32

Они миновали церковь с переливающимися на солнце куполами, и вслед им полетел тягучий колокольный звон.

Звуки растекались в пространстве подобно потоку, и мир вокруг менялся время в нём замедлялось, всё становилось текучим и плавным.

Перезвон был непривычным то плотно вибрировал низами, то отрывисто заливался наверху.

Когда за соснами показался дом, где жил учитель, все трое находились уже в нетерпении и сами вибрировали не хуже колоколов.

А после выхода из машины стало понятно, что к перезвону примешиваются ещё, какие-то совершенно необъяснимые звуки.

И неслись они со стороны дома, к которому приехали.

Иван, осторожно приоткрыл калитку, и перед ними предстало необычное зрелище.

По аккуратному газону носились два чёрных Лабрадора и выли во весь голос.

Они совершали непредсказуемые пируэты в поисках места, куда можно было бы спрятаться.

Земля рядом с газоном была прилично изрыта, а в отдалении темнела яма, явно не предназначенная для хозяйственных нужд.

Лабрадоры то падали на землю, то вскакивали и принимались отчаянно лаять, то начинали скулить.

Кира, не сразу заметила, что Алиса, смотрит на – это зрелище с ужасом.

– Я посмотрю, в чём дело, решил Иван.

– А вы вернитесь к машине.

Кира, взяла Алису, за руку и повела обратно.

По дороге она пыталась говорить, какие-то слова, чтобы отвлечь и переключить внимание на другое.

К чему ей сталкиваться с очередной историей, проносилось в голове.

Она сама не понимала, что происходит.

А картина была странноватой, поведение лабрадоров не вписывалось ни в, какие нормы.

Они ходили кругами около машины в ожидании вестей.

Напряжение нарастало, и когда через некоторое время показался Иван, обе уже были готовы к чему угодно, несмотря на его на удивление спокойный вид.

Впрочем, у него всегда был такой вид, невзирая на мимику.

И за ним могло скрываться всё, что угодно.

– Всё в порядке, сказал он.

На, этот раз во дворе никаких собак уже не было, хотя следы их деятельности имелись.

Принять увиденное за наваждение не получилось при всём желании.

На крыльце стоял человек неопределённых лет, мало подходящий на преподавателя.

Художником он тоже не выглядел.

Загорелый, в бейсболке, сдвинутой козырьком назад, и тельняшка, он больше всего напоминал отставного военного или моряка.

– Ну проходите, гости дорогие, громким командным голосом сказал он, и дайте мне посмотреть на дочку Маши.

Сама - то она ни разу не удосужилась её показать.

Он спустился вниз и принялся рассматривать Алису.

Девочка не знала, куда деться от такого внимания, она не любила быть на виду.

Взгляд у Вадима Петровича, точно был, как у художника.

– Не пугайте ребёнка, запротестовала Кира, против такого способа знакомства.

– Лучше скажите, что у вас с лабрадорами происходит? – мы уже решили, что дело неладно.

– Да тут такое «неладно» делается по два раза на день.

Мы уже ходили, просили, но нас не слышат. – с церковью разве договоришься?

– С кем? – не поняла Кира.

– Ну так из-за чего беда с лабрадорами творится, из-за них же.

Как привезли, эти колокола, так и началось, как услышат, дуреют натурально.

Воют, лают, того и гляди взбесятся.

Не могу выносить, эти звуки вначале скулят, потом убегают, куда-то и прячутся.

Нет сил уже смотреть, издевательство форменное над животными.

Не знаю уж, что там за частоты получились на колоколах, только от звуков, эти звери наши скоро с ума сойдут.

– А, что говорят в церкви?

– Да ничего не говорят, так и живём.

По слухам, эти колокола делали для морского храма, в память о погибших моряках.

Основная партия там, а, эта пошла сюда.

– Может, ваши лабрадоры морские?

– Да нет, они из соседнего лагеря.

Приблудились, когда его закрыли, хотя лабрадоры по виду...может, и морские.

– А мне тоже не по себе было, сказала Алиса.

– Понимаю, согласился Вадим Петрович.

– Вера дело серьёзное, я сам на старости крестился.

Только слишком пронзительно у них получилось.

Мастер, когда отливал, хотел, наверное, чтобы так и вышло, но лабрадоров жалко.

– Ладно, в ногах правды нет, обратился он ко всем.

– Проходите на веранду, там удобнее.

Ваня, ты знаешь, где, что, сообрази нам чая.

Иван, которому так не подходило имя Ваня, улыбнулся, кивнул, поднялся по ступеням и скрылся где-то в глубине.

Верандой оказалось полукруглое помещение, состоящее из одних окон.

Скорее, оно напоминало студию обилием света и воздуха, сложенным в углу явно художественными принадлежностями.

Рассадив всех вокруг стола с весёленькой скатертью, Вадим Петрович, занял командирское место и в ожидании чая приступил к очередному разглядванию.

– А вы, значит, и есть та самая Кира? – теперь настала очередь Киры, ёжиться под взглядом командира в тельняшке.

– Та самая Татьяна, попыталась отшутиться Кира, я по другому разряду.

– По, какому же, можно поинтересоваться? – продолжал прощупывать её Вадим Петрович.

– Киры, как водится, всюду лишние люди, я одна из них.

– Ага, чему - то удовлетворённо кивнул бодрый морячок, значит, умная.

Жаль, когда приятная на вид девушка кидается в науку, пиши пропало.

Киру, удивила манера Вадима Петровича, разнообразить свою речь разного рода лубочными приговорками.

Совершенно непонятно, где преподаватель рисунка с художественным образованием и замашками военного командира мог подцепить такой способ изъяснения.

– Образованная девушка, что обезьяна с гранатой, отмахнулась Кира, ей не хотелось вступать в разговоры феминистской направленности, желательно не забывать о цели поездки.

– Правильно, надо держать нас в высоких темницах, чтобы не заходили куда не следует.

– Разумные слова, согласился Вадим Петрович, толку было бы больше.

Ладно, пока чай не подоспел, скажу вот, что.

Можно, конечно, мимо ушей пропустить, но моя совесть будет спокойна.

Я отдам всё, что оставила Маша, она сказала вам отдать, если, что , но не лезьте вы туда, мой вам совет.

Маша, по дурости затеяла непонятно, что, слушать ничего не хотела, носилась с, каким-то разоблачением.

– Разоблачением? – удивилась Кира.

– Не понимаю о чём речь? – мы бродим вслепую, это ещё хуже.

– Значит, я была права, сказала Алиса.

– Всё не просто так.

– Что такое, и ты туда же? – повернулся к ней Вадим Петрович.

– А вам, юное создание, надо думать о будущем, а не дурить, тоже упёртая?

– Не знаю, какая, ответила Алиса, но всё равно покопаюсь до правды.

– Вот - вот, и, эта туда же, узнаю Машу, слово в слово повторяет.

Но вы же взрослый человек, Кира, должны понимать, куда ребёнка толкаете.

– Больше не буду, обещаю, хмуро ответила Кира.

Эта история нравилась ей всё меньше.

– А, как мне было понять, что происходит, если я ничего не знаю?

– У вас есть факты, на основании, которых можно обратиться в полицию, чтобы провели расследование? – вмешалась Алиса.

– Однако, удивился командир, тебе откуда известно о таких вещах?

– Алиса, хочет стать юристом, объяснила Кира, у неё подход ко всему основательный.

Так, что ей вполне можно доверять.

– Наснимают сериалов, а дети головы себе забивают, пробурчал Вадим Петрович.

– Ну зачем девушке в таких вещах копаться? – дурь одна.

А потом домой возвращаться к детям.

Это в кино всё красиво и гладко, в жизни не так.

Ещё начальство и коррупция, надо со всеми договориться.

Ну зачем тебе – это? – обратился он к Алисе.

– А ты совсем не рисуешь?

– Мне нравится в графической программе рисовать, на бумаге не очень.

– Вот куда – это годится? – скоро люди разучатся руками, что - то делать, начал Вадим Петрович, очередную порцию советов.

– И куда запропастился чай?

– Расскажете, что затеяла Маша? – решила повернуть разговор в свою сторону Кира.

– Маше, где-то Бог послал кусочек сыра, снова завёл свои присказки преподаватель.

– Принесла работы, спрашивала, как узнать автора.

– Везде, одно и тоже, задумчиво сказала Кира.

– Приходила и хотела установить автора работ.

А вы в курсе, чьи они и почему вокруг них такая таинственность?

– Чтобы установить авторство, нужна экспертиза, с наскока такие дела не делаются.

Я мог только примерно, что - то выяснить.

– И, что вы ей сказали?

– Конец семидесятых начало восьмидесятых навскидку, академическая школа, автор мужчина до 30 лет.

– Как вы определили пол и возраст художника.

– Понять – это легко, но объяснить не так просто.

У меня большой опыт работы с художниками, я вижу нюансы.

Женщины не пользуются некоторыми приёмами, они против их природы.

Вы же видели наброски, насколько я понимаю, разве могла барышня так схватить некоторые детали? – там именно мужское ведение, других вариантов нет.

Если появится женщина, которой будет дано так видеть, она однозначно станет гением.

Маша, некоторые вещи подмечала не женским взглядом, но техника всё равно была женской.

На, этой разнице и выходили у неё самые интересные работы.

– А возраст?

– Со временем люди теряют оптимизм, и меланхолия юности совсем другого качества штука, чем печаль человека в годах.

– Иван, сказал, что у вас она оставила, какие-то эскизы к спектаклю или, что - то в, этом роде.

– Она решила разделить работы, хранить их в разных местах и никого не посвящать в подробности.

Мне она тоже не слишком много сообщила, просто оставила папку.

– А разоблачение при чём? – спросила Алиса.

– А вот и чай наконец, Вадим Петрович, увидел идущего Ивана.

– Что ты так долго возился?

– Я нашёл папку, или она хранится в другом месте?

– А, как ты хотел? – хитро сощурился преподаватель.

– Я знаю правила, пейте чай, сейчас принесу.

– Видите, я говорил, настоящий хранитель, улыбнулся Иван.

– А из меня хранительница никакая, работы я прошляпила, и сама не заметила, как помрачнела Кира.