Глава 152: Один-единственный камешек, падая в озеро, поднимает тысячу волн

Той ночью Линьчжи лежала в боковой комнате будуара, не в силах уснуть и постоянно ворочаясь с боку на бок. Всё бы ничего, если бы она была единственной, кто застал тот разговор в саду, но маленькое Её Высочество тоже всё видела.

Её Высочество была слишком мала, чтобы понимать, о чём идёт речь, и не умела держать язык за зубами. Если в один прекрасный день Её Высочество упомянет о том разговоре при принцессе Чжэньчжэнь или фуме, разве Линьчжи не обвинят в сокрытии информации?

Линьчжи не решилась спросить у Сяньцао совета, поэтому она с тревогой пронесла свой секрет через бессонную ночь. На следующий день она выглядела подавленной и постоянно отвлекалась.

Сяньцао заметила это, когда они занимались рукоделием, и решила пошутить по этому поводу.

Линчжи после котороткой паузы неуверенно ответила:

— Слушай, поработай пока в одиночестве, я просто вспомнила, что забыла выполнить одно поручение Её Высочества... Я сейчас вернусь.

Сказав это, она отложила неряшливо сделанное ожерелье и вышла из будуара. Она находила несколько кругов по извилистым тропинкам двора, прежде чем наконец решила сообщить об этом деле служанке дворца Вэйян, тётушке Цюцзюй.

Линьчжи подумала так: она была всего лишь служанкой дворца, а её хозяйка ещё слишком мала, чтобы на неё можно было положиться. Если этот эпизод когда-нибудь выплывет наружу, её обвинят в его сокрытии. А если об этом станет известно остальным, ей могут навсегда запечатать рот.

В сравнении с этим, гораздо проще будет стать «первым докладчиком». Согласно законам царства Вэй, заслуга первого доклада могла спасти от смерти. Даже если встреча госпожи Высочайшей супруги и господина фумы произошла по чистой случайности, всё равно стоит рассказать об этом надёжной и высокопоставленной тётушке Цюцзюй. Как говорится, высокий поддержит небо, если оно вдруг упадёт.

Обдумав это, Линьчжи наконец расслабилась. Она неосознанно начала ускорять шаг, волнуясь, что это дело само выплывет наружу, если она опоздает хоть на мгновение.

Приближаясь к главному залу дворца Вэйян, Линьчжи замедлила шаг, а затем и вовсе ненадолго остановилась, чтобы привести себя в порядок. Её дыхание стало тихим и осторожным, как будто она опасалась, что слишком громкий выдох нарушит какое-нибудь правило.

Хотя Линьчжи и была служанкой дворца Вэйян, её в первый же день отправили в отдалённый будуар, который она редко покидала. Вот почему главные покои дворца Вэйян вызывали у неё такое же чувство, какое простолюдины испытывают при взгляде на императорский дворец — благоговение перед торжественностью и таинственностью.

Как личная служанка, Цюцзюй должна была только сопровождать Наньгун Цзиннюй. Дежурство у дверей обычно поручали простым слугам. Линьчжи сглотнула, затем подошла ко входу. Она уважительно поприветствовала стоящую на страже дворцовую служанку:

— Эта служанка — Линьчжи, которая прислуживает в будуаре, и у неё есть кое-что для ушей тётушки Цюцзюй. Может ли цзецзе подать уведомление?

Дворцовая служанка бросила взгляд на Линьчжи. Увидев, что её одежда выглядит прилично, она мягко спросила:

— Ты принесла свой пропуск?

Линьчжи в спешке вытащила из-за пазухи свой пропуск и отдала его дворцовой служанке. После проверки та вернула его Линьчжи.

— Подожди здесь. — после этих слов она толкнула боковую дверь и скрылась внутри.

Линьчжи поклонилась ей вслед. Она спустилась по лестнице и отошла на некоторое расстояние за несколько мгновений до того, как боковая дверь вновь открылась. Вышла служанка дворца Вэйян Цюцзюй. Она была самой способной из помощниц Наньгун Цзиннюй, поэтому сразу смогла вспомнить Линьчжи даже несмотря на её низкий статус.

— Зачем ты пришла? — с улыбкой спросила она, подойдя к Линьчжи. — Что-то случилось с Её Высочеством принцессой Яньян?

Линьчжи подняла голову и посмотрела на Цюцзюй. Она уже собиралась начать говорить, но, заметив неподалёку другую служанку, опять закрыла рот.

Разве могла личная служанка принцессы Чжэчжэнь быть глупой? Цюцзюй вновь улыбнулась:

— Иди за мной.

Сопровождаемые едва слышным шорохом одежд, они обе пришли в уединённое место. Прежде чем Цюцзюй успела что-либо сказать, Линьчжи упала на колени.

Выражение лица Цюцзюй помрачнело:

— Что-то случилось с маленькой принцессой?

Линьчжи помотала головой:

— Её Высочество сейчас дремлет в будуаре, эта служанка сама захотела поговорить с тётушкой.

— О? И о чём же ты хочешь поговорить?

Линьчжи сглотнула, а затем передала всё, что видела вчера, в точности, как оно было. После этого она тяжело стукнулась головой о землю:

— Эта служанка не могла спать ночью, все души вылетели из её тела. Эта служанка просит тётушку принять решение.

Выражение лица Цюцзюй тут же вновь стало спокойным и приветливым, затем она помогла Линьчжи подняться с земли:

— А я-то думала, что это что-то важное... Ты так волновалась из-за такого незначительного происшествия? — Линьчжи озадаченно посмотрела на Цюцзюй, и та продолжила — Хотя внутренний двор императорского двора кажется огромным, на деле он тесен. Господин фума сейчас живёт во дворце Вэйян, и вчера он попросил разрешения у Её Высочества, чтобы в одиночестве прогуляться по императорскому саду. Господин фума пришёл из мира простолюдинов. Он никогда не был высокомерным, и всегда вежлив с нами, слугами. Госпожа Высочайшая супруга Я также имеет обыкновение ходить в одиночестве. То, что они столкнулись друг с другом в императорском саду, пышущем весной, и обменялись несколькими любезностями, было почти неизбежно. Тебе не нужно беспокоиться об этом.

Видя, что Линьчжи всё ещё несколько обеспокоена, Цюцзюй добавила:

— Хотя, как служанкам внутреннего двора, нам всегда полезно быть немного осторожными. Теперь, когда я знаю об этом деле, ты можешь вернуться с чистой совестью.

Линьчжи искренне поблагодарила её, а затем извинилась и ушла.

Как только Линьчжи скрылась вдали, выражение лица Цюцзюй снова стало серьёзным и торжственным. Некоторое время поразмышляв над всем этим, она вернулась в главную комнату. Наньгун Цзиннюй отложила кисть и, не поднимая глаз от написанного, мягко спросила:

— Что там?

— Дворцовая служанка, которая ухаживает за Её Высочеством принцессой Яньян, вчера привела её в императорский сад поиграть, и там они случайно столкнулись с господином фумой и госпожой Высочайшей супругой Я, которые обменивались любезностями. Эта служанка — робкая и законопослушная девушка, поэтому она пришла только для того, чтобы сообщить об этом.

— В саду были только они двое? — подняв голову, вновь спросила Наньгун Цзиннюй.

— Если верить тому, что сказала дворцовая служанка, то да.

Наньгун Цзиннюй усмехнулась, а затем спокойно сказала:

— Все во внутреннем дворе знают, что Высочайшая супруга Я предпочитает, чтобы за ней не следовали дворцовые служанки. Ци Янь тоже уже много лет находится при дворе и отказался от сопровождения слуг. Это просто случайная встреча, что здесь такого важного?

— Ваше Высочество понимает. — если говорить с этой точки зрения, мысли Цюцзюй почти совпадали с мыслями Наньгун Цзиннюй.

— Кем она работает?

— Личной служанкой принцессы Яньян. Её зовут Линьчжи.

Наньгун Цзиннюй задумалась на мгновение, пытаясь вспомнить это имя. Она видела Линьчжи и Сяньцао несколько раз, но эти две дворцовые служанки тут же начинали дрожать от страха и смущения, стоило им только её увидеть. Она была от этого не в восторге.

Она не стала их трогать, поскольку видела, что они вложили всю душу в служение Ци Юйсяо и хорошо с ней общались, будучи из самой молодой партии служанок при дворе. Однако после этой ситуации... их больше нельзя держать.

— В этом году отбор будет малым, да? — произнесла Наньгун Цзиннюй.

В год малого отбора внутреннее отделение двора набирало служанок из мира простолюдинов или из семей правительственных чиновников. Партия слуг выпускалась из дворца каждые пять лет, это называли «большим выпуском». Новая партия набиралась каждые три года, это называлось «малым отбором».

— Да, в прошлом месяце была набрана новая группа. В настоящее время они проходят обучение во внутреннем отделении суда.

— Сегодня днём лично сходи во внутреннее отделение суда и выбери четырёх хороших служанок для будуара. Двух старших, которые уже что-то понимают, и ещё двух младших, живых и активных.

— Слушаюсь. — Цюцзюй кивнула. — Что следует сделать с нынешними двумя служанками?

— Отправь их в прачечную и прикажи кому-нибудь за ними присматривать. — коротко ответила наньгун Цзиннюй, снова берясь за кисть.

— Слушаюсь.

Когда обед был готов, Цюцзюй отправилась выполнять поручение.

Наньгун Цзиннюй сидела на главном месте, но не прикасалась к палочкам для еды. Через пятнадцать минут в зал вошла опоздавшая Ци Янь.

— Ваше Высочество...

— Садись.

— Благодарю Ваше Высочество.

Наньгун Цзиннюй посмотрела на Ци Янь. Увидев на её мертвенно бледном лице усталость, она спросила:

— Ты точно вовремя принял лекарство, которое дал императорский врач? Почему ты так ужасно выглядишь?

Ци Янь слегка улыбнулась:

— Болезнь приходит, как оползень, но вылечить её сложнее, чем вытащить шёлк из коконов. Даже с качественными лекарствами невозможно быстро восстановиться.

— Мне кажется, что проблема в твоём слабом здоровье. Я завтра приглашу императорского врача, чтобы спросить, есть ли способ это исправить... Ах да, я слышала, что горячие источники чрезвычайно полезны при тяжёлых и затяжных заболеваниях. Комендант Лу впал в кому, когда его вновь настигла старая болезнь, но после полугода в горячих источниках он постепенно выздоровел. В итоге он не выезжает оттуда уже несколько лет, удалившись от политики. Как насчет того, чтобы съездить туда, когда у тебя будет время?

Услышав это, Ци Янь мысленно фыркнула: какой ещё рецидив старой болезни? Лу Цюань просто боялся, что Наньгун Жан поднимет вопрос о смене его военного звания, поэтому он и прохлаждался в горячих источниках. Но если этот старый лис просто продолжит прятаться в горах, отказываясь выходить, Ци Янь тоже будет трудно начать действовать...

— Раз это и впрямь так чудесно, этот подданный теперь действительно хочет лично съездить на горячие источники. Как только будут опубликованы результаты столичного экзамена и все кандидаты займут свои должности, этот подданный отправится туда в отпуск.

— Хорошо. А сейчас давай есть. — сказала Наньгун Цзиннюй.

— Слушаюсь.

После обеда им подали чай. Взяв пиалу с чаем, Наньгун Цзиннюй небрежно спросила:

— Знаешь, в последнее время я была занята множеством пустяковых дел, поэтому у меня совсем не было времени прогулятся по императорскому саду. Как там пейзаж, расцвели ли все сто цветов?

Янтарные глаза Ци Янь сверкнули, когда она с улыбкой ответила:

— Этот подданный чуть не забыл кое о чём, благо Ваше Высочество напомнило. Есть одна вещь, о которой должно узнать Ваше Высочество.

— О? О чём это ты?

— Вчера во время прогулки этот подданный встретил госпожу Высочайшую супругу Я и обменялся с ней несколькими любезностями. Госпожа Высочайшая супруга просила помощи у Вашего Высочества. — объяснила Ци Янь.

— Если она ищет моей помощи, почему не пришла сюда лично?

Ци Янь не ответила на вопрос Наньгун Цзиннюй. Она как будто говорила сама с собой:

— Госпожа Высочайшая супруга Я сказала, что она уже много лет как покинула свою родину, поэтому её очень хочется ненадолго вернуться на север Ло, чтобы навестить родственников. Поскольку Его Величество нездоров, она не осмелилась беспокоить его лично и попросила Ваше Высочество передать Его Величеству прошение от её имени.

Наньгун Цзиннюй недолго раздумывала над ответом:

— Я слышала, что Высочайшая супруга Я родилась от другой матери, нежели её брат Анудзин, губернатор девяти северных провинций. Поскольку Эжихэ уже мёртв, а её родная мать рано ушла из жизни, ради кого она возвращается?

Ци Янь не могла не взглянуть на Наньгун Цзиннюй в новом свете. Она не ожидала, что принцесса внимательно изучит прошлое Цзии. Похоже, она даже отправила на север нескольких своих информаторов...

На спокойном лице Ци Янь не дрогнул ни единый мускул:

— Возможно, ей просто трудно расстаться с родиной. Хотя этот подданный никогда не был на севере Ло, в провинции Цзинь много тех, кто сбежал от катастрофы и вернулся совсем недавно. Этому подданному довелось пообщаться с одним человеком, который побывал на севере Ло, и тот сказал, что обычаи, законы, культура и образ жизни там очень сильно отличаются от южных. Возможно, именно поэтому госпожа Высочайшая супруга Я хочет ненадолго вернуться туда.

Наньгун Цзиннюй кивнула:

— А ты что думаешь?

— По мнению этого подданного, если Его Величество не отдаст особого указа, поездку стоит одобрить. — Ци Янь положила руки на стол, переплетя пальцы.

— Расскажи о причинах такого мнения.

— Во-первых, Высочайшая супруга имеет законное право посещать своих родственников. Просьба Госпожи Высочайшей супруги Я не является неподобающей, поэтому нет причин ей отказать. Во-вторых, родина госпожи супруги Я находится далеко от столицы. С её нынешним статусом Высочайшей супруги Я... в знак вежливости, её должен будет сопровождать кто-то из принцев. И, кроме того, губернатор северных девяти провинций несёт ответственность за безопасность севера Ло. Было бы неплохо воспользоваться этим визитом и провести кое-какие проверки.

— В таком случае, этот визит действительно следует одобрить! — Наньгун Цзиннюй лучезарно улыбнулась.

Пятнадцатый год эпохи Цзинцзя, третий месяц.

Император посчитал, что Нагуси Цзия уже много лет находится в столице, ответственно исполняя свой долг. Ей было разрешено вернуться на север Ло, чтобы навестить своих родственников. Учитывая, что у Высочайшей супруги Я не было зарегистрированного под её именем сына, вместе с ней в качестве посла и сопровождающего должен был отправиться третий принц Наньгун Ван.

В том же месяце начался экзамен на знание основ государственности царства Вэй...

Цзия была умна и дотошна. С её положением любимицы императора не было ничего удивительного в том, что она узнала об стинной личности человека за ширмой. Ци Янь не могла до конца понять, почему она так долго хранила этот секрет. Высочайшая супруга Я приехала в столицу несколько лет назад, и всё это время безукоризненно выполняла свой долг. Даже сама Ци Янь всё ещё не догадалась о её истинных намерениях. Она не верила, что Цзия приехала в царство Вэй только для того, чтобы ублажить старика на пороге смерти.

Цзия была как тень, скрытая во тьме; Ци Янь не знала, держала ли она в руке спасительное лекарство или острый кинжал. Она была бельмом на глазу, с которым ничего нельзя было поделать.

Если оставить её в покое и дать время подготовиться ко всему, для Ци Янь события будут развиваться непредвиденным образом. В таком случае лучше удовлетворить её желание, чтобы увидеть, какова её цель.

Во-первых, это лучше защитит тайну Наньгун Цзиннюй. Во-вторых, это был отличный шанс отправить Наньгун Вана подальше из столицы, чтобы Ци Янь могла закончить последние приготовления.

В этом году проводился императорский экзамен; в этот раз кандидатов было на сотню больше, чем в тот год, когда участвовала Ци Янь. К счастью, место проведения экзамена в столице было расчитано на триста студентов.

Хотя пост главного экзаменатора в конечном итоге достался Ци Янь, третий принц Наньгун Ван и пятый принц Наньгун Да всё ещё не отказались от своего шанса привлечь на свою сторону юных талантливых учёных. Каждый из принцев независимо друг от друга порекомендовал доверенного подчиненного в качестве заместителя экзаменатора.

Одним из них был левый надзиратель секретариата, законный старший сын комендантского поместья — Лу Боянь.

Другим был министр обрядов, законный второй молодой господин поместья Гунъян — Гунъян Хуай.

Исходя из здравого смысла, для того, чтобы никто не посмел ставить мнение главного экзаменатора под сомнение, его заместители должны были быть ниже него по должностному рангу. Но эти двое не просто родились в аристократических семьях, их ранг был примерно таким же, как у главного экзаменатора. В этом отходе от здравого смысла, казалось, слышался рёв невидимой бури, бушующей при дворе.

К счастью, Ци Янь имела статус члена императорской семьи. Это придавало ей авторитета и сдерживало её оппонентов от излишне смелых поступков, которые могли бы заметить участники экзамена.

После того, как ряд процедур, таких как проверка тела и проверка имени, были выполнены, ворота на место проведения экзамена распахнулись. Каждый из кандидатов забрал свои номерные таблички и направился к своему месту.

Все три экзаменатора были «новичками», впервые занявшими эту должность, и каждый из них имел одну и ту же цель — привлекать таланты.

Эти три человека вместе появились у ворот места проведения экзамена, чтобы познакомить студентов со своими лицами. Хорошее впечатление, которое они произведут на студентов, облегчит им работу в будущем.

Как главный экзаменатор, Ци Янь стояла перед своими заместителями. Среди троих она единственная не носила усов, а её янтарные глаза завораживали своей таинственной глубиной, поэтому неудивительно, что многие кандидаты украдкой бросали на неё больше чем один взгляд, даже при том, что это могло посчитаться оскорблением.

В дальнем конце ряда собралось несколько молодых людей, которые, судя по всему, были давними знакомыми:

— Я слышал, что три господина экзаменатора закончили учёбу в один год.

— Я тоже это слышал. Говорят, что они были в тройке лучших на дворцовом экзамене.

— Эх... Я надеюсь, что хоть кто-нибудь из нас получит шанс войти в зал судебных заседаний вместе с господами экзаменаторами, но каковы шансы?

— Знаете, а я считаю, что такое решение суда несёт в себе скрытый смысл.

— Брат Цзылу, что ты имеешь в виду?

— Видите ли, все эти три господина выглядят довольно молодо. Обычно экзаменаторами выбирают только уважаемых старых чиновников с кучей заслуг... Должно быть, суду необходимы новые люди, и чиновники отдают приоритет молодёжи. Из шести министров половина — молодые люди, так что у нашего поколения есть шанс продемонстрировать свои способности!

— Брат Цзылу прав! Я надеюсь, что мы все сможем сдать этот экзамен!

У Лу Бояня был острый слух, поэтому он слышал обсуждение студентов. Хоть он и был в числе победителей на том экзамене, ему не удалось получить место в тройке лучших из-за Ци Яня, который отодвинул его вниз на одно место на столичном экзамене. Кроме того, даже будучи левым надзирателем, он смог стать только заместителем экзаменатора. Эти факты были словно заноза, которую он никак не мог вытащить.

Он притворно кашлянул и сделал болтливым кандидатам выговор:

— Кто это решил пошептаться прямо под носом у экзаменаторов?

Группа друзей тут же затихла и тихо опустила головы.

Гунъян Хуай, стоявший в стороне, уже был политическим врагом Лу Бояня, и ему никогда не нравилось благородное «академическое» поведение Лу Бояня, поэтому он сказал с лёгкой улыбкой:

— У господина Лу такой суровый характер. Эти кандидаты выглядят молодо; должно быть, они сдали предыдущие экзамены на одном дыхании. Конечно же, для них здесь всё в новинку.

— Войти в это место — значит сделать шаг ко двору. — холодно фыркнул Лу Боянь. — Для того, чтобы достичь своего положения, мы усердно учились больше дюжины лет. Естественно, мы должны подавать хороший пример молодым студентам. Нужно следить за своей речью и поведением и сохранять благоразумие. Любопытство можно оставить за стенами экзаменационного зала.

Гунъян Хуай над таким оправданием Лу Бояня мог только посмеяться: усердно учился более дюжины лет? Какого чёрта? Разве не ты полагался на авторитет своего отца и преспокойно отдыхал в тени большого дерева? И у тебя ещё хватает наглости что-то говорить об усердии...

Но даже если бы у него хватило смелости сказать такие слова, у него не хватило бы совести.

Хотя Гунъян Хуай всё ещё сохранял моральную чистоту, как в юности, он больше не был безупречным белым нефритом. Хотя поместье Гунъян и не особо помогало ему становиться министром обрядов, фактически через ворота двора его провели двенадцать тысяч лянов серебра, подаренные Ци Янем.

Если говорить по существу, он не сильно отличался от Лу Бояня. Один полагался на своего отца, а другой на серебро. Никто из них не имел права упрекать другого.

Размышляя об этом, Гунъян Хуай невольно почувствовал смятение.

Он повернул голову и взглянул на Ци Яня, который стоял прямо посередине между ними, задаваясь вопросом, «чист или нет» этот его старый друг.

Он подтолкнул Ци Яня и тихо позвал:

— Господин Ци.

— Если господину Гунъяну есть что сказать, прошу его поделиться этим.

Гунъян Хуай слегка кивнул в сторону кандидатов, которые чуть ранее обсуждали экзамен:

— Взгляни на них. Разве они не похожи на нас в юности? Тогда, в провинции Юнь...

Ци Янь улыбнулась:

— Так оно и есть, хотя сравнение господина Гунъяна не совсем подходит.

Теперь настала очередь Гунъян Хуая усмехнуться. И правда...

Тогда темой их обсуждения был был «повелитель провинции Юнь» Дин Фэншань. Разве можно было сравнивать их с этими молодыми кандидатами?

— Действительно, кажется, я оговорился.

Когда Лу Боянь наблюдал, как эти двое вспоминают былые времена и говорят загадками, его зубы ныли от чистой ненависти. Он буквально только что сказал, что место проведения экзамена следует уважать, и вот Гунъян Хуай открыто втягивает главного экзаменатора в болтовню. Это же буквально пощёчина ему лично!

Однако сейчас за ними наблюдало более сотни пар глаз. Лу Боянь не мог отчитать главного экзаменатора перед всеми, и тем более не мог уйти, взмахнув рукавом. У него не осталось иного выбора, кроме как вернуть своему лицу суровое выражение и слегка изогнуть губы в вежливой улыбке.

Вопросами столичного экзамена занимался исключительно главный экзаменатор. Даже заместители экзаменатора их не видели до того момента, пока им не раздали свитки.

Как только свитки были розданы, волна нестройных голосов нарушила тишину экзаменационного зала.

Некоторые кандидаты шумно втянули холодный воздух, некоторые из них ахнули. Одни захлопали в ладоши от восторга, а другие задрожали от страха. Кто-то в шоке уронил кисть.

В столичном экзамене было всего три вопроса. Последний и самый важный вопрос был о политике, и он имел решающее значение. Только для ответа на этот вопрос было предоставлено три чистых листа.

В этом году вопрос о политике был очень простым: обсудить старые вредоносные инициативы и предложить новую политику.

Дебатировать, естественно, означало обсуждать политику царства. А кто реализовывал эту самую политику? Конечно же, Его Величество император...

Однако этот вопрос был задан очень чётко: обсудить старые вредоносные инициативы. Это означало, что лестное сочинение будет рассматриваться как уклонение от ответа на вопрос, и его отметут как третьесортное.

Однако кто за всю историю осмеливался публично ставить под сомнение справедливость императора? Самым лёгким наказанием за это было обезглавливание, а самым тяжёлым — обезглавливание всех членов семьи. Такое преступление каралось по закону!

— Тишина в зале, тишина в зале! — рявкнул Лу Боянь.

Гунъян Хуай спустился с возвышения, подошёл к одному из учеников и взял его свиток, чтобы посмотреть, какие такие вопросы написал Ци Янь.

Шёпот внизу всё продолжался. Ци Янь огляделась вокруг, не меняя выражения лица. Увидев, как Гунъян Хуай в панике несётся к ней со свитком вопросов в руке, она взяла императорский меч со стола и резко ударила им по котлу с благовониями:

— Внимайте!

Демонстрация императорского меча была подобна личному прибытию Его Величества.

Все вооруженные охранники опустились на колени:

— Приветствуем Ваше Величество!

Даже Гунъян Хуай и Лу Боянь не имели иного выбора, кроме как встать на колени. Кандидаты после небольшой заминки тоже опомнились и склонили головы к полу. В зале повисла мёртвая тишина.

Только Ци Янь, одетая в малиновые официальные одежды, гордо стояла на возвышении с императорским мечом в руке. На ней было сконцентрировано всё внимание, но никто не осмеливался поднять на неё взгляд...

— Экзаменационные вопросы в этом году были написаны лично этим чиновником. Этот чиновник знает, что вы обсуждаете и чего вы боитесь. Именно по этой причине Его Величество лично даровал этот императорский меч этому чиновнику. Вам не нужно ничего говорить. Этот чиновник даст вам всем время горения одной благовонной палочки на раздумья. Слуги!

— Здесь! — один из стражников достал тонкую палочку благовоний. Он вставил её на подставку и поджёг.

— В этот раз этот чиновник сделает исключение. Пока горит одна благовонная палочка, любому из кандидатов разрешается отказаться от участия. Вы можете вернуть свиток с вопросами, не указывая ваше имя и из какой вы провинции. Однако вам запрещено покидать место проведения экзамена до его окончания. Для вас уже подготовлена боковая комната, идите туда и ждите три дня. Слуги позаботятся о вашем питании, и через три дня вы сможете уйти вместе со всеми остальными. Тем, кто откажется от экзамена, этот чиновник клянётся на императорском мече: этот чиновник не будет вести записи или спрашивать ваши имена. Уходите, если таково ваше решение. Через три года вы сможете вновь сдать императорский экзамен.

Один-единственный камешек, упав в озеро, поднял тысячу волн; в зале вновь послышались споры и перешёптывания.

Студенты экзамена были зачарованы. Даже Гунъян Хуай и Лу Боянь потеряли дар речи...

Лишь Ци Янь с полным безразличием стояла на возвышении, непоколебимая, словно гора, и сжимала в руке императорский меч.