Братоубийство

  Как установлено, убийство произошло при следующих обстоятельствах.Убийца, Шмар, в этот светлый лунный вечер, часов в девять, стал на угол, там, гдеВезе, его жертва, при выходе из улочки, где помещалась его контора, должен был свернуть вулочку, где он проживал.Холодный ночной воздух всякого пробрал бы до костей, а на Шмаре был только легкийсиний костюм, да и то пиджак нараспашку. Но он не чувствовал холода, к тому же все времябыл в движении. Свое орудие убийства – нечто среднее между штыком и кухонным ножом –он держал наготове, крепко зажатым в руке. Он повертел им; клинок сверкнул в лучах луны,но Шмару и этого показалось мало; он ударил им о камни мостовой, так что искрыпосыпались. Потом спохватился и стал править лезвие о подошву башмака, словнонастраивал скрипку. Так, стоя на одной ноге и наклонясь вперед, он прислушивался кширканью клинка о башмак и к тому, что творится на той, зловещей улочке.Но почему это терпит Паллада, местный обыватель, следящий за всем из своего окна навтором этаже соседнего дома? Попробуй разберись в душе человека! Высоко поднявворотник халата, стянутого кистями на жирном животе, он только качает головой и смотритвниз.А пятью домами дальше фрау Везе в накинутой поверх ночной рубашки лисьей шубетоже выглядывает из окна; она встревожена необычным опозданием мужа.Но вот в конторе Везе звякнул дверной колокольчик. Слишком громкий звонок длядверного колокольчика, он разносится по городу, поднимается к небесам, и Везе, этотработяга, засиживающийся допоздна в своей конторе, выходит наконец, еще не видимыйтем, кто ждет его на той улочке, но уже возвестивший о себе звонком; мостовая отсчитываетего спокойные шаги.Паллада высунулся далеко вперед – как бы чего не упустить. Успокоенная звонком,фрау Везе захлопывает дребезжащее окно. Между тем Шмар опускается на колени. Руками илицом – остальное у него еще сокрыто – он прижимается к камням. Там, где все мерзнет,Шмар пылает.Как раз на границе, где улочки расходятся, Везе останавливается, но трость его уже заповоротом. Минутная причуда. Он загляделся в вечернее небо, темно-синее и золотое.Беспечно смотрит он ввысь, беспечно поправляет волосы под сдвинутой на затылок шляпой;но там, наверху, ничто не шелохнется, чтобы возвестить ему ближайшие события; всебессмысленно цепенеет на своих непреложных, непостижимых местах. В сущности, вполнеразумно, что Везе идет дальше, но он идет под нож Шмара.– Везе! – кричит Шмар, он привстал на носки и высоко занес руку с ножом. – Везе,напрасно ждет Юлия!И справа в глотку, и слева в глотку, и третьим ударом глубоко в живот разит Шмар.Проткните водяную крысу, и вы услышите такой же звук, какой издал Везе.– Все! – сказал Шмар и далеко отшвырнул свой нож, этот уже ненужный емуокровавленный балласт. – О восторг убийства! О чувство облегчения и окрыленности привиде потока чужой крови! Везе, старая ночная тень, друг, бессменный собутыльник, тыпросочишься в щели мостовой и затеряешься в темном грунте. Жаль, что ты не простоналитый кровью пузырь, который, лопнув, исчез бы бесследно! Но не все идет, как хочется,не всем цветущим снам дано созреть; твои грузные останки лежат под ногами, уженедоступные пинку. Что же означает твой немой вопрос?Паллада, давясь и брызжа ядом, стоит в распахнутых дверях.– Шмар! Шмар! Все улики налицо, ничто не укрылось!Паллада и Шмар испытующе смотрят друг на друга. Пал-лада торжествует, Шмартеряется.Окруженная соседями, с постаревшим от ужаса лицом, спешит сюда фрау Везе. Полыее шубы разлетаются, она прильнула к Везе, ее тело под ночной рубашкой принадлежит ему,ее шуба, сомкнувшаяся над этим супружеским ложем, как выстланная дерном могильнаянасыпь, принадлежит толпе.Шмар, задыхаясь от подступившей к горлу смертельной тошноты, уткнулся в плечополицейского, и тот проворно уводит его.