Предание

Великий Замок Ветров, обычно воплощавший собой незыблемость власти, был похож на растревоженный улей. После покушения на церемонии выпускного — события, которого не было со времён Войн Разлома — по столице поползли панические слухи. Кто-то стрелял в самого наследника! Нет, в его брата! Нет, в дочь Вершительницы! В воздухе витало слово, которое decades не смели произносить вслух: заговор.

Кабинет князя Лоренца, называемый «Стальным Сердцем», был полон. Воздух здесь был густым, пропитанным запахом старого дерева, дорогого пергамента и человеческого страха. За массивным ониксовым столом сидел сам князь, его лицо было высечено из гранита, но в глазах бушевала буря. Рядом, в своём неизменном кресле с высокой спинкой, восседала Эмили Грейс — статуя изо льда и стали. Её присутствие на чисто мужском собрании было молчаливым свидетельством её власти.

Вокруг стола теснились советники — старые маги, ветераны, представители знатных родов. Среди них выделялся один — Матвей, бывший полевой командир, а ныне — начальник княжеской охраны. Человек с лицом, изборождённым шрамами, и языком, не знающим придворных уловок.

— Чёрт возьми, Лоренц, — раздался его хриплый голос, нарушая тягостное молчание. — Это уже не просто чьи-то fucking амбиции! Это пиздец, причём организованный! Сначала та история с ученицей — Лиранель, кажется? Потом покушение на жизнь Гариетт. А теперь — выстрел на балу! В кого целились, блять? В твоего сына? В пасынка? В девочку Грейс?

— Следи за языком, Матвей, — холодно заметил один из сановников, лорд Элрик.

— А ты следи за жопой, старый хрыч, пока её кто-нибудь не припечатал магическим дротиком! — парировал Матвей, с силой стуча кулаком по столу. — Мы тут не для красивых речей собрались! Кто-то объявил нам войну, а мы сидим и ссым в штаны!

Князь Лоренц медленно поднял руку, и в кабинете воцарилась тишина.— Приступы паники нам не помогут, Матвей. Факты. Что мы имеем?

— Имеем хуй, завернутый в красивую обёртку, — мрачно проворчал Матвей, но собрался с мыслями. — Нападавший — профессионал. Использован артефакт одноразового действия — «Шёпот Тени». Магический дротик, почти не оставляет следов, растворяется после выстрела. Никаких зацепок. Цель... Цель неясна. Траектория могла быть рассчитана и на девушку Грейс, и на Озана. Они были рядом.

— Мою дочь, — голос Эмили прозвучал ровно, но в нём был лёгкий, стальной подтекст, — кто-то явно считает угрозой. Или ключом.

— К чему? — спросил лорд Элрик.

Тут в разговор вступил самый старый член совета, архивариус и историк Орлин. Его руки тряслись, но голос был твёрд.— Ваша светлость... Лорды... Это может быть связано с тем, о чём мы боялись вспоминать. С Преданием.

Матвей фыркнул.— Опять твои сказки, старик? У нас кризис, а ты про легенды!

— Молчи, солдафон! — внезапно вспылил Орлин. — То, о чём я говорю, — не сказка! Это наша история, наше проклятие! Помните пророчество? «Когда тени сгустятся, и кровь пробьёт печать, дочь тьмы вернётся, дабы мир зачать»!

В кабинете стало тихо. Даже Матвей не нашёлся что ответить.

— Говори, Орлин, — приказал князь, его пальцы сцепились в замок.

— Речь... речь идёт о Гекате, — старик произнёс это имя шёпотом, словно боясь, что его услышат стены. — Не той богине из старых земных мифов, а о нашей, терранской. О Той, Что в Тени. О Великой Колдунье, матери всех тёмных искусств.

Он сделал паузу, глотнув воды из хрустального кубка.— В Эпоху Раздора, когда магия едва не разорвала мир, она была не богиней, а тираном. Её власть над смертью, над тенями, над самими основами реальности... она была абсолютной. Она не правила миром — она была его кошмаром. Её не останавливали армии. Её не брали осады. Она была воплощённым хаосом.

— И как её остановили? — спросила Эмили, её ледяной взгляд был прикован к старику.

— Её не убили, — голос Орлина стал ещё тише. — Это было невозможно. Величайшие маги и воины того времени, предки наших родов, смогли лишь... заточить её. Они создали Артефакт Абсолютного Молчания — «Сердце Эфира». Они вырвали её собственную сущность, её ядро, и запечатали в нём. А её физическую форму... её тело... они обратили в камень. В статую. И спрятали в самом сердце Священной Рощи, где потоки магии должны были вечно питать печать, держа её в вечном сне.

Матвей скептически хмыкнул, но уже без прежней уверенности.— И с чего ты взял, что эта сказка имеет отношение к тому, что происходит сейчас?

— Потому что пророчество, болван! — закричал Орлин, вскакивая. Его старческое тело тряслось от ярости. «Дочь тьмы» — это не она сама! Это тот, кто может её разбудить! Тот, чья кровь и чья магия способна резонировать с «Сердцем Эфира»! Тот, кто станет ключом!

Он обвёл всех взглядом, полным ужаса.— Последние годы... участившиеся случаи тёмной магии, необъяснимые смерти, высасывание энергии, как с одним учеником... а теперь покушение на девушку, обладающую легендарным, потерянным даром! Такие дары не появляются просто так! Они... возвращаются. Когда мир к этому готов. Или когда его готовят.

В кабинете повисла гробовая тишина. Все взгляды медленно, нехотя, переместились на Эмили Грейс. На женщину, чья дочь обладала даром, не виданным centuries. Даром, о природе которого никто ничего не знал.

— Вы предполагаете, — ледяной голос Эмили разрезал тишину, — что моя дочь является... этим ключом? «Дочерью тьмы»?

— Я ничего не предполагаю, Вершительница! — Орлин снова сел, выглядел он совершенно разбитым. — Я лишь соединяю факты! Кто-то явно верит в эту легенду. Кто-то, обладающий властью и ресурсами, охотится за ней. Возможно, чтобы защитить печать, устранив угрозу. А возможно... — он сглотнул, — чтобы использовать её как инструмент. Чтобы воскресить Гекату.

— Бред сивой кобылы, — пробормотал Матвей, но в его глазах уже не было уверенности. Слишком многое сходилось.

— Артефакт... «Сердце Эфира», — медленно проговорил князь Лоренц. — Он существует?

— По легендам, да, — кивнул Орлин. — Но его местонахождение — для нас тайна. Он должен быть скрыт там, где магия мира течёт сильнее всего. Где-то... в нашем замке. Или под ним.

Эта фраза повисла в воздухе, как приговор. Заговор, тёмная богиня, древний артефакт под их ногами и девушка, которая может быть либо спасительницей, либо орудием апокалипсиса.

Князь Лоренц откинулся на спинку трона, его лицо было нечитаемо.— Всем покинуть кабинет. Вершительница — останьтесь.

Кабинет князя Лоренца опустел, захлопнувшаяся дверь отсекла гул голосов, оставив лишь густой, напряжённый silence. Воздух был пропитан запахом остывшего вина, дорогого табака и немой вражды.

Князь Лоренц не смотрел на Эмили. Он изучал карту Теры, разложенную на столе, будто в линиях границ и мог надеяться найти ответ.

— «Дочь тьмы», — наконец произнёс он, и это слово повисло между ними отравленным клинком. — Интересная роль для моей падчерицы. Ты знала, Эмили? Все эти годы, что растила в своём чреве ключ к апокалипсису?

Эмили не спешила с ответом. Она подошла к камину, где тлели угли, и протянула к ним руки, словно греясь. Пламя отражалось в её ледяных глазах.

— Мифы, Лоренц. Страшилки для запугивания детей и старых придворных, — её голос был ровным, почти скучающим. — Орлин выискивает в пыльных свитках оправдание для собственной немощности. Неужели ты веришь в эти сказки?

— Я верю в то, что на моём балу совершили покушение! — он резко обернулся, и его сдержанность дала трещину. — И я верю в совпадения ещё меньше. Её дар... он никогда не был просто «потерянным». Он был чужим. Ты всегда это знала.

Эмили мягко улыбнулась, и в этой улыбке не было ни капли тепла.— Я знала, что он — сила. Сила, которой не было у других. В нашем мире, Лоренц, это либо оружие, либо угроза. Я выбрала первое. Разве не для этого наш союз был задуман? Объединить мою... проницательность с твоей властью?

— Не играй со мной в слова! — он шагнул к ней. — Ты привела её сюда, зная, что за ней может охотиться нечто, с чем мы не готовы столкнуться! Ты поставила под удар мой дом! Моего сына!

— Твой сын? — бровь Эмили изящно поползла вверх. — Или твой наследник? Иногда я путаю, где для тебя заканчивается отец и начинается правитель. Озан жив. Благодаря, между прочим, тому самому «чуждому» дару Алии, который почувствовал магический выстрел быстрее любой твоей стражи.

Она сделала паузу, давая его ярости остыть.— На твоего сына не покушались, Лоренц. Покушались на мою дочь. На наш общий актив. На инструмент, в который мы оба вложили столько сил. Кто-то пытается сломать наше оружие, прежде чем мы научимся им стрелять. Разве это не оскорбление лично для тебя?

Князь замер, его взгляд стал пристальным, изучающим. Он видел её игру, но не мог отрицать её логику.— Ты хочешь сказать, что этот... инцидент... лишь подтверждает её ценность?

— Всякая ценность привлекает воров, — парировала Эмили. — Вопрос не в том, почему на неё охотятся. Вопрос в том, кто осмелился это сделать. И почему именно сейчас, накануне нашего окончательного... слияния.

Она произнесла последнее слово с лёгким, едва уловимым намёком. Напоминая ему об их договорённостях, выходящих далеко за рамки брака.

— Ты предлагаешь использовать её как приманку? — голос Лоренца стал тише, опаснее.

— Я предлагаю превратить приманку в капкан, — поправила она. — Мы знаем, что у врага есть план, связанный с древними суевериями. Что ж... давайте воспользуемся этим. Если они ищут «Дочь тьмы», мы дадим им её. Только мы решим, когда и как она проявит свою... силу.

Она подошла к нему вплотную, её шепот был сладок и ядовит.— Представь, Лоренц. Не ты будешь охотиться на тени, пугаясь каждого шороха. Тени сами приползут к твоим ногам, чтобы поклониться той, в чьих жилах течёт кровь самой Гекаты. Или той, кто будет ею управлять.

Князь смотрел на неё, и в его глазах боролись отвращение и восхищение. Отвращение к её бесчувственности. Восхищение её безжалостным, блестящим умом.

— А если мы выпустим на волю то, что не сможем контролировать? — спросил он, и в его голосе впервые прозвучала не неуверенность, а расчёт. — Если твоя «дочь» действительно окажется не инструментом, а тем, что разорвёт свои цепи?

Эмили отступила на шаг, её улыбка стала загадочной, почти материнской, и от этого — ещё более жуткой.— Милый Лоренц. Я — её цепь. И я не намерена позволить ей разорваться. Что бы она ни была. Тебе же остаётся решить... — она повернулась к выходу, — будешь ли ты держать другой конец. Или предпочтёшь стать одним из тех, кого эта цепь в конце концов раздавит.

Она вышла, не дожидаясь ответа. Князь Лоренц остался один в тишине кабинета, глядя на захлопнувшуюся дверь. Он понимал, что только что заключил сделку с чем-то гораздо более древним и опасным, чем любая тёмная богиня. Он заключил сделку с амбициями Эмили. И теперь ему предстояло решить, станет ли он её союзником или её следующей жертвой в этой игре, ставки в которой были выше, чем троны и королевства.