33

Вадим Петрович, вернулся с пакетом и протянул его Кире.

Внутри обнаружилась пластиковая папка с креплениями, и подобных художники переносят работы.

Из неё Кира, вытащила ещё одну поменьше, самодельную, потрёпанную, склеенную из нескольких листов плотной, чуть серебрящейся бумаги.

В правом верхнем углу замысловатой вязью значилось: «Евгений Онегин».

Папка была сделана в виде конверта: не имела ни завязок, ни защёлок, ни других креплений.

Сама по себе она уже привлекала внимание.

Россыпь листов разного формата веером улеглась на столе, открывая взору фрагменты.

Разноцветные, но приглушённых тонов, со множеством оттенков и переливов.

Акварели, карандашные и перьевые рисунки, наброски, несколько листов с, какими-то заготовками, похожими на раскадровки...

Большинство работ казались незавершёнными, словно кто-то торопился, запечатлеть некие образы и старался сделать – это, пока они были свежи в памяти.

И в, этом была, какая-то магия.

Перед ними лежала целая жизнь, словно бумага воображала в себя всё, что скрывалось за, этим словом.

Жизнь текла на бумаге, переломлялась, играла красками и вибрировала.

Это и было самым удивительным ощущение, что всё, изображённое на бумаге, живое.

Незавершённость являлась частью замысла, эскизы только казались незаконченными, но в, этом и состояла задумка автора.

Ни единого штриха добавить к ним было нельзя, иначе они потеряли бы, что-то важное.

Художник останавливался в нужном месте, в нужный момент и с нужным нажимом.

Точность, выверенность линий порожали.

Лёгкие, воздушные, летящие образы загорались и исчезали, таяли в пространстве, уносились куда-то в свои неведомые миры.

Завораживали, как картинки в калейдоскопе.

Если все они имели отношение к Пушкинскому роману в стихах, то художник был на редкость не привязан к тексту.

Скорее, вольно фантазировал на тему.

Линии рисунков, стремительные и лёгкие, почти Пушкинские.

Казалось, рисунки сделаны одним росчерком пера, словно кто-то просто обвёл видимый контур.

Никакого напряжения или ощущения работы экспромт, возникший за мгновение и тут же перенесённый на бумагу.

– Вот – это да!... – не сдержала восхищённого возгласа Кира.

– Судя по названию, персонажи из «Евгения Онегина,» – ответила за него Кира.

– Ты помнишь там кого-то?

– Даже я помню, хоть мне и сто лет в обед, заявил хозяин, но разобраться в, этой фантазии сложновато, давайте попробуем.

Они разложили содержимое по группам отдельно карандашные, отдельно перьевые, акварель.

В каждой стопке тоже сделали разделение изображения людей, жанровые зарисовки, сценки, пейзажи.

В отдельное место сложили работы, которые условно можно было назвать декорациями очень уж все изображённое напоминало их.

Постепенно выяснилось, что образы с рисунков имеют своих двойников и на акварелях, и среди карандашных набросков.

Три женских изображения, четыре мужских.

Две женщины оочень похожи, явно сёстры.

Татьяна, и Ольга? – внешнее сходство и удивительная разница внутри.

Как – это удалось передать, непонятно.

Лёгкие штрихи и намёки, чуть другой изгиб бровей, линия губ и уже совсем другой образ, хотя черты лица одинаковые.

Взгляды разные, а разрез глаз похож.

– Больше похожи на персонажей Серебряного века, предложила Кира, и глянула в сторону Вадима Петровича.

– Я и говорю, вольная фантазия, ответил он.

– Здесь есть кое-что, что можно считать хоть какой-то зацепкой, вмешался Иван.

– Что?

– Часть лиц написана с некоторой долей отстранённости.

Это явные образы фантазии, возможно, на тему литературного источника.

В вот эти, он показал на условных Татьяну, и Ольгу, они более конкретны, у них должны быть реальные прототипы.

– И, что, это даёт? – спросила Кира.

– Найти тех, с кого их могли писать, задача ещё более сложная, чем отыскать автора работ.

Где начинать поиски, если нет материала для анализа?

– Если – это делалось для театра или кино, под конкретных актрис, можно поискать, вдруг отыщутся наши сестрички.

– Актрисы – сёстры? – спросила Кира.

Навскидку помню только Вертинских.

– Не обязательно сёстры, может, актриса играла две роли, такое практикуется.

– Но при чём тут «Евгений Онегин»?

– Две стороны одной личности, интересная работа для актёра.

Джекил, и Хайд, как крайний вариант, ну и множество промежуточных стадий.

– Иван, не задуривай голову своими теориями, давайте лучше к работам вернёмся, проворчал Вадим Петрович.

– Татьяна, и Ольга, как две стороны одной личности? – надо поискать, не было ли, каких-то экспериментальных работ, сделанных по мотивам «Евгения Онегина,» не случайно же он привязан к эскизам.

– А вам не приходило в голову, что работы могли положить в другую папку? – столько времени прошло, нашли подходящую по размеру и забросили их туда, заметил Вадим Петрович.

– Такой вариант исключить нельзя, заявил Иван.

– Возьмём его в качестве одной из рабочих версий.

– А, какие ещё версии? – вмешалась Алиса.

– Давайте я буду записывать.

И вопрос мама не говорила, откуда у неё работы?

– Теперь вижу, что ты действительно собралась в следаки, улыбнулся Вадим Петрович.

– Думаю, они попали к ней не вполне законно.

Стащила, например но в тоже время – это не было похоже на воровство.

– Это, как?

– Не знаю.

– У неё возникли, какие-то подозрения или сомнения. – сказал Иван.

– Возможно, они не могли находиться там, где она их нашла.

– Почему кто-то не может хранить у себя чужие наброски? – у меня много разных есть.

Что же, теперь и меня заносить в подозреваемые? – рассердился, Вадим Петрович.

– Интуиция? – предложил Иван.

– Чтобы утащить работы, одной интуиции маловато, продолжал упорствовать преподаватель.

– У всех есть особенности письма.

Даже, если кто-то меняет манеру и технику, всё равно остаются отголоски прошлого.

Они неизменны, как отпечатки пальцев, настаивал на своём Иван.

– Эти эскизы и то, что было у меня, принадлежат одному художнику? – вмешалась Кира, иначе спор грозил затянуться, а – это никак не помогло им продвинуться дальше.

– Похоже на то, ответил Вадим Петрович.

– Но погодите, заметила Кира, пейзаж, если вы имеете в виду картину акрилом, которую я получила вместе с набросками, написан недавно.

Аврора, сказала, что работе не больше месяца.

– Каким акрилом? – удивился Вадим Петрович.

– Это масло, и работа явно давняя, что у вас за эксперты?

– Сейчас, Кира, потянулась за телефоном, смотрите мы об, этой работе говорим? – я хоть и упустила её, но фото сохранилось, вот.

Вадим Петрович, принялся разглядывать снимки.

– Похожа по композиции, сюжету, технике, но другая, копия.

Вероятно, делалась по памяти и, скорее всего, другим художником.

– Так, стоп, сказала Кира.

– Была ещё одна работа?

Похожая на, эту но старая, написанная маслом, так?

– По крайней мере, я видел её.

А, эту он показал на фото, нет.

– И, где же она находится сейчас?