Сон

  Йозефу К. приснился сон.Был отличный день, и ему захотелось погулять. Но он и двух шагов не прошел, каксразу же очутился на кладбище. По всей территории кладбища зигзагами разбегалисьдорожки, искусно проложенные, но несообразно извилистые. Однако, став на одну из них, К.уверенно и легко заскользил вперед, словно подхваченный стремительным течением. Ужеиздалека внимание его привлек свежий могильный холм, и он решил держать на него путь.Холм словно манил его к себе, и К. не терпелось поскорее до него добраться. Порой холмисчезал из виду, его заслоняли полощущие и хлопающие на ветру знамена. К. не различал,кто их нес, но ему чудилось впереди какое-то праздничное оживление.Взгляд его был по-прежнему устремлен вдаль, как вдруг он обнаружил тот самый холмсовсем рядом, у дорожки, чуть ли не позади себя. Он поспешил прыгнуть в траву, но, едванога его оттолкнулась от убегающей вперед дорожки, потерял равновесие и упал на колени усамого холма. За холмом стояли двое, держа в руках, могильную плиту. Увидев К., онивоткнули камень в землю, и он стал намертво. Тут из-за кустов выступил третий – судя повсему, художник. На нем были только старые штаны, небрежно застегнутая рубаха, наголове бархатный берет, в руке он держал простой карандаш и уже на ходу чертил им ввоздухе какие-то фигуры.Этим-то карандашом художник и принялся чертить на плите, начав с самого верху.Плита была высокая, не нужно было даже нагибаться, разве только наклониться вперед:мешала насыпь, а наступить на нее художник не решался. Так он и стоял на цыпочках,опираясь левой рукой о плиту. Каким-то образом он умудрялся простым карандашомвырезать на камне золотые буквы. Он вывел: «Здесь покоится ***» Каждая буква выделяласьясно и четко, сверкая золотом. Начертав эти два слова, художник оглянулся на К., но тотжадно следил за возникающей надписью; он и думать забыл о художнике и не спускал глаз сплиты. И в самом деле, художник опять принялся за работу, но она у него не ладилась,что-то ему мешало; опустив карандаш, он снова обернулся к К. Тут и К. наконец посмотрелна художника, увидел, что чем-то он очень смущен, но не понимал чем. Куда девалась егопрежняя живость! Это, в свою очередь, смутило К. Так они и стояли, беспомощно глядя другна друга. Казалось, между ними возникло досадное недоразумение, которое ни тот, нидругой не в силах разрешить. А тут еще некстати на кладбищенской часовне зазвонилнебольшой колокол; художник замахал рукой, и он умолк. Но немного погодя сновазазвонил, правда, потише и не так призывно, а словно пробуя голос. Незадача художника такогорчила К., что он безутешно зарыдал и долго всхлипывал, закрыв лицо руками. Художникдал ему успокоиться и, не видя другого выхода, опять взялся за работу. При виде новойчерточки, которую он нанес на плиту, К. просиял, но художник работал через силу; у него ишрифт не получался, а главное – не хватало золота. Неуверенно вывел он на камне слепую,но зато непомерно большую букву. Это было «И» – оставалось лишь его закончить. Но тутхудожник в бешенстве ткнул ногой в могильную насыпь, земля брызнула комьями во всестороны. И К. наконец понял; но приносить извинения было уже поздно; всеми десятьюпальцами врылся он в землю, благо она легко поддавалась; кто-то, должно быть, заранее обовсем подумал; холм был насыпан лишь для виду; под тонким слоем земли зияла большая ямас отвесными стенками, и, повернутый на спину каким-то ласковым течением, К. послушно внее погрузился. Когда же его поглотила непроглядная тьма и только голова еще тянуласьвверх на судорожно поднятой шее, по камню уже стремительно бежало его имя, украшенноежирными росчерками. Восхищенный этим зрелищем, К. проснулся.