тюрьму Верховного суда без указания срока заключения...

Услышав первый указ, некоторые чиновники начали ворчать, что этот приговор слишком мягкий, но прежде чем они успели возмутиться открыто, второй императорский указ заткнул им рты.

Что же случилось? Это произошло в спальне дворца Вэйян. Когда евнух, вручавший указ, прибыл туда, Наньгун Цзиннюй была рядом с Ци Янь.

Они вдвоём получили указ, после чего Наньгун Цзиннюй помогла фуме снова сесть на кровать.

— Теперь ты можешь выздоравливать без всяких забот. — с облегчением сказала она.

Неожиданно брови Ци Янь нахмурились. Она вспыхнула гневом и строго спросила:

— Почему Ваше Высочество не обсудило это дело с этим подданным?

Этот вопрос поставил Наньгун Цзиннюй в тупик. Чувствуя себя несколько обиженной, она ответила вопросом на вопрос:

— Что в этом плохого? Многие уважаемые чиновники в своих отчётах просили о снисхождении, я была совершенно...

В глазах Ци Янь вспыхнул гнев:

— Заприте меня в тюрьме. — она отвернулась от принцессы. — Верховный суд или обычная тюрьма — без разницы.

— Но почему?.. — ради этого решения она даже пошла на поклон к своему политическому врагу!

— Если Ваше Высочество не изменит решение, этот подданный отныне будет отказываться от еды и воды.

Сердце Наньгун Цзиннюй пропустило удар. Неужели, несмотря на все усилия, она так и не смогла удовлетворить этого человека?

Разговор закончился тем, что Наньгун Цзиннюй ушла, взмахнув широким рукавом. Ци Янь проводила её взглядом, сидя на кровати; в её глазах читалось чувство вины, смешанное с нежеанием расставаться.

Ваше Высочество, о Ваше Высочество... Если меня запрут в тюрьме, то я не смогу принимать гостей.

Если бы я осталась рядом с вами, то по завершении траура мы бы...

В тот же день после обеда Цюцзюй сообщила, что господин фума заперся в своей комнате. Он не обедал и не принимал лекарства.

Не имея другого выбора, Наньгун Цзиннюй лично навестила Ци Янь, чтобы переубедить её. Однако хоть Ци Янь и впустила её в спальню, единственным, что она сказала принцессе, был ледяной ультиматум:

— Ваше Высочество знает, чего хочет этот подданный.

И вот, последовал второй императорский указ.

Офицеры Верховного суда, придя во дворец Вэйян, принесли кандалы и позорный столб. Наньгун Цзиннюй молча наблюдала, как Ци Янь принимает лекарство.

Ци Янь встала. Она слегка встряхнула рукава, затем подошла к двум офицерам и протянула руки.

Те беспомощно переглянулись:

— Господин фума, эти... эти проклятые штуки привезли просто для формальности, вам не обязательно вести себя так.

Её Высочество принцесса Чжэньчжэнь сидела прямо тут, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. Даже если бы у этих офицеров было в сотню раз больше смелости, они бы не посмели применить к Ци Янь всё то, что обычно применяли к преступникам.